Кристина Фон – Под Лавандовой Луной (страница 23)
Я чувствовала, как моя сила перетекает в андроги.
Он сморщился, зажал уши и прервал меня:
– Прекратите, мисс Марсиас. Я не обязан слушать дальше.
Достаточно ли я вложила магии? Наверняка я знала только то, что на этот раз не переусердствовала. Унтер выглядел на прежний возраст, а мне в последнюю очередь хотелось омолодить его на двадцать лет, как тетушку Ан.
– Давайте продолжим церемонию, – сказал андроги. – Музыки сегодня нет в программе.
Он больше не кашлял. Хороший знак.
Изобразив смущение, я присела и отвела взгляд.
– Да, простите. Моя мама всегда говорила, что у меня гвайтул на ушах потоптался, но мне так нравится петь.
– Я уверен, у вас есть другие таланты, – сказал андроги Унтер. – Но давайте продолжим. Последний вопрос. Я должен спросить, что вы думаете о текущем политическом курсе. Если вы выросли рядом с островами Каскасия, у вас должно было сложиться мнение о конфликте с мийю. Что, по-вашему, следует сделать, чтобы они перестали убивать наших людей?
Я улыбнулась. Мадам Ясмина подготовила меня к этому вопросу.
– Я верю в императора. Он знает, что будет лучше для нашего государства.
Унтер встал.
– Благодарю вас. На этом испытание можно считать законченным. Ждите здесь. Андроги Хаминг сообщит вам ваши результаты.
Эхо его шагов разнеслось по пустой комнате, когда он направился наверх, чтобы позвать Хаминга.
Что Хаминг будет делать? Я должна сохранять самообладание. Пусть Унтер жив, но я сделала все так, как было сказано.
Позади меня послышались голоса. Унтер и Хаминг спустились по лестнице. Андроги поклонились друг другу. Хаминг следил взглядом за Унтером, пока тот не вышел через заднюю дверь. Затем он повернулся ко мне. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным.
– Этот человек должен быть мертв. Вы можете объяснить, почему это не так?
Сердце по-прежнему гулко колотилось в груди, но я вдруг ощутила непривычное спокойствие.
Я посмотрела андроги прямо в глаза и пожала плечами.
– Я сделала все так, как вы сказали. Вы должны были видеть меня с верхнего этажа. Я добавила яд в чай.
– Верно, – задумчиво признал он все с тем же нечитаемым выражением лица. Только в блестящих глазах отражалась работа мысли. Хаминг шагнул ближе, но я не отвела взгляд. – Зачем вы запели?
– Андроги Унтер спросил, обучалась ли я музыке и танцам, – ответила я. – Я подумала, что небольшое выступление даст мне больше очков.
Тонкие губы андроги сложились в полукруглую улыбку, отчего его лицо стало зловещим, точно холодный свет месяца озарил его в темную ночь.
– Недавно я видел, как у двух девушек сдали нервы. Они отравили чай, но потом использовали свою магию, чтобы спасти судью. Когда я сообщил об этом Его Величеству, он проявил большой интерес к девушкам.
Пустые клетки для диковинок. Бедные девочки. Мне свело желудок. Я проглотила ком в горле.
– Я не понимаю, к чему вы ведете.
Хаминг довольно долго молчал, пристально разглядывая меня. Его улыбка стала шире.
– За время этого испытания я видел три варианта. Некоторые девушки были беспощадны. Им ничего не стоило отравить судью ради того, чтобы пройти испытание. Другие заставляли себя добавить яд в чай, но начинали всхлипывать, стоило только судье начать задыхаться. Как вам известно, никто из них не был отстранен от участия.
Я молчала. Зачем он рассказывает мне все это?
– И были те двое, о которых я вам рассказал. Но то были дурочки. Только дурочки попадаются.
Мое сердце заколотилось быстрее.
– Я сделала лишь то, что вы просили, и ничего больше. Я не знаю, почему яд не подействовал.
Его улыбка исчезла.
– Возможно, вы правы. Я не могу найти ничего предосудительного в ваших действиях.
Он махнул рукой.
– Вы можете идти.
– И… и все? – спросила я.
– А чего еще вы хотели? – Его голос теперь звучал холодно и устало. – Сегодня последний день испытаний. Больше никому язык заколдовывать не нужно.
– А мои результаты?
– Ожидайте снаружи, в скором времени вам их сообщат.
Я никогда не встречала таких загадочных, непостижимых людей. Хаминг определенно заподозрил, что я спасла андроги Унтера, но доказательств у него нет. Я в безопасности до тех пор, пока он не узнает, что у меня целительный тин-чай. То есть как минимум до финала.
Я вышла обратно во двор. Все прочие жемчужинки, которые прошли испытание до меня, сидели под деревом. Рейди тоже была там. Я облегченно выдохнула. Увидев меня, она встала.
Я подбежала к Рейди и схватила ее за руку.
– Что было у тебя на испытании? Ты уже знаешь результаты?
– Еще нет, – шепотом ответила она. – Андроги Хаминг сказал, что я должна убить судью.
– Мне сказали то же самое. Что ты сделала?
– Во-первых, ты не поверишь, кто проверял меня, – сказала Рейди. – Генерал Пенуэзер.
У меня глаза полезли на лоб.
– Но сегодня утром у меня создалось впечатление, что он приближенный императора.
– Ему ничего и не угрожало, – ответила Рейди. – Ни одному из судей ничего не угрожало. На испытании нас проверяли, готовы ли мы убить ради императора.
– Откуда ты знаешь?
Рейди улыбнулась.
– Я подслушала, после того как пролила чай Пенуэзеру на колено.
– Ты что?
Я почесала в ухе в надежде, что неправильно услышала.
– Мне нетрудно было убить генерала. Он и без того с ухмылочкой пялился на мою грудь, когда я вошла в комнату. А потом схватил меня за бедро. Я обозлилась и опрокинула только что вскипевшую воду прямо на него. Видела бы ты его лицо.
– Поверить не могу, что тебе хватило смелости на такое, – сказала я. – Ты не боялась, что тебя накажут?
Рейди отмахнулась.
– Не переживай. Я сделала вид, что все вышло случайно, и ничем не обнаружила свой тин-чай. Этого достаточно, чтобы их заинтересовать, так что прямо сейчас меня не снимут с испытаний.
В ее словах была логика. Пока мы скрываем наш тин-чай, нас не бросят в клетку для диковинок.
– Андроги Хаминг спустился вниз, чтобы прервать испытание, – продолжала Рейди. – Он отпустил меня, но я задержалась, чтобы подслушать их. Так я узнала, что у Хаминга было противоядие и на самом деле никому из судей смерть не угрожала. И он сделал выговор генералу, сказал, что Пенуэзер не должен был касаться собственности императора. Пенуэзер ответил, что сделал это невольно и что император не стал бы возражать. Какие же они мерзкие уроды.
Значит, у меня еще было не самое тяжкое испытание.
– А как прошло твое? – спросила Рейди.