Кристина Фант – Смертельный поцелуй, или Охота на мутанта (страница 8)

Папа думал, что натаскивает меня как бойца, отправляя на обучение к мастерам. Даже удивительно, что никто из наставников не сдал меня. Но главному научил меня отец. Именно он в мои шестнадцать лет объяснил, что яд на моих руках – мое главное оружие. Объяснил спокойно и обстоятельно. Ровно также он рассказывал в мои десять о Способных, Измененных и Всевидящем Оке, организации людей. И таким же точно тоном, как в мои пять, он показывал картинки в книжке и поведал мне о различиях горгон. Лишь один раз за всю свою жизнь я слышала, как у отца дрогнул голос. В тот момент он говорил о маме.

Мама была человеком. Это раньше нас было много, и мы никогда не позволили бы смешаться крови горгон и простых людей. Но со временем наш вид вымирал. Горгоны-женщины могли выносить лишь одно дитя, на втором – они обычно обменивали свою жизнь на жизнь ребенка. Все же, пожалуй, дела у нас обстоят лучше, чем у фурий. У тех крайне редко рождается потомство. И бесчисленное множество ритуалов, чтобы зачать.

Горгоны зря переживали, что драгоценная кровь смешается с людской и тем самым ослабит нас. Нет, все вышло совсем по-другому. Женщина, зачавшая от мужчины вида «горгона», родит ребенка вида «горгона». Не слабее ее «чистокровных» сородичей. И, самое удивительная, женщина-человек могла родить и второго, и третьего, и это не причинило бы ей вреда.

Вот только моей мамы не стало в день моего рождения.

Выделяемый в моем организме яд был слишком силен. Обычно яд у горгон набирает концентрацию и мощность с возрастом. Но не у меня. А когда отец узнал, как именно действует моя отрава… Думаю, тогда он стал смотреть на меня чуть иначе.

Винил ли он меня в гибели мамы? Ни словом, ни делом никогда он не показывал этого. Но в глубине души я знала, что виновна.

Ах, зачем сейчас об этом? Я почувствовала сильную слабость в коленях. С силой закрутила кран. Нужно думать о спасении собственной жизни, а не в тысячный раз мечтать, как было бы, если бы… И не в миллионный раз корить себя за то, что появилась на свет ценой жизни той, кто мне подарила мир.

Всхлипнула и сразу зажала рот рукой. Открыла кран с ледяной водой, умыла лицо.

Грязную футболку не хотелось надевать на чистое тело, поэтому я выбрала объемный халат, висевший на одиноком крючке.

Вышла из ванной комнаты и сразу наткнулась на два тяжелых взгляда. Стас и Способная молчали. Это была неловкая тишина, такая, словно они только что разговаривали именно обо мне. Знакомая Стаса мягко улыбнулась.

– А вот и Лера, садись, девочка, сюда, – она вышла из-за стола, отодвинув мне один из мягких стульев.

Я подошла и непроизвольно скривилась, увидев на мягкой обивке сиденья клок рыжих волос.

– Сейчас, сейчас, – пробормотала Марь Петровна и принялась чистить материал.

Я же села на первое, что попалось. Удобное кресло словно обняло меня, мне показалось даже, что оно слегка завибрировало, убаюкивая. Сладостная тьма аккуратно подступала к сознанию, веки тяжелели. Через мгновение я погрузилась во мрак.

***

Проснулась от навязчивого солнечного лучика, пыталась отмахнуться рукой раз, второй, он не отставал. Проснулась, но глаз открывать не хотелось. Было так тепло, так мягко, хотелось понежиться в кровати подольше, пусть бы Марго забыла про время.

Реальность ворвалась резко и грубо. В виде хрипловатого смешка и ощущения прикосновения грубой кожи к моему лицу. Он погладил меня по щеке.

– Просыпайся, принцесса.

Сознание сыграло со мной неплохую шутку, позволив почувствовать себя в собственной кровати дома. Старый дырявый плед казался мне минуту назад нежнее шелка, а сейчас… Я бы брезгливо откинула тряпку, если бы не предостерегающий взгляд Стаса. Проследила за его рукой, увидела стоявшую у окна Марью Петровну. Я уже поняла, что этих двоих что-то связывает. Может, они родственники?

Женщина немного, буквально на пару сантиметров, отодвинула тяжелую черную штору и пристально вглядывалась в темноту. Стоп.

– Почему за окном темно? – выдала я первое, что пришло мне в голову.

– Тебе нужно было время восстановиться, горгона, – резко ответила Способная, отворачиваясь от окна. – Силы тебе понадобятся.

– Ты меня чем-то опоила? – обдало холодом. Все-таки очень неприятное чувство не контролировать свое тело. Я не знала, что делали со мной похитители, пока я была без сознания. Я понятия не имела, что делали Стас и эта странная женщина, пока я спала целый день. Хотя я вроде ничего не пила в этом доме.

– Нет, – она махнула рукой на небольшую полочку на стене, там стояли зажженные свечи, в воздухе витал нелюбимый всеми горгонами аромат. Лаванда…

– Ты ведьма? – я нахмурилась, не до конца еще придя в себя после долгого сна.

Марья Петровна хохотнула, погрозив мне пальцем.

– Разве можно прямо задавать такие вопросы, девочка?

Я не сводила с нее напряженного взгляда. Стас не вмешивался в наш разговор, сменив на посту наблюдения у окна свою знакомую.

– Только ведьмы используют подручные средства, – повторила я зазубренное наизусть. – Остальным Способным это ни к чему.

– С чего ты взяла? – искренне удивилась хозяйка. После минутного молчания добавила, – Ну хорошо, – она села за стол, с шумом отодвинув стул. – Откуда у тебя такая информация?

Я поджала губы, уловив насмешку в ее словах.

– Раньше новое поколение было куда более осведомленным. Я могу просветить тебя…

– Не сейчас, ма, – влез Стас. – У нас есть заботы поважнее.

– Кое-что она должна знать прямо сейчас, – Марья Петровна оглянулась на парня, тот махнул рукой.

Вот даже как, неужели ей необходимо было его разрешение?

Через пять минут мы сидели за столом. Знакомая Стаса поставила перед нами дымящиеся чашечки с умопомрачительным ароматом травяного чая и пышные булочки. Только сейчас я поняла, насколько сильно проголодалась.

– Ешь, не бойся, – прямо посмотрела мне в глаза хозяйка, пока я с сомнением принюхивалась к чаю.

Я не стала извиняться за свое недоверие. После лаванды неизвестно, что можно ожидать от нее. Все прекрасно осведомлены, что горгоны очень чувствительны к ароматам именно этих цветов. Они действуют расслабляюще, дают ощущение эйфории и легкости. Зачем было окуривать комнату?

– Стас рассказал, что тебя похитили, – как ни в чем не бывало продолжала ясновидящая, – знаешь ли ты, где находишься, Лера?

Я мотнула головой, Марья Петровна обернулась к Стасу. Он отпил горячий напиток и начал рассказывать:

– В 1933 году здесь располагался ничем не примечательный поселок. Власти решили создать комбинат по производству высокообогащённого урана-235 и плутония-239. Началась грандиозная работа. Для строительства комбината по приказу министра внутренних дел организовали исправительно-трудовые лагеря. Заключённые работали не только на промышленных объектах, их труд использовался также и при строительстве жилых домов и объектов городской инфраструктуры. На строительстве закрытого города и комбината работали около двадцати тысяч заключённых. Через восемнадцать лет был получен первый уран. Поселение было закрыто с 1934 года, а с 1953 стало секретным, его убрали со всех карт России. Вскоре была построена промышленная атомная электростанция. В 1993 году на химическом комбинате произошла радиационная авария, в результате которой произошёл выброс радиоактивных веществ в атмосферу. Облучению подверглись 5946 человек. Город эвакуировали. Предприятия закрыли.

– Как подробно… – пробормотала я, несколько сбитая с толку от поступившей информации.

– Это только официальные данные, – мрачно прокомментировал Стас, – а вот тебе неофициальные. Списки заключенных, работавших на строительстве, находятся в В.О. под грифом «секретно», – он тяжело посмотрел на меня, – но мы смогли получить к ним доступ, и не смогли найти ни одного человека из тех списков…

– Прошло почти сто лет, – я недоуменно развела руками.

– Двадцать тысяч человек, – медленно повторил парень, – и никто не оставил после себя след? Никто не женился, не завел детей, не попадал в больницы?

– Ну, не знаю.

– Город официально закрыли девятнадцать лет назад, но он до сих пор обнесен ограждениями с шестью контрольно-пропускными пунктами. Работающими пропускными пунктами, – уточнил Стас. – Попасть сюда крайне сложно.

– А вот выбраться – практически невозможно, – грустно проговорила Марь Петровна, пожимая руку парню.

– Но что в этом городе делаете вы? Что в этом городе делаю я?!

– Стас пришел, чтобы помочь мне, – ясновидящая подняла на меня взгляд, – а вот ты, дорогая, была доставлена сюда с определенной целью.

– С какой? – совсем сбила меня с толку женщина.

Она не спеша встала, подошла к кособокому серванту, покопошилась в полке и достала белый альбомный лист.

– Вот, – она положила передо мной лист цветной стороной. На нем было изображение моего лица, перечеркнутое двумя красными чертами. Справа в углу крупными буквами выведено «МУТАНТ».

– Это неправда! – я отшвырнула злополучный лист в сторону, стало вдруг трудно дышать.

– За твою голову объявлена награда, – добил меня Стас.

***

Страх стать мутантом впитывался Измененными с молоком матери. В нашей среде разговоры об этом были под запретом, но все равно изредка просачивались слухи о новоявленных мутантах, о тех, кому вдруг по неизвестной до сих пор причине стали подчиняться потоки Силы, пронзающие наш мир.