Кристина Денисова – Без сахара (страница 7)

Я никому не жаловалась и не задавалась вопросом «почему?». Я привыкла. Не обращала внимания на боль, неудобства и всё остальное. Странно, но мне ни разу не пришло в голову, что со мной может быть что-то не так. Что я могу быть больна. Родители, вероятно, видели, что что-то происходит, но так как я никогда не жаловалась, на все вопросы отвечала «всё хорошо», не было причин для сильных волнений. А еще я занималась танцами. И быть худой было вполне нормально.

А потом меня везла скорая в предкоматозном состоянии. Сквозь полусон я видела, как мама плачет, и спросила: «Меня будут оперировать?» – «Нет», – ответила она грустно. Я обрадовалась, потому что ужасно боялась операции, как будто это было самым страшным. Но лучше бы я пережила одну операцию, аппендицит, например, и обо всем забыла… Когда мне стало лучше, у нас был серьезный разговор с врачом. Сахарный диабет первого типа. Для меня это были просто слова. Я никогда ничего не слышала об этом и не знала, что есть люди, которым нужно постоянно делать уколы и следить за сахаром. И не подозревала, что на пороге десятилетия мне придется стать одной из них. «Диабет – это стиль жизни», – любят кричать рекламные слоганы и умные книжки. Стиль жизни. Быть профессиональным спортсменом – это стиль жизни. Работать фрилансером. Быть вегетарианцем. Стиль жизни выбираешь ты сам. А диабет никто не выбирает.

Мне было очень страшно, до дрожи в коленях. Уколы? Делать самой? Это вряд ли… Но врач сказала: если не научишься делать сама, домой не поедешь. В тот же день я сделала свой первый укол. Оказалось, это совсем не страшно. Меня научили считать хлебные единицы, объяснили, как важно вести дневник самоконтроля и каждые три месяца приходить к эндокринологу на прием. Мама сильно не вмешивалась, позволила мне следить самой. Я же большая и умная девочка, всё знаю и сама справлюсь. Пришлось взрослеть.

Вначале старалась, следила, считала, записывала… а в какой-то момент перестала. Начала есть сладкое, никому не говоря, – в школе, на прогулках с подружками. Записывала в дневник придуманные сахара, обманывала родных и врачей. Этому я научилась в больнице, когда на следующий год легла на плановое обследование. Другие девочки постарше все так делали. Прятали конфеты и печеньки, подъедая втихаря от врачей и медсестер. Одна девочка, Лена, мне рассказала, что капельку крови можно разбавить водой и тогда сахара на экране будут меньше. Какие же дети изобретательные! Лене и ее подружкам было уже по шестнадцать-семнадцать лет, совсем взрослые, как казалось десятилетней мне. И если они так могут и живут себе прекрасно, почему я нет? Зачем себя ограничивать? Зачем следить, зачем соблюдать правила?

В шестнадцать я начала пить и курить. На переменках, на вечеринках, на прогулках. Я ни в чем себе не отказывала, потому что хотела быть как все. Я такая же, у меня нет проблем, я не больна.

Диабета всегда стеснялась. Как будто в этом было что-то постыдное, как будто люди, узнав обо мне эту страшную тайну, будут бояться меня как чумную. Я не могла заставить себя измерить сахар или сделать укол в общественном месте. Особенно в школе. Я либо не ела вообще весь школьный день, тогда и не было особой нужды мерить сахар и делать укол, либо ела, но инсулин просто не вводила. Забывала или не успевала. Самая длинная перемена в школе была двадцать минут. Чтобы купить нормальную еду в столовой, нужно стоять в очереди как минимум пять минут. Прибавить к этому время дойти от класса до столовой, затем найти место, куда сесть, поесть. Я всегда ходила в компании с кем-то – прибавляем время на разговоры. В принципе, кое-как можно успеть поесть и прийти на следующий урок вовремя. Но когда сделать укол? На людях я не делала, только в туалете. От столовой дойти до туалета пара минут, опять постоять в очереди, сделать укол. Если я делала, то почти всегда опаздывала. Учителя ругались, так как никто не знал про мой диабет. Сейчас я думаю, что могла же поговорить с учителями, объяснить свою ситуацию, попросить смягчить правила для меня. Но я никому ничего не говорила. Я не хотела отличаться от других. Не хотела особых привилегий или тем более жалости. Для меня было проще игнорировать диабет. Я жила так, как будто его нет. Мучилась головными болями и жаждой, бегала постоянно в туалет и делала вид, что все отлично: я здоровая и обычная девочка.

Бывали, правда, и дни, когда я говорила себе: хватит, нужно браться за свое здоровье. И еще хотелось похудеть. Когда мне поставили диагноз диабет, я перестала танцевать. Не то чтобы диабет стал причиной, скорее я использовала диабет, чтобы уйти из танцев. Мне надоело, я чувствовала себя невозможно уставшей. Несколько месяцев жизни без инсулина на высоких сахарах вымотали меня. И я поняла это, только когда мне сказали, что я больна. Вдруг симптомы, которые я так долго игнорировала, вылезли и обрушились на меня все сразу. Я почувствовала себя слабой, выжатой до нитки, хотелось просто отдыхать и ничего не делать. Другим спортом я так и не занялась. Зато много ела.

Со Светой мы составляли план по улучшению себя. Обещали себе и друг другу – не есть сладкое и мучное, заниматься спортом, больше читать, не лениться, саморазвиваться. У нас были длинные списки, которым мы исправно следовали. Неделю, максимум две. А потом случалась одна шоколадка. И вот мы снова идем гулять, заходя в магазин за кучей «вкусняшек», смотрим фильмы с попкорном и чипсами, пьем кока-колу и объедаемся в «Макдоналдсе». У Светы были проблемы с желудком, ей нужно было правильно питаться, избегая всего вредного. Так же как и мне. Мы жаловались друг другу, говорили «но мне же нельзя» и продолжали есть.

Повзрослела я после восемнадцати. Попала в больницу, но вовсе не из-за диабета, а по совсем банальной причине – сломала ногу. В один чудесный зимний день мы со Светой и парой одноклассников поехали на каток в популярный центр отдыха. Рождественскую атмосферу создавали разноцветные огни и огромная украшенная елка. Главная достопримечательность, мельница, медленно шла круг за кругом, напоминая о цикличности и круговороте жизни. В парке расположились аттракционы, домики с кроликами, а в одной из пристроек на троне сидел Дед Мороз, одаривая малышей конфетами. Мы прошлись по территории, бегло осмотрев декорации, и направились к катку. Собирались покататься пару часов, потом поужинать в кафе, согреваясь горячими напитками и картошкой фри. Планы изменились, когда я решила съехать с небольшой, но достаточно крутой горки, хотя держалась на коньках не особо уверенно. Неумело лавируя, я вдруг набрала слишком большую скорость. А потом удар, боль. Кажется, я в кого-то врезалась или кто-то в меня, все случилось слишком быстро, чтобы понять. Помню только, что попыталась встать, но не смогла. Снова скорая, носилки, больница. Обеспокоенное лицо мамы, которая примчалась сразу же, получив звонок от Светы.

Мне повезло: перелом оказался легким. Обещали продержать всего несколько дней, а потом отпустить лечиться домой. Меня поместили в двухместную палату, я впервые была во взрослой больнице, а не детсткой, так как совсем недавно исполнилось восемнадцать. На второй койке спала девушка, и я вначале не обратила на нее внимания, была слишком занята собой.

Когда соседка проснулась, я узнала в ней подругу по диабету. Я не помнила имени, но точно знала, что она одна из тех девушек, с которыми я лежала несколько лет назад. Они с Леной все время придумывали для нас игры – карты, слова, «я никогда не» (только вместо напитка, мы ели сладкие кукурузные палочки, которые нам было нельзя). Девушка назвалась Марийкой. Она меня не помнила, но я не удивилась. Я участвовала в играх, но особо не выделялась. Была маленькой и достаточно тихой.

– Тот год был самый классный в больнице, – ностальгировала Марийка. – Хорошие ребята собрались. Помнишь, как ночью в нашу палату прокрадывались мальчишки, чтобы поиграть в верю-не верю, а старшая медсестра гоняла и ругалась?

– Да… Я, если честно, очень хотела спать, но было так интересно вас слушать.

– А еще с Ленкой бегали на улицу курить, прятались от медсестер по углам, но они все рано ловили, – она усмехнулась, но мне показалось, что в ее взгляде мелькнула грусть.

– А ты с ней общалась потом?

– С Ленкой? А ты не знаешь? Умерла в прошлом году.

– Что? Отчего?

– Вообще у нее давно была куча проблем. С почками, глазами, потом целиякия прибавилась, щитовидка. Ей нужен был серьезный контроль, но она не хотела признавать. Ела все подряд, пила, курила.

– Серьезно? Но в тот год она же была абсолютно здорова. Ну не считая диабета.

– Вовсе нет, ее уже тогда врачи ругали. Дневник не вела, сахар скакал. Гипы она уже редко чувствовала, да вообще чувствительность сбилась. Тусовалась постоянно, ну вот и доплясалась. На одной вечеринке перебрала с алкоголем. До дома как-то добралась, а она жила тогда одна, и сахар упал во сне. Никого не было рядом. Гипокома.

Я была в таком шоке, что не могла выдавить ни слова. В моей памяти Лена была веселой девушкой, которой я восхищалась. Стройная, красивая, с яркой улыбкой и черными как смоль волосами. Она казалась здоровой и в полном смысле слов – наслаждалась жизнью. Мне казалось, что и я смогу также. Буду брать от жизни все, и никто не узнает, что у меня есть заболевание. Но все оказалось фикцией. За улыбкой скрывались серьезные проблемы, которые привели к трагедии.