Кристина Денисова – Без сахара (страница 2)

Пока все рассаживаются и готовятся к занятию, у меня есть минутка измерить сахар. Ждать полтора часа до конца лекции не хочу. Надо проверить, как прошел завтрак и моя прогулка до университета.

Я уже научилась пользоваться глюкометром быстро и незаметно, под партой. Только Юля бросает быстрый взгляд, а остальные ничего не замечают. 6,2. Отлично, можно спокойно заниматься.

– Итак, на прошлом занятии мы обсудили основные принципы публичного выступления. Сегодня от теории перейдем к практике.

Ой, нет. Пожалуйста, только не вызывай меня. Только не меня.

– Вам нужно выйти и рассказать историю. Любую. На свободную тему. Про книгу, про друзей, про домашних животных, мне все равно. Никакой подготовки, только импровизация. Помните то, о чем мы говорили вчера.

Он открывает журнал. Все затаили дыхание. Как и я, молятся, чтобы перст судьбы выбрал не их фамилию.

– Журавлев. Прошу, – он жестом приглашает Колю к доске.

Остальные выдыхают, а Коля обреченно идет к Армену.

Профессор молча садится. Больше от него мы не услышим ни слова, пока Коля не закончит свою историю. Хорошо, что он выбрал не меня. Я и так уже вся трясусь от одной только мысли: стоять там под оглушающее, пугающее молчание, под взглядом сорока однокурсников. Коля держится неплохо, голос у него низкий, глубокий. Его хорошо слышно даже в самом конце аудитории.

– Кхм. В общем, история о школе, – он делает глубокий вдох, голос немного дрожит, но он старается выглядеть уверенно. Армен все так же спокойно сидит, не шевелясь, глядя вдаль. – Однажды мы с друзьями-одноклассниками решили поехать в другой город. Прогулять уроки… Дело было зимой. Мороз, все дела. В общем, сели мы на автобус…

История скучная. Они там заблудились, замерзли, по дороге домой сели не на тот автобус, были очень голодные, опоздали домой, и их ругали учителя и родители. Ничего необычного.

– Очень хорошо, – Армен встает, – учитывая, что это было без подготовки, неплохо. Но если бы эта речь готовилась заранее, то претензий было бы много. Кто может назвать ошибки?

Молчание. Никто не хочет критиковать однокурсника. Я бы не хотела, чтобы мою речь критиковали.

– Дорохова, что вы думаете?

Он смотрит на меня в упор черными хитрыми глазами. У меня подкатывает ком к горлу. Это еще хуже, чем выступать самой.

– Ну, мне понравилась история.

– Что именно понравилось? – тут же спрашивает он, едва я успеваю произнести последнее слово.

– Эммм, ну… тема… близкая каждому. У всех были похожие ситуации в жизни. – Он продолжает внимательно смотреть мне в глаза, а я не знаю, куда деть свой взгляд. – Было немного сложно следить за повествованием.

– Почему?

– Были, как мне показалось, ненужные детали…

– Например?

– Например…

Что же он там рассказывал? Я уже все забыла.

– Описания… описания магазина, например. Он несколько раз возвращался к описанию продавца и того, что они купили, хотя это, наверное, было не нужно. Потом это никак не повлияло на развитие истории.

– Хорошо. Действительно, Николай, с этими ненужными деталями вы теряли внимание аудитории. Им наскучивало, и они переставали слушать. Также помните о голосе. Вы говорили слишком монотонно. Интонируйте, добавьте эмоций, шуток, играйте с публикой. Отлично, садитесь на место.

Слава богу, больше никого к доске он не вызывает. Мы еще раз разбираем историю Коли по пунктам, и Армен дает нам задание подготовить речь к пятнице.

Следующая лекция по теории журналистики. Всё занятие мы тупо пишем конспекты. После лекции мы с Юлей идем обедать. Хотели позвать Машу с нами, но она куда-то убежала.

А меня ждет квест под названием «обед диабетика». Посчитать хлебные единицы в приготовленных в столовой блюдах очень сложно, к тому же нет времени ждать паузу. Делать укол заранее боюсь – не знаю, что возьму, может, вообще ничего не захочется. Я привередлива в еде, особенно в той, которую готовлю не сама.

Долго думать нет времени: очередь идет быстро, и сзади нервно подгоняют. Беру куриную отбивную и жареную картошку (зря, конечно) и обязательно овощной салат. Идем к свободным столикам, я выбираю тот, что в самом углу. В то время как Юля уже с аппетитом ест плов, мне нужно измерить сахар под столиком (6,6), достать шприц-ручку, надеть на нее одноразовую иголочку и сделать укол. Раньше я категорически не делала уколы в общественных местах. Только в туалетах. Боялась, чувствовала себя некомфортно, казалось, абсолютно все смотрят на меня и осуждают. Иногда даже не делала. Просто ела, а потом чувствовала себя ужасно из-за высокого сахара. Такое часто было в школе. Я стеснялась, и самым логичным решением, как только узнала о своей особенности, было скрывать. Я такая же как все, и ничего не произошло. Рассказала о приключении в больницу только одной подруге, забыв добавить, чтобы она никому не проболталась – мне это казалось очевидным. Но когда на следующий день пришла в школу, все знали. Вначале одноклассники просто пялились и проверяли, что я буду делать. Буду колоться у всех на виду? Съем конфету? Забрызгаю кровью?

Я старалась не обращать внимания, а про себя злилась на подругу. Как она могла растрезвонить? Закрывшись в кабинке туалета с размазанными по щекам слезами, случайно подслушала разговор девчонок.

– Приколи, колоться каждый день. Фу, ужас.

– Я слышала от уколов можно заболеть спидом.

– Это только у наркоманов, тут другое.

– Все равно стремно.

– Это не заразно?

Девушки ушли, а я не могла найти силы открыть дверь. Меня сравнили с наркоманкой. По сути я и есть зависимая. Зависима от инсулина, только вот это совсем не мой выбор.

Лишь спустя много лет я поняла – всем все равно. Все заняты только собой. Поэтому я спокойно чуть приподнимаю майку и быстро делаю укол в кожу живота. Никто ничего не замечает (по крайней мере, я ничего не слышу и не вижу). Начинаю трапезу с салата, это хоть немного замедлит действие быстрых углеводов5. На жареную картошку нужна пауза, но следующая лекция начнется через десять минут.

После обеда, почти опаздывая, мы все же останавливаемся у кофейного аппарата. В аудиторию заходим последними.

Вечером у меня много работы. Я живу одна в съемной квартире. Конечно, мне помогают родители и оплачивают аренду (ненавижу это, хочу платить сама, так стыдно брать у них деньги в моем возрасте). Но на продукты и остальные нужды зарабатываю сама. Пишу тупые рекламные статьи про пылесосы и бэушные ноутбуки, придумываю онлайн-гороскопы, психологические тесты и прочее. Копирайтерством много не заработаешь, но куда еще устроиться студенту? Да, можно официанткой или уборщицей, няней или продавцом, но мне не хочется. И было бы сложно контролировать диабет из-за физической активности и часто невозможности вовремя измерить сахар в крови. А фриланс – то, что нужно. Сама себе начальник, пишу в удобное себе время и в удобном месте. Надеюсь, в будущем смогу найти работу в журналистике, в каком-нибудь элитном журнале или на популярном интернет-портале. Хотя возможностей для русского журналиста в Латвии не много, да еще и какая конкуренция!

Ну а пока – реклама.

За вечер написала одну статью про туризм на Маврикии и отрерайтила статью из интернета про офшоры. Заказчик по туризму остался доволен и сразу перевел деньги на карту, а по офшорам – молчит. Надеюсь, завтра оплатит. Бывали случаи, когда не платили. Пропадали или писали – плохая работа, нам это не подходит. Но потом я видела свою статью на их сайте, а я уже никак не могла доказать, что это я написала.

Глава 3. Американские горки

Стою в огромной, длиннющей очереди у кассы. Очень хочется есть. Скорее даже жрать. Набить себя едой до отвала, до тошноты. В руках у меня колбаса, конфеты и кока-кола. Что-то мне нужно было еще купить, но никак не могу вспомнить что. Кассирша с пышной шевелюрой и кошачьими когтями вместо ногтей пробивает товар невероятно, не-воз-мож-но мед-лен-но. Каждую вещь крутит в руках, рассматривает со всех сторон, пикает и не спеша кладет на ленту. Очередь становится только больше, причем не за мной, а перед. Смотрю на женщину с полной тележкой еды. Там и полуфабрикаты, и фрукты, и два батона хлеба, штук десять булок, молоко, йогурты, а сверху стоят две большие тарелки с готовыми блюдами – котлеты с картошкой и какая-то мясная подлива с гречей. Я очень тороплюсь. Мне надо срочно купить эту колбасу. И вдруг я понимаю, что у меня нет денег. Я шарю по всем карманам, но нет ни кошелька, ни хоть одной копеечки, а резко подходит моя очередь. Кассирша шустро пробила товар и недовольно смотрит на меня. Ее лицо наливается краской и становится все больше, больше и больше, вскоре я вижу одно только лицо, краснющее и злющее, а себя чувствую совсем крохой, неповоротливым беспомощным малышом. Сердце рвется наружу, заставляя все тело трястись, колбаса смотрит на меня с ленты и ухмыляется, человеческим злобным лицом. Меня трясет неистово, почти как в эпилептическом припадке, а я думаю только о колбасе. Я хочу…

Резко просыпаюсь. Мне жарко. И холодно. Я вся мокрая от пота. Хочется пить. И есть. Спустя пару секунд понимаю, что меня всю трясет. Не только руки и ноги, но все тело изнутри. Как будто каждый орган, каждая клеточка трясется. Еще пара секунд, прежде чем до меня доходит, что у меня гипогликемия6: низкий сахар в крови. Болит голова, наполненная тяжелым туманом. Надо проверить сахар глюкометром, хотя так лень, и ведь я уверена, что он низкий. Хочется скорее поесть. Но я все же включаю свет настольной лампы, с полузакрытыми глазами прокалываю палец и выдавливаю кровь.