Кристина Денисенко – Малька (страница 2)

— Не выдумывай. — Емельян закрыл ей рот нежным поцелуем. — Мои предки от тебя без ума! А вот твоя мама на дух меня не переносит это точно, — произнес он, ненадолго оторвавшись от припухших влажных губ.

Кира Фоер — мама Мальки, действительно, недолюбливала Емельяна, считала его избалованным мальчишкой и выскочкой, советовала дочери приглядеться к нему повнимательнее и не строить никаких иллюзий. Но разве семнадцатилетней девчонке докажешь, что ее избранник, мягко говоря, не подходит ей. В этом возрасте девушки еще парят в розовых облаках с сердечками. Как бы Кира не вмешивалась в их отношения и не обучала дочь уму-разуму, Малька все решала сама, и в один прекрасный день поставила мать перед фактом, что переходит с дневного обучения на заочное, что нашла работу, и Емельян пообещал помочь подобрать хорошее жилье в центре города за небольшие деньги. И вот уже три года Малька живет своей жизнью, а Кира каждую субботу печет шарлотку с яблоками и ждет свою единственную доченьку в гости.

Малька со свистом вздохнула, собираясь с мыслями. На безымянном пальчике светился многогранный камешек в золотой оправе, Емельян был своим в доску, солнечный луч падал на доспехи, горой лежащие на стуле, в вазе — цветы, кипа бумаг все еще ждала своей участи. Малька рассмеялась, вновь почувствовав себя влюбленной дурочкой, и вспомнила, как мечтала, будучи еще ученицей средней школы, надеть свадебное платье и кружиться в вальсе с высоким брюнетом, похожим на Диму Билана.

— Мама не станет мешать нашему счастью! — воскликнула Малька, не ожидая от самой себя подобной радости. — В конце концов, не в тридцать же лет идти под венец?!

Емельян блеснул огоньками зелено-карих кошачьих глаз, и его плутовские губы растянулись в улыбке.

— Ты моя богинька! Тогда нас ждут приятные хлопоты! Я уже туфли приметил в ЦУМе. Не для себя — тебе! Они все в камнях, а каблук украшен цветами, бисером и ленточками. В них ты будешь офигетельной невестой!

Малька раскраснелась. Виной тому была и повышенная температура, и зашкаливающие эмоции.

— Не рано ли выбирать туфли? До лета еще уйма времени, — подумала она.

— До лета? Никакого лета, — как отрезал Емельян. — Завтра же идем в ЗАГС, пока ты не передумала. Подадим заявления и начнем подготовку к самому лучшему дню в нашей жизни! Моя богинька!

Емельян несдержанно дергался на радостях, но и внимательно следил за глазами Мальки. В них было легкое недоумение. Зрачки расширены. Вопросительный взгляд из-под густых черных ресниц.

— Но зимой холодно, — попыталась возразить она перед тем, как Емельян неожиданно укусил ее за мочку уха и увлек целоваться на рабочий стол с незаконченными делами.

В этот день Малька решила для себя, что если не выйдет замуж в двадцать лет, то потом в этом уже не будет никакой необходимости, если только для одного: чтобы не прослыть старой девой и хотя бы к тридцати пяти родить ребенка, потому что обзаводиться детьми в сорок — поздновато. К тому же Емельян был первой и единственной любовью Мальки, как она думала тогда, у них были хорошие дружеские отношения с эротическим подтекстом, и они никогда не разговаривали на повышенных тонах: мир и идиллия. Но бедная Малька еще не знала, какие сюрпризы ждут ее впереди, и что же на самой деле заставило Емельяна Заславского так торопиться со свадьбой.

Глава 2

За городом в окружении то подсолнечных полей, то озимой пшеницы в небольшом домике на два хозяина жила мама Мальки — Кира Фоер. Она сменила красавицу Одессу на богом забытое село в Донецкой области. Соседки-старушки долго судачили о том, выстраивая различного рода догадки. Одни утверждали, что Кира сбежала от ревнивого мужа, вторые заверяли, что Кира мать-одиночка и никогда не была замужем. Но ясно было одно: Кира явно спряталась от кого-то, но от кого, знала только она сама и ни с кем этот вопрос не обсуждала.

Со времен девяностых много воды утекло. Кира прошла путь от хрупкой брюнетки с удивительно правильными чертами лица и большими бирюзовыми глазами к женщине с закрашенной сединой, мелкими морщинками, пышными формами, и лишь глаза остались неизменными. Выражение «Сорок пять — баба ягодка опять» не совсем подходящее, но Кира приближалась именно к этому возрасту, единственное — она скорее была все еще «ягодкой», так как зрелый возраст только подчеркивал ее достоинства.

Работала Кира логопедом. Всю себя посвящала: дома Мальке, на работе — другим детям. С сотрудниками Кира хорошо ладила, но все-таки оставалась белой вороной. Отличалась нежеланием сплетничать, перемывать косточки всем знакомым и не знакомым. Кира не торопилась осуждать человека и скоропостижно делать выводы, но стоило ей составить свое личное мнение — оно становилось твердым убеждением. И так уж вышло, если Кира любит, то любит всей душой, но если невзлюбила, то это всерьез и надолго.

Мама Мальки была одинока, что не переставало удивлять и соседей, и близких людей по работе. За ней пытались ухаживать и доктор-офтальмолог из местной больницы, и вдовец тракторист-передовик, и депутат сельского совета, но Кира ни в какую. О ней говорили, что цены себе не сложит. Порой Кира и сама приходила к выводу, что упряма, несговорчива и слишком уж независимая натура. Она все еще любила отца Мальки, и его всплывающий перед глазами образ не позволял заострять внимание на других мужчинах. Она всю жизнь была верна одному человеку.

Дочери Кира почти ничего не рассказывала ни об отце, ни о том, как познакомились, как расстались, и что послужило истинной причиной переезда. Более того, Малька считала отца погибшим летчиком-испытателем и не затрагивала эту тему, не желая видеть маминых слез. А плакать Кире последние годы доводилось чаще прежнего. Причиной тому послужил переезд Мальки в город, опустевший дом и скучные долгие зимние вечера, заполненные голосами телевизионных ведущих, рассказывающих то о политике, то о сексе. Единственной радостью Киры были выходные, когда Малька приезжала навестить мать. Так и жила Кира — от субботы и до субботы.

Шарлотка с яблоками уже остывала на столе, в холодильнике лежали фаршированные яблоки и цимес[1] из моркови с изюмом и орехами, вулеты[2] из свино-говяжьего фарша, а Мальки все еще не было. Кира уже начинала волноваться и хотела идти встречать дочь к автобусной остановке, но как только накинула на плечи черно-красный вязаный платок, залаяла Булька — дворовая собачка, которую крохотным щеночком принесла в дом Малька, будучи еще в первом классе. Булька всегда встречала свою спасительницу ласковым и звонким лаем, как и сейчас. Кира обрадовалась и выскочила на порог, накинув резиновые калоши. Одного взгляда на счастливое лицо дочери хватило, чтобы догадаться, что в жизни Мальки произошло что-то особенное. «Может она, наконец-то, влюбилась в настоящего мужчину и отшила липучку Емельяна» — предположила Кира первым делом.

Малька была такой же красивой, как мать: те же бирюзовые глаза с оттенком цвета ядра спелой фисташки, то зеленые, то небесно голубые, обрамленные длинными изогнутыми ресницами; черные широкие брови немного приподнятые; приветливая улыбка и легкий румянец на смуглой коже. Кира видела в дочери свое отражение и не могла налюбоваться.

На Мальке хорошо смотрелась длинная шубка под норку и высокие кожаные сапоги на каблуке. Малька умело подчеркивала длинные ноги и зимой, и летом. Цветастая сумочка-сундучок говорила об утонченном вкусе, переданном, видимо, вместе с материнским молоком, а яркий берет и шарф — о неподдельной жизнерадостности. Длинные волосы цвета черного шоколада рассыпались по спине и плечам крупными волнами. Ветер играл с ними, а снежинки все кружили в воздухе, будто боялись растаять, как сахар в чашке горячего кофе.

Кира никогда не приставала к дочери с расспросами. Мальке иногда казалось, что ее мама экстрасенс, потому что интуиция Киры явно была больше развита, чем у обычной женщины. Об этом свидетельствовали и некоторые факты: например, Кира могла с легкостью предсказать дождь, похолодание, потепление, без трудностей могла разгадать любую головоломку и вообще очень хорошо разбиралась в людях. Кира была терпеливой и часто, чтобы докопаться до правды, ей нужно было только подождать, и тогда вся информация преподносилась как яблочко на блюдечке с золотой каемочкой. Как и на этот раз.

— Мама, мы с Емельяном решили пожениться! — объявила Малька, с аппетитом уплетая яблочный пирог. — Он сделал мне предложение, и мы уже подали заявления в ЗАГС.

Кира неодобрительно посмотрела на дочь:

— Но ты ведь его не любишь, — и замолчала, ожидая подробностей.

— Он хороший! Мы встречаемся уже четвертый год, и Емельян ни разу меня ничем не огорчил. Я знаю его как свои пять пальцев. Да, он помешан на своей внешности, да, он часто строит из себя дурачка, но он такой лапочка, когда мы остаемся наедине, — Малька сложила бровки домиком и умоляюще посмотрела на маму. — Если бы видела его в рыцарских доспехах и с букетом роз, ты бы все поняла. Он романтик, каких сейчас мало. И я люблю его хотя бы за это.

— Глупости, Малька, — осторожно возразила Кира. — Ты же не маленькая девочка, и должна понимать, что замуж просто так не выходят. И вообще, по статистике каждый второй брак заканчивается разводом. А знаешь почему? Потому что сейчас многие даже не знают, что такое настоящая любовь, — глаза Киры потемнели и наполнились слезами. — Я бы на твоем месте не спешила, — добавила она, стараясь не заплакать.