Кристина Черкашина – Вспышка (страница 8)

«Ни о чем таком она даже не намекала. Все как обычно разговоры ни о чем и обо всем.»

«Что она тебе рассказывала про Нью-Йорк и своих старых друзей?»

«Про Нью-Йорк в основном про тусовки с Грейс, как они ходили на всякие скучные мероприятия. Она радовалась, что вернулась домой, что в Нью-Йорке ритм жизни быстрее, что она скучала. Еще говорила, что ходила по любимым местам, как будто видела их заново. Про старых друзей почти ничего не рассказывала. Только что виделись. Что они до сих пор те же злобные сучки, которые гавкают из-за угла. Короче, все в стиле Лени – быстро и по делу. Про нью-йоркских друзей лучше спросить у Клэр. Кстати, ты не в курсе, остальные ребята знают, к ним уже приходили? Может, им скажут что-то новенькое.»

«Да, ты прав. Она их и про них точно курсе. Пойду, позвоню ей. Я написала Рею, думаю, он сказал Майку и Скотту, но я не уверена. Черт, все это так выбило меня из колеи, что я вообще не уверена ни в чем. Насчет встретиться – это моя гениальная идея. Но после того, как с нами со всеми поговорят, то пересечемся на нашем месте и обменяемся инфой, и все еще обсудим. Покидаю тебя. Не раскисай, она к нам вернется. Ни один похититель не вытерпит ее характер ни за какие деньги».

«Ты тоже держись!»

Бросив телефон на кровать, я все же решил, что душ мне сейчас не повредит. Потом нужно будет связаться с парнями.

Глава 4

Друзья (через два дня)

Клэр.

Гребаный телефон! И кому, интересно, я понадобилась в воскресенье в такую рань?! Мой единственный уговор с Богом: я не проклинаю его, а он дает мне высыпаться на выходных. И, походу, он нарушен. И благодаря кому мне не быть прилежной католичкой? Мили!

Не то чтобы я была удивлена. Вечно взбалмошная сучка может позвонить, когда ей это вздумается. Если это очередное нытье про Рея, то пусть идет лесом, полем или что ей там ближе. А она настойчива. Окей.

– Если это не стихийное бедствие, то подожди до того, как начнется мое утро.

– Это хуже. К тебе едут копы.

– Хороший способ разорвать мои отношения с мистером Кровать, но в выходные мы девственно преданны друг другу.

– Клэр, я не шучу. Лени пропала! Копы уже едут к тебе за показаниями.

– Я резко поднимаю голову с подушки и пытаюсь понять, что происходит.

– В смысле, Лени пропала? То, что она не онлайн пару дней – это не повод поднимать панику, тебе ли не знать.

– Если бы было все так просто. Ее форму нашли в лесу, на ней кровь. Полиция предполагает похищение. Я не шучу! И не думаю, что это способ привлечь внимание. Лени на такое не пойдет.

Лени. Кровь. Я экстренно просыпаюсь. Идет Бог к чертям.

– Повтори, что ты сейчас сказала.

– Уверена, ты расслышала все с первого раза. Копы скоро будут у тебя. Они выехали от Рики, минут десять назад. Там ты уже сама все услышишь. Потом нужно будет обменяться инфой.

– О чем ты?

– О том, что тебе скажет детектив Чалман. Может там будет какая-то новая инфа, которая даст понять, что происходит. Также мы с Рики решили, что, когда опросят всех, то нужно встретиться и обсудить все, может, вспомним что-то важное. Сложим пазл.

– Пока я ничего не понимаю, но готова встретиться. Где и во сколько?

– Этого я пока не знаю, опросили только меня и Рики. Думаю, вечером на нашем месте.

– Хорошо. Кажется, звонят в дверь.

– Уверена, это копы.

И тут я слышу голос отца.

– Клэр, ты проснулась? Тут полиция, у них к тебе пару вопросов по поводу Лени. Спускайся.

По всей видимости, родители уже в курсе произошедшего. Наверняка Брукс уже позвонила маме, они же лучшие подружки. Ничего не имею против их дружбы, именно благодаря ей мы с Лени все еще вместе. Потому что мама решила, что оставлять свою дорогую подругу из сестринства, в тяжелый для нее период – это не комильфо, именно поэтому мы и переехали в Калифорнию. И теперь я встречаю Рождество без снега. В трубку я отвечаю, что копы приехали и отключаюсь. А также кричу родителям, что спускаюсь.

Натянув халат поверх пижамы, босыми ногами я шлепаю вниз. В гостиной расположились родители и какая-то молодая азиатка. По всей видимости – это и есть детектив Чалман.

– Клэр, дорогая, произошло кое-что ужасное, поэтому детектив хочет с тобой поговорить. – Мама явно на нервах. Ей бы поработать над своим эмоциональным фоном. У отца все намного проще.

– Если хочешь, мы можем остаться с тобой. – В этом предложении так и сквозит: «Ты же сильная девочка, справишься, у меня нет желания разбираться еще и с этим.»

– Нет, пап, все в порядке, я сама. – От этих слов ему явно легче. Он не из тех, кого интересуют чужие проблемы, порой, мне кажется, что он живет в каком-то отдельном своем мире, где правят котировки акций и нестабильность фондового рынка. Но это его увлечение помогло ему неплохо так заработать, чтобы стать достойным мужем для моей матери, так как ее семья презирала его до последнего, пока он не вошел в двадцатку самых успешных бизнесменов Нью-Йорка.

– Хорошо, детка, но, если что мы рядом, – мама уже пытается меня утешить. Я это чувствую, но пока плохо понимаю, насколько все ужасно. Поэтому я поворачиваюсь к детективу, и не жду, когда она начнет задавать вопросы, а сама начинаю допрос.

– Что с моей подругой?

– Я так понимаю, что вы уже осведомлены о мисс Вандер-Скотт?

– Я знаю лишь, то, что она пропала. Точнее, это ваша версия, – уточняю я.

– Все верно. Мы считаем, что вашу подругу похитили, – продолжает детектив. – Вы можете опознать данную вещь? – она протягивает мне фото, на котором я отчетливо вижу форму Лени. Этот бомбер я не спутаю ни с чем.

– Это бомбер Ленс, – мой голос становится тише, даже против моего желания. Чем больше я смотрю на фото, тем больше осознаю, что что-то не так. – Это ее кровь? – спрашиваю я, стараясь не показывать волнения.

– Да, экспертиза подтвердила, что это кровь Элеонор, – отвечает детектив.

– Чем я могу вам помочь? – спрашиваю я, стараясь сосредоточиться.

– Скажите, были ли у Элеонор конфликты с кем-либо? Или, возможно, враги? – спрашивает детектив.

– Лени определенно не была святой, как и все мы, – отвечаю я. – Но про врагов я точно ничего не слышала. Были люди, которые ее не любили, но, в большинстве случаев, ей просто завидовали. Ее хотели, ей хотели быть. Она была пассивно-агрессивной сучкой, тут спорить не буду. Но никогда не начинала конфликт первой, люди ее мало интересовали, если только они не могли быть ей полезны или не перешли дорогу. Первых она держала близко, а вторых просто уничтожала.

– Уничтожала? И при этом у нее не было врагов? – удивляется детектив.

– Не было желающих с ней связываться, – отвечаю я. – Она действовала как профессор Мориарти – холодно и расчетливо. Поддаваться эмоциям – история не про нее. Она подходила к уничтожению человека ответственно, чтобы он не мог ей навредить в ответ. Но такое я видела всего пару раз и в Нью-Йорке. За эти годы она вела максимально расслабленную социальную жизнь.

– Что вы можете сказать о Мили? Ведь когда Элеонор пришла в школу, у них был конфликт? – спрашивает детектив.

– Ну, вы вспомнили – отвечаю я с улыбкой. – Это было тысячу лет назад. Тем более их конфронтация не переросла в войну. Они нашли общий интерес. Их тандем был выгоден обеим.

– В чем была выгода? – уточняет детектив.

– Мили знала все обо всех и активно делилась этой информацией с Ленс. Ну а Лени обладает превосходными скилами убеждения и харизмы. Она прирожденный диктатор.

– То есть у них не возникало проблем с дележом власти? – интересуется детектив.

– Нет. Мили стала отличной помощницей, пока Лени реализовывала какие-то свои проекты.

– Что вы подразумеваете под «проектами»?

– Она модернизировала группу черлидерш, ужесточила тренировки и отбор. Также привнесла креативность в студенческое самоуправление. Честно говоря, я не особо в это вникала. Меня это никогда не интересовало.

– У вас так мало общих интересов, но вы дружите. Вы всегда поддерживаете подругу? – детектив будто удивляется.

– Наши отношения довольно сложные. Мы скорее «Заклятые друзья».

– Как заклятые враги? – удивление детектива продолжает расти.

– Что-то вроде того. Мы дружим, но уже не помним почему. При этом без друг друга не представляем свою жизнь, – при этих словах у меня навернулись слезы. – Если говорить о поддержке, то я не всегда согласна с решениями Ленс, но никогда не пыталась склонить ее к своему мнению. Мы все совершаем ошибки, мы так учимся, разве нет?

– Не все из нас способны признавать свои ошибки. – Да, с этим высказыванием, я определенно согласна. И оно очень даже относилось к Лени. Она из тех людей, что обожает танцевать на граблях. Но детективу я отвечаю: «Возможно».

Детектив Чалман задала мне кучу вопросов, не связанных с темой похищения, поэтому у меня назрел вполне рациональный вопрос:

– Как это связано с версией о похищении?

– Мы также отрабатываем и другие версии. – спокойно отвечает детектив.

– Обвиняя во всех грехах подруг? – кидаю обвинение.

– Мы вас, на данный момент, ни в чем не обвиняем. Нам необходимо составить психологический портрет вашей подруги, а также ее связи. Вы можете с этим помочь? Общалась ли Элеонор с кем-то кроме вашей компании?

– Если брать на постоянной основе, то нет. Она общается с девочками из команды, только по мере необходимости, в принципе, как и со всеми остальными.