Кристина Борис – Переворот (страница 8)

–На работах. Правда, некоторые обещали прийти до заката. Надо посмотреть, кто остался тут.

Женщина открыла большие деревянные ворота, опёршись всей своей силой руками. Ворота скрипнули и распахнулись.

В этой часовне были очень необычные стены. На них было много углублений, заполненные горшками. Оливия только открыла рот, чтобы спросить, для чего эти углубления в стенах, как женщина тут же ответила:

–Это для того, чтобы все могли слышать, что говорит настоятель. Он шепчет, а благодаря этим горшкам, мы слышим его так, будто он стоит перед нами.

– А почему он шепчет?

– Потому что в тишине можно обрести своё счастье. Мы кричим, ругаемся и пропускаем иногда важные истины. А в тишине мы ничего не теряем.

– Интересно, а можно будет понаблюдать, как это работает? – спросила Оливия, указав на горшки. Только сейчас Генрих заметил, что у Оливии руки были в красных мелких точках – укусах. «Клопы» – понял Генрих. –«И в это чудовищное место я отправил Матильду. Чем я тогда думал?»

– Сейчас. – спокойно ответила женщина. Она подошла к другому концу часовни, встав у деревянного стола, что приходился алтарём, и начала шёпотом говорить. Генрих отпрянул от стены. Ему показалось, что кто-то подошёл к нему слишком близко и начал шептать на ухо. Оливия же засмеялась от такого чуда.

– Что ж, теперь вам пора пообедать. – чуть громче сказала женщина – Пойдёмте.

– Мы даже не спросили, как вас зовут? – спохватилась Оливия

– А зачем? – пожала плечами женщина.

– А ведь и правда. –тихо сказал Оливии Генрих. –Всё равно вряд ли мы ещё раз с ней встретимся.

Они обошли алтарь и обнаружили другую дверь, маленькую и покошенную. Открыв её, они увидели, что часовня скрывает за этой невзрачной покошенной дверью целый монастырь. Здесь была большая комната с печью, где рядом сушились грибы и зверобой, с огромным дубовым столом и постилками с сеном в углу комнаты. Здесь находилось немного женщин и мужчин, да парочку детей:

– Добро пожаловать. – сказала женщина, сняв свой плащ. Тут было достаточно тепло. Оливия и Генрих обнаружили, что у этой загадочной женщины и у всех остальных жителей был оголён живот.

–Можно задать вопрос? – спросила Оливия.

–Можно. – усмехнулась женщина.

– Почему у вас оголены животы?

– Чтобы душа не зачахнула.

– Как душа связана с животом? – недоумевая спросил Генрих.

Женщина близко подошла к Генриху, и, взяв его руку, прижала её к своей груди. Генриху стало неловко от такой близости. Женщина, которая годилась ему в дочери, приложила руку к своей достаточно упругой груди. Даже сквозь грубую ткань он чувствовал тепло её тела.

– Многие люди уверены, что душа находится тут. – Голос женщины опьянял, будто был полон лауданума. Она начала опускать руку Генриха к своему голому животу. Мужчина чувствовал прохладу её оголённой кожи и будто тысячи иголочек щекотали кончики его пальцев. Он дёрнулся, но женщина как будто этого и не заметила.

– Некоторые вообще не верят. – сказала Оливия.

– Они ещё придут к истинному пути. – спокойно, но уверенно сказала женщина, неотрывно глядя в глаза Генриху. – На самом деле душа находится здесь. Наши матери, вынашивая младенцев под сердцем передают через пуповину частички своей души. Душа попадает в дитя. Младенец растёт, с ним растёт и его душа. Как человек вскормит свою душу, такой она и будет. Душа бывает непокорна как дикий зверь, но её нельзя запирать, иначе душа зачахнет и погибнет. Добро – хорошая пища для этого зверя, зло – смертельный яд.

– Так вот оно как. – протянула Оливия, пытаясь сделать вид, будто поняла сказанное женщиной.

Женщина расслабила свои руки, и Генрих уже смог освободиться, но уже не хотел этого. За это короткое время, он уже успел привыкнуть к теплу рук этой загадочной женщины, и без неё, он почувствовал в руке неприятный холодок, а вместе с ним и одиночество.

– А теперь разрешите вас накормить. Вы мне очень помогли. – чуть игриво предложила женщина.

– Вы очень к нам добры. – поблагодарил Генрих.

– Мы всегда добры к обитателям нашего города.

–Обитателям? – спросил Генрих.

–Какого города? – удивилась Оливия.

– Мы отправляемся на восток. Мы не собираемся тут оставаться. – слабо запротестовал Генрих.

У женщины вытянулось лицо от удивления. В глазах появился испуг. Она повернула лицо к толпе женщин и мужчин. Из этой толпы вышел один высокий мужчина:

– Вы попали в лесной город. В лесу находится много таких заброшенных зданий, в которых живём не только мы.

– Мы прячемся здесь, потому что не хотим жить среди того хаоса, что люди называют порядком. – тихо продолжила женщина. – Мы не платим налоги, потому что у нас совсем нет денег. Нам неоткуда их брать.

Мы не отправляем своих сыновей воевать за чьё-то королевство.

Мы оберегаем наших дочерей, чтобы их не обесчестили, если в это королевство вторгнутся чужеземцы.

Мы не грабим и не убиваем друг друга, потому что мы все живём в скромности и мире. Мы хотим свободы. И мы живём в свободе…

– Но мы не хотим с вами жить. – перебила Оливия. – У нас совершенно другой путь.

– Мы не выпустим вас отсюда, потому что вы можете рассказать о нас. – спокойно ответил мужчина.

– Но зачем?

– Лучше узнать у него. – мужчина указал на Генриха.

– Но причём здесь я? – удивился Генрих.

– Твой плащ. Такие плащи простые люди не носят. Значит ты либо купец, либо знатный человек, либо солдат при дворе, либо обокрал кого-то из них.

Знатный человек не гуляет пешком лишь в компании девчушки. Повозки с товаром у тебя нет, значит не купец.

– Ты и не вор, так как будь это ворованный плащ, ты бы пытался продать его контрабандистам. – встряла женщина.

– Значит остаётся одно – прислужник королевского двора. – подытожил мужчина.

– Ты прав. Могу только поразиться твоим умом. Но мне незачем вас сдавать. – оправдывался Генрих.

– Как это незачем?

– Я уже старый солдат, которого отправили на восток следить за домом купца. Я уже говорил это ей. – Генрих покосился на женщину, – Правительство сменилось – я стал не нужен. Я взял её, – Генрих кивком указал в сторону Оливии – чтобы она мне показала дорогу до восточной провинции, поскольку она из деревни, что недалеко располагается от неё.

– А сдашь нас – докажешь свою нужность. – дополнил мужчина, скрестив руки на груди.

– Если бы я хотел доказать свою нужность, я бы, в первую очередь, сдал бы контрабандистов.

– Он не обманывает, правда. – вмешалась Оливия. – Он потратил почти всё своё жалование, чтобы купить мне одежду и обувь, потому что начинает холодать, а у меня совсем не было ничего, чтобы пережить холод.

Оливия приподняла юбку, чтобы мужчина смог разглядеть сапоги.

– Ну да, одежда и сапоги новые. – согласился мужчина, оглядев Оливию.

– Прошу вас! – взмолилась Оливия, обращаясь к женщине, – мы говорим правду, мы не собираемся рассказывать о вас кому-либо.

Женщина повернулась к мужчине. Он кивнул ей и сказал:

– Покорми их, дай им возможность пережить эту ночь у нас, а завтра пусть уходят. Отдай девчушке мой плащ из козлиной шерсти. Он ей будет нужнее.

Женщина утвердительно кивнула и повернулась к Оливии и Генриху:

– Садитесь за стол, скоро будет готова еда.

– Большое спасибо. От еды мы не откажемся.

Оливия быстро села на скамью. Генрих уже пытался сесть рядом с ней, как в эту комнатку зашёл другой коренастый мужичок:

– Помогите кто-нибудь уложить тюки. Я один не управлюсь. – попросил тот мужичок. Он был краснощёким, с носом-картошкой. Волосы от пота прилипли ко лбу.

– Я могу помочь. – отозвался Генрих и повернулся к женщине. – Всё равно еда ещё не готова.

– Мы будем очень благодарны. – женщина обратилась к коренастому мужичку, подмигнув, – Это наши гости.

– Гости? – удивлённо переспросил мужичок.