Кристина Борис – Переворот (страница 20)

– Нет. Я просто прошу быть с ней помягче. – с едва заметной мольбой в голосе, сказала Маргарита.

– В вашей стране, видимо, страдает воспитание. Только упрямством Элла схожа с вами. Если быть с ней помягче, я получу не примерную жену, а распутную девку. За её воспитание я возьмусь лично. – резко ответил Азгур, демонстративно сжав кулак перед лицом Маргариты.

– Вы же говорили, что уважительно относитесь к женщинам в ваших краях.

– В наших – да. Южные женщины у нас в почёте, ибо их правильно воспитывают. А в этой девочке совершенно нет юга. К тому же я ей дал право иметь любовниц или любовников-евнухов, чтобы она не принесла мне незаконных выродков и не опозорила моё имя, пустив слух о моём бессилии. – Маргарита потупила глаза. – Не знаю, как у вас воспитывают женщин, но я себя оберегаю от этого. У вас же с вашим супругом только один сын был, что очень странно для физически сильной и здоровой женщины. – многозначительно произнёс последнюю фразу мужчина.

– Это ваша жена. Вы полностью правы. – тихо сказала Маргарита.

Азгур ушёл в приёмную, чтобы дать поручение прислуге, что делать с телом Эдуарда, а Маргарита так и осталась стоять у дверей покоев Эллы.

«Бедная Элла.» – подумала старуха. С того момента, как она увидела эту девушку, она только и вспоминала себя в то самый момент, когда она выходила замуж.

«Она была взращена на убеждениях, что её ждёт прекрасный принц, а он в первую же встречу сообщает ей о роли роженицы, нелюбви к ней, о смерти брата, да ещё и бьёт её. И если девочка не глупа, она поймёт, что этот удар был далеко не последним. Какая же ужасная судьба её постигнет…. Она ошиблась и очень сильно. Это не Эдуард, это новый тиран. Не будет новой эры, всё повторится. Она сама привела его. Не вернуть ей доброе имя. А народ? Знать быстро смирилась, лишь бы свою шкуру поберечь! Нет! Не достойны они хороших правителей! Пусть и помирают от гнёта Азгура. Но сначала они узнают мой гнев! Я ещё заставлю всех дрожать и бояться! Плевать на народ, но Элла…Элла никогда не простит меня. Я же тоже когда-то была такой же глупой девушкой…уж я-то должна понимать…

Незаконный выродок, а мне говорили «бабий выродок», когда я родила дочь. Не поверил, что эта девочка его. И глаза такие же чёрные и жестокие. Всё повторяется. Ничего не меняется.»

Она ушла в свою комнату, где отдыхала от назойливых советников в былые времена, приказав приставить стражу к покоям Эллы, а все её письма прежде всего приносить ей. Сев на резной стул, она впилась взглядом в одну точку. Королева неимоверно устала физически, будто что-то тяжёлое находилось внутри неё и не позволяло свободно дышать. Это что-то поднималось вверх, вызывая боль в горле, наконец, выйдя наружу, превратилось в тихие слёзы.

Признание

Чем больше они подходили к назначенному месту, тем мрачнее становились их лица, а погода становилась всё гаже и гаже, будто чувствовала настроение Генриха и Оливии. Если раньше они молчали из-за того, что не знали друг друга, и тишина воспринималась спокойно, то теперь она была напряжённой. В этом молчании спрятались слова, говорящие о том, что они нужны друг другу и не представляют дальнейшую жизнь в разлуке. Утро принесло им обоим разочарование: спустившись с холма, они увидели деревню Оливии. Вот тут они и вынуждены были расстаться:

– Ну всё, мы добрались. Можешь быть свободна и идти куда захочешь. – с грустью сказал Генрих.

– Хочу. – сглотнув, тихо сказала Оливия, – С тобой.

– Ты правда этого хочешь?

– Правда. – в голосе послышалась мольба и пылкость. – Ты мне как отец. Никто со мной так не был добр после того, как я ушла из этой деревни.

На лице Генриха застыло удивление. Он молчал.

– Пожалуйста, прошу тебя. – голос Оливии дрожал.

Генрих удивлённо смотрел на девушку и молчал. Его лицо можно было прочитать как угодно. Оливия посудила, что Генрих поражён такой наглостью девушки:

– Прости, зря я это сказала.

Девушка смутилась и отшучиваясь отвернула своё лицо, на глазах у неё навернулись слёзы.

Генрих продолжал молчать. Оливия повернулась к нему спиной и направилась в совершенно другую сторону от деревни.

– Подожди…пошли. Я тоже не хочу с тобой расставаться. Я..я ..просто не знаю, что мне делать дальше…в провинции. Я ведь совсем один. Быть может вместе..мы сможем начать новую жизнь..просто так, как отец и дочь.. – воскликнул Генрих, учащённо моргая, будто только сейчас он проснулся от гипнотического сна. Смеясь, он обнял Оливию за плечи, и они в обнимку пошли дальше. Дальнейшая дорога от деревни до провинции заняла меньше суток.

Вечером они уже подошли к воротам восточной провинции.

– Если я ещё не забыла, как это делать, приготовлю отличный пирог с мясом. – весело сказала Оливия.

– Если я достану мясо, то приготовишь. Понятия не имею, за какие деньги мы будем сейчас жить. Да здравствует наш новый дом!

С этими словами Оливия постучала в закрытые ворота…

Присяга

Королева сновала по кабинету взад и вперёд. Правителя южной провинции, который всё это время сидел на небольшом, резном диванчике – ложе, раздражало такое поведение королевы: где та уверенная женщина, которая горела желанием отомстить? Которой он так восхищался! Его раздражало всё: плаксивая невеста, противный холод, нищета и грязь, а теперь ещё и королева сама не своя: вся суетится, нервничает:

– Могу ли я узнать столь резкую перемену вашего духа? – раздраженно поинтересовался правитель южной провинции.

– Я думаю над тем, как не потерять то, что сейчас заполучила. – бросив на него спокойный взгляд, ответила королева.

– Поделитесь своими мыслями. Подождите, без выпивки здесь не думается. Ну и холод же тут. – показательно дрогнул Азгур и обратился к слуге. – Принеси чего-нибудь согревающего и веселящего для меня, вашего гостя, и для вашей королевы.

–Яблочное вино? – предложил слуга.

–Ну и дрянь! Принеси лучше моего пунша.

–Пунша? – переспросил слуга дрожащим голосом. Он не знал об этом напитке ровно ничего, но боялся получить наказание за своё незнание.

– Да, очень популярный напиток в моей стране. – цокнув языком, Азгур всё понял. – обратись к моему наместнику. Он всегда ходит в лиловой длинной одежде. Скажи, что правитель Азгур и королева – мать захотели выпить пунша. Он отведёт тебя к моим людям, они дадут тебе бочонок с ним. Разогреешь и принесёшь сюда. Или кто там у вас его разогревает?

– Он разберётся. – бросила королева, глядя на происходящую сцену.

– Что ж, тем лучше. – Азгур щёлкнул пальцами. – Выполняй.

– Что же это за снадобье, что вы отказались от нашего яблочного вина?

– Я здесь уже около десяти дней и принял не один ваш согревающий напиток: вы готовите просто ужасное пойло. Я даже на некоторое время подумал, что меня отравили. Так голова нещадно болела. – простонал Азгур. – а мой напиток вам очень даже понравится. Ром, лимон, сахар, мускатный орех – это всё, что я смог разгадать на вкус, а что там ещё есть, не знаю, но это просто превосходно.

– Этот напиток стоит целое состояние!

– Могу себе позволить. – усмехнулся Азгур. – Мне повезло править богатой страной.

Королева подсела к мужчине:

– А что по поводу вашей будущей жены?

– Мы с ней не виделись.

– Но ведь как-то же вы должны узнать друг друга.

– Зачем? Чтобы зачать наследника, мне нужно её тело, а не её душа. Да, она хорошенькая, но её слёзы и упрямство – протянул Азгур. – Убивают всё влечение к ней.

– Но ведь она ещё совсем дитя.

– Моя мать выходила замуж за моего отца, когда она была моложе Эллы, но она знала своё место.

– Неужели это возмущение со стороны девчонки вас так расстроило?

– Может быть. В ней нет чего-то интересного.

– Да, она обычная девушка, которая будет прекрасной женой и матерью…

– Но безумно скучной и правильной. –перебил Азгур. – Я прям слышу уже сейчас, как она будет визжать на меня, возмущаясь, что я прилюдно поцеловал в живот свою беременную наложницу, когда астролог предскажет мне, что та несёт под сердцем моего мальчика.

– Начнём с того, что она будет против наложницы.

– Наложниц.

– Тем более.

– Вот потому я не нуждаюсь в лишнем нудном общении с ней – я и так уже всё о ней знаю.

– Но она…

– Меня это не волнует. Будет препираться – узнает меня в гневе. Сейчас она поступает мудро – не трогает меня, тем самым не делает хуже себе.

От этих слов королеве становилось дурно. Бедное дитя. Хоть бы кто ей помог.

Спустя некоторое время слуга принёс небольшой кувшин с пуншем, бокалами и нарезанным сыром:

– О, ну вот этим мы точно можем гордиться! – восторженно сказала королева. – козий сыр!

– А кто его просил приносить? – удивился Азгур.

– На кухне дегустатор посчитал, что этот напиток хорошо сочетается с этим сыром. – робко ответил слуга.

– Хм, – Азгур покрутил в руках кусочек бледного сыра. – он его пробовал?