Кристина Барроу – (Не)спортивная история (страница 12)
– Разве ты не слишком взрослая для гимнастики? – протянул Митчелл, снимая воображаемый комочек пуха со своего идеально сшитого костюма. Его скучающий взгляд, слишком долго задержался на моей груди. Придурок. – Я имею в виду, тебе двадцать два, верно?
Я одарила его слащавой улыбкой, подходя ближе. Кончиками пальцев я коснулась уголков его губ, заставив его нахмуриться еще сильнее. Мои руки опустились по бокам, и я театрально вздохнула.
– Что ты делаешь? – проворчал он.
Я указала на его нелепо красивые губы.
– Ты мог бы попробовать улыбнуться. Это такая штука. Люди так делают. Это привлекательно.
Лицо Митчелла исказилось в чем-то, напоминающем гримасу. Его зубы, идеально ровные и белые, сверкнули так, что это было одновременно тревожно и весело. Моя собственная улыбка увяла. Он был похож на одного из тех сварливых стариков, которые изображают себя вежливыми, но явно несчастными.
– Но… – я замолчала, слегка вздрогнув. Сделала шаг назад. – Тебе это не идет. Не улыбайся. Ты выглядишь так, словно у тебя в заднице торчит целая палка, которая только что стала на размер больше.
Моя мама ахнула, пробормотав что-то о моей грубости, но я уже мчалась туда, где примерно в тридцати футах от меня стоял мой отец с каким-то высоким мужчиной, вероятно владельцем выставленного на аукцион автомобиля.
Может быть, я была немного резкой, но Митчелл был полным придурком каждый раз, когда мы встречались. И может быть… у нас было небольшое прошлое, о котором я не хотела вспоминать. Давайте просто скажем, что он не годился мне в бойфренды.
Я достала из сумочки телефон, чтобы ответить на предыдущее сообщение Хантера. Он тоже был на какой-то скучной вечеринке и умолял о спасении. Я сочинила ответ, в котором предлагала ему заехать и спасти меня от такой же участи. Конечно, это было маловероятно, но, по крайней мере, я не была единственной, кто проводил этот день хреново.
Мой отец стоял возле потрясающего небесно-голубого автомобиля, окруженный группой мужчин, которые внимательно рассматривали интерьер внутри машины и тихо посвистывали от восхищения. Я от всего сердца разделяла их восторг по поводу автомобиля.
– Это что, "Мустанг" тысяча девятьсот шестьдесят пятого года выпуска? – воскликнула я, затем подошла к отцу и наклонилась вперед, чтобы осмотреть шины. – А это оригинальные колеса?
– Невероятно, не правда ли? – усмехнулся папа, взъерошивая мои волосы, прежде чем заключить меня в короткие объятия. – Этот парень сам восстановил его.
Я нехотя оторвала взгляд от машины и посмотрела в том направлении, куда кивнул папа. Это было похоже на один из тех моментов в мультфильмах, когда у кого-то глаза вылезают из орбит. Я застыла, когда наши взгляды встретились. Хантер уставился на меня с таким же удивлением. Его глаза сверкнули, а затем маска смущения исчезла, и на его лице появилась все та же греховная, дерзкая улыбка. Его пристальный взгляд скользнул по моим ногам, по короткому платью, и я почувствовала, как мурашки пробежали по моей коже, когда его серые глаза оглядели меня.
Я осмотрела его в ответ, весь его высокий рост. Всего несколько минут назад я говорила, что мне не нравятся мужчины в костюмах, но Хантер… Черт, этот парень способен на все. Он выглядел потрясающе в своей черной приталенной жилетке, надетой поверх накрахмаленной белой рубашки и черных брюках, облегающих бедра, и я не могла не захотеть, чтобы он повернулся, чтобы я могла получше рассмотреть его задницу. Но, очевидно, я не просила этого сделать.
Я сохраняла невозмутимое выражение лица и снова встретилась с ним взглядом.
Движение в стороне привлекло мое внимание, и я заметила приближающуюся маму и брата. Я молилась, чтобы Хантер ничего не сказал. Не было никакой возможности, чтобы она не стала допрашивать меня, если узнает, что мы знакомы.
– Отличная работа, – я мило улыбнулась Хантеру, делая шаг к классическому "Мустангу", который он, видимо, выставлял на аукцион. Притворившись, что восхищаюсь двигателем, я наклонилась и прошептала: – Делай что хочешь, только никому не говори, что мы знакомы.
Хантер усмехнулся, его глаза заблестели.
– Почему нет? Я был бы прекрасным мужем.
Я закатила глаза.
– Заткнись.
–
Он умолк, когда в разговор вмешалась моя мать, слегка потянув меня за локоть.
– Аукцион вот-вот начнется, – сказала она, а затем медленно перевела взгляд на мужчину, стоящего рядом со мной. На ее лице появилась улыбка. – А вы…?
Хантер улыбнулся в ответ. Я мысленно застонала, когда он протянул руку моей маме.
– Хантер Сото, – ответил придурок, и моя мама с готовностью пожала ему руку, совершенно не обращая на меня внимания. – Ваша дочь так много рассказывала мне о вас, миссис Янг, – затем он пожал руку моему отцу. – Извините, я не сразу узнал вас, мистер Янг. На самом деле я не из тех, кто следит за знаменитостями.
Я собиралась его убить. Может быть, его и мое дурацкое бревно–балансир постигнет та же участь – их сбросят в Марианскую впадину.
Глаза моей мамы буквально сияли, а улыбка была широкой, как Гранд-каньон.
– Я так рада, что наша дочь рассказала тебе о нас. Теперь я понимаю, почему она отказывала всем другим парням, которые проявляли к ней интерес.
Мои щеки вспыхнули, когда взгляд Хантера метнулся ко мне, и он усмехнулся.
– Я говорил ей, чтобы она перестала прятать меня от всего мира, – сказал он, обнимая меня за талию. Но быстро убрал руку, когда я толкнула его локтем.
Спенсер едва сдерживал смех, наблюдая, как наши родители в очередной раз ставят меня в неловкое положение. Я бросила на него умоляющий взгляд, но маленький засранец только пожал плечами и засунул руки в карманы, оглядываясь по сторонам, как будто не слушал.
Папа хлопнул Хантера по спине, как будто они были братьями всю жизнь.
– Здорово, наконец, познакомиться с парнем, который сумел приручить моего дикого ребенка.
– Да, – кивнул Хантер. – Она определенно упрямая, но это огромный плюс в том, что она делает. Нужно быть чертовски упрямым, чтобы выигрывать чемпионаты. Не могу дождаться, когда увижу, как Селена привезет домой золото с Олимпийских игр.
Я приподняла бровь, изучая его. И невольно мой мозг сравнил Хантера с Митчеллом. Либо Хантер отчаянно хотел выиграть наше пари, либо он действительно понимал, насколько важна для меня гимнастика. Потому что, как бы мне ни было неприятно это признавать, это тронуло меня. В то время как Митчелл указал на мой возраст и сказал, что я слишком взрослая, чтобы так зацикливаться на гимнастике, Хантер поступил совершенно наоборот. Он поддержал меня.
– И ты разделяешь ее стремление? – спросила мама.
Хантер не мешкая кивнул.
– То, чем занимаешься ваша дочь, невероятно.
Спасибо тебе. Приятно, что хоть раз кто-то был на моей стороне. Я всерьез подумывала о том, чтобы взобраться на Хантера, как на дерево, обнять и возможно, даже поцеловать, настолько бесценным было выражение лиц моих родителей. У них обоих было такое выражение лица, как будто они говорили:
Вместо того, чтобы спорить, мама сменила тему.
– У тебя отличный одеколон, – похвалила она его, и ее глаза заблестели. Она была настоящей фанаткой мужской парфюмерии. Затем мама повернулась ко мне, и мне захотелось раствориться в воздухе, как джинн, от ее следующих слов: – Он пахнет прямо как Коннор Кеннеди.
– Господи Иисусе, – пробормотала я, но все они не обратили на меня никакого внимания.
Мужчина, о котором говорила моя мама, пах как дикий запад, упакованный в кожаную куртку. Кожа, нагретая телом, смешивалась с терпким виски и дымком сигар, создавая коктейль из запрещенных желаний. Но была там еще одна нотка, странная и манящая, будто он спрятал в кармане мешочек с семенами дикой моркови.
Хантер приподнял бровь, усмехаясь.
– Коннор Кеннеди?
Как будто моего унижения было недостаточно, мама объяснила.
– Коннор Кеннеди – босс мафии из книги, которую читала Селена. Такой сексуальный, властный и все такое. Он ее любимец, потому что знает, как доставить удовольствие женщине…
– Мама! – громко простонала я.
Мой брат-идиот, наконец, понял, что этот парад смущения продолжается уже достаточно долго. Потому что подошел, посмеиваясь, и обнял каждого из наших родителей за плечи.
– Было приятно познакомиться с тобой, Хантер, но, думаю, мы опаздываем, – действительно, стоянка была почти пуста, и машины, которые не были выставлены на аукцион, начали разъезжаться. – Удачи, сестренка.
– Приходи как-нибудь на ужин, – бросила мама через плечо, когда мой брат уводил их.
– Я загляну в твой гараж, когда у меня будет возможность, – подмигнул папа.
Хантер отсалютовал им.
– Звучит как план.
Я смотрела вслед уходящим родителям и брату, пытаясь сохранить самообладание. Но обжигающий взгляд Хантера и тепло его тела, так близко стоящему ко мне, было трудно игнорировать. Теперь, когда мама упомянула о его запахе, во мне шевельнулось странное влечение. Я помнила, как описывала это героиня той книги.