Кристина Барроу – (Не)фальшивая история (страница 10)

Нет, конечно я была счастлива, что моя подруга добивается успеха, но…

У меня защемило в груди, когда я подумала о своей собственной хореографии. Черт возьми. Мне нужно было разобраться со всем тем хаосом, который я сама себе устроила, и вернуться к тренировкам. Раньше я стремилась завоевать место на пьедестале почета, чтобы мои родители гордились мной. Заметили меня. Похвалили. Но, думая о сегодняшнем дне, я больше не была уверена, зачем мне место в национальной сборной. Не было никого, кто мог бы увидеть и заметить, что я чего-то достигла. Только… Я все еще не хотела покидать мир гимнастики, который принял меня.

Вздохнув, я поправила два пучка на голове, радуясь, что они не развалились полностью во время моих упражнений на брусьях, напоминающих центрифугу. Я направилась к снаряду для опорных прыжков, но, сделав шаг, остановилась как вкопанная.

Ноа стоял у трибун, небрежно облокотившись татуированными предплечьями на ограждение, которое не допускало зрителей на площадку во время соревнований. Одетый в рубашку-поло от Lacoste, брюки-чинос и мокасины, он выглядел так, словно весь спортивный комплекс принадлежал ему. Мужчина рядом с ним, скрестивший руки на груди, мог быть его телохранителем, возможно, из тех, что обычно дежурят у входа в ночные клубы на Сансет-стрип.

Митчелл что-то сказал Ноа, на что второй коротко кивнул, и оба мужчины пристально посмотрели на меня.

– Ты закончила, зефирка? – прогремел его голос, эхом разнесшийся по спортивному залу. Мои щеки вспыхнули, когда я почувствовала множество пар глаз на себе.

И…

Какого черта?

Зефирка?

– Что? – пропищала я в недоумении. Мы не договаривались о том, чтобы встретиться сегодня. И его визит в мое убежище был абсолютно неожиданным. – Куда? – как идиотка спросила я.

Он щелкнул пальцами.

– Поторапливайся, это сюрприз.

Глава 7

Я наблюдал, как моя фальшивая девушка неспешно направляется ко мне через зал, бормоча что-то себе под нос и выглядя раздраженной. Может, ей не понравилось, как я ее назвал, но это было первое, что пришло мне в голову, после того, как загуглил "забавные прозвища для девушки".

Джина выглядела немного помятой, ну, это объяснялось ее упражнениями на брусьях. Даже я на мгновение затаил дыхание, когда ее тело взмыло в воздух в какой-то невозможной позе, приземлилось спиной на бревно и чудом не упало.

Признаю, это было чертовски впечатляюще. И я был рад прийти и посмотреть на Джину в ее стихии. Ну, у меня особо не было дел, честно говоря.

Конечно, то, что меня дисквалифицировали, было отстойно, но я воспринял это как отпуск, время подумать, чем я хочу заниматься в жизни, и хочу ли я вообще возвращаться в бокс. Для меня это было слишком: пресса, нечестные соперники, клубы, которые не доверяли тебе или переходили черту. Да, никто не уходил с ринга в двадцать четыре года. Может, я был бы первым? Или, может, пришло время вернуться и вернуть себе чемпионский пояс? Кто знает? Пока я пытался следовать плану, который мы разработали с нашими агентами и юристами.

Когда она неторопясь прощалась со своей командой, я позволил себе осмотреть ее. Даже двигаясь как старый фермер, сгорбившись и шаркая по деревянному полу, с торчащими во все стороны кудрявыми волосами (которых я давно не видел, так как она всегда их выпрямляла), Джина все равно была впечатляюще сексуальна в своем сиреневом купальнике, который подчеркивал ее длинные ноги.

Они всегда были такими?

Такими, которые хотелось бы…

Митчелл Блэкфорд, хлопнув меня по плечу, вывел меня из моих непрошенных фантазий, и я отвел взгляд от Джины, которая все еще не спешила присоединиться ко мне, и вместо этого сосредоточился на директоре гимнастического центра.

– Есть еще кое-что, – сказал он, и я приподнял бровь, призывая его перейти к делу. Митчелл не стал тянуть кота за хвост. – Как бы я ни был против отношений моих спортсменок до и во время Олимпиады, я надеюсь, ты не наделаешь глупостей.

– Например? – сухо спросил я.

– Беременность, дети, разбитые сердца, неважно, это сейчас не в приоритете, – он начал меня раздражать тем, что говорил со мной с той же сухостью, что и я. – Джина одна из лучших в этом зале, и если ты действительно заботишься о ее имидже, то не прикончи никого, пока она рядом. Ей нужны спонсоры.

– Спонсоры?

Митч кивнул.

– Не знаю, из-за тебя ли это, но родители Джины были ее основным финансированием, а теперь они отозвали свои вложения и вышли из совета, – он бросил взгляд на Джину, все еще беседующую с каким-то куклой-блондином. Я прищурился, собираясь крикнуть ей, чтобы она тащила свою задницу ко мне, своему парню, а не флиртовала у меня на глазах, но Митч меня отвлек. – Она сейчас сама по себе, и ей нужны хорошие рекламные контракты. Не подведи ее.

Я снова оглянулся на Джину.

"Теперь она сама по себе". Эти слова эхом отозвались в моей голове, разжигая яростное желание защитить ее, такую хрупкую и маленькую, от сурового мира. Ее родители, действительно, были самыми ужасными людьми, каких только можно себе представить.

Ее глаза на мгновение встретились с моими, и, заглянув в их бездонную синюю глубину, я, наконец, понял, почему она стояла там, потерянная, посреди своего спортзала, когда я вошел. Она смотрела сквозь хаос, клубящийся вокруг нее и не знала, что будет дальше. Джина была погружена в свои мысли и мне казалось, что огонь внутри этой девушки медленно угасал, ее взгляд был затравленным, и это была моя вина. Черт возьми.

Я с трудом сглотнул.

Я даже не думал о последствиях; просто хотел быстро договориться с Джиной, чтобы дистанцироваться от всех слухов. Чтобы создать нового Ноа Пратта для публики. Благодаря Джине, все закрывали глаза на некоторые мои грехи, а я ничего не делал в ответ.

Почему она просто не послала меня к черту? Ей следовало бы это сделать.

Вместо этого Джина Бруно, которую я годами игнорировал, подошла ко мне и, не прося ничего взамен, протянула мне руку помощи.

Она сказала, что я ей могу чем-то помочь. Чем? Что я мог ей предложить? Я пытался не разрушить ее жизнь, но, похоже, делал все наоборот.

– Почему у тебя такой вид, будто кто-то пнул твоего щенка? – Джина прислонилась к металлическим перилам, глядя на меня снизу вверх. Ее волосы, собранные в два небрежных пучка, блестели в свете ламп, а в голубых глазах был вызов. Митч уже ушел, оставив нас одних. – Если мы хотим, чтобы у нас все получилось, тебе нужно выглядеть не так устрашающе.

Я замер.

– Я тебя пугаю? – Слова прозвучали тихо, почти шепотом. Я никогда не считал себя страшным, хотя и не был маленьким парнем. Да, иногда я терял контроль над собой, вспыхивал как спичка, но я никогда не был придурком или "головорезом", как меня описывали некоторые люди.

Джина улыбнулась мне, но я видел, что она измучена. Не только физически, но и морально. С каждой встречей мне казалось, что я теряю девушку, которая так дерзила мне.

Я этого не хотел.

Мне нужно было то чертово топливо, которое она вливала в меня галлонами.

Мой агент был прав, что мне нужна была Джина, но не по тем причинам, о которых все думали. И я определенно не хотела ее пугать.

– Ты меня не пугаешь, Ноа, – наконец ответила девушка, – но я бы не хотела, чтобы люди вздрагивали, когда мы входим в комнату. Ты слишком осторожный, подозрительный и все контролирующий. У нас не брак по расчету или что-то в этом роде, просто небольшая помощь старых друзей, помнишь? Мне нужно тебя расслабить, а тебе нужно вытащить меня из моей скорлупы своими неандертальскими методами. Потом, когда я стану "бунтаркой", – она заключила слово "бунтарка" в кавычки и хихикнула. Мило. Джина никогда не стала бы той, кем хотела быть. – Относись к этому как к бегу с препятствиями.

Я нахмурился ещё сильнее.

– Это не игра, Джина, – сказал я, – на кону наша репутация.

Джина ткнула пальцем прямо мне в грудь.

– О чем я и говорю, ты слишком серьёзный, – она хлопнула меня по груди, и я едва сдержался, чтобы не схватить её за запястье и не прижать её руку к тому месту, где она коснулась. После стольких лет… Чёрт возьми. – Дай мне немного времени, я приму душ, и мы можем ехать, медвежонок.

Что?!

– Медвежонок? – переспросил я. – Какого чёрта?

Её улыбка стала хищной, глаза приятно сверкнули.

– Раз я зефирка, ты будешь медвежонок. Мило, правда? Идеальная пара.

Я выругался себе под нос. Эта девушка снова меня переиграла.

– Никаких прозвищ для меня, – проворчал я.

– Как скажешь, булочка.

– Джина…

– Не скучай, мармеладка, я быстро.

– Господи Иисусе…

Она удалялась, идя спиной к раздевалкам, выглядя чертовски довольной собой, и я хотел сократить расстояние и снова её поцеловать. Но я выдохнул, сдержался. Не перед её тренером. Тренеры как священники – примут мой порыв за богохульство.

– Не испытывай меня, мисс Совершенство.

– О-о-о, какой большой и хмурый серый волк, – Джина клацнула зубами, будто укусила меня или хотела съесть.

Я сделал шаг в её сторону, но с громким смехом, который эхом разнёсся по спортивному залу, она исчезла за пластиковой дверью. Когда я обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на помещение, все пялились на меня.

Прекрасно сработано, Джина Бруно.

Я ненавидел внимание.

***

Мой телефон завибрировал в кармане, когда я вышел на залитую неоновым светом улицу, ожидая Джину. Вытащив его, я увидел сообщение с незнакомого номера.