Кристина Амарант – Будь моей судьбой (СИ) (страница 59)

— Не смейся, для него это все очень важно.

— Я и не смеюсь, — под ее строгим взглядом демон смутился. — Ну, может, чуть-чуть. Согласись, что это забавно. Когда ди Форкалонен в следующий раз включит язву, я ему припомню этот вечер.

— Ох уж эти ваши разборки, — фыркнула девушка.

Да, кузены помирились, как она и хотела. Но теперь в их общении прослеживалась ревнивая нотка вечного соперничества. Почти одинаковый возраст и статус — оба младшие партнеры, наследники. Оба амбициозны и склонны манипулировать окружающими. И пусть сейчас им нечего делить, оба имеют некоторые претензии друг к другу.

Старую дружбу склеить не удалось. Удалось общими усилиями Таси и Дженни вырастить новую, густо замешанную на соперничестве.

Зажав нос через всю комнату проскочила Валента.

— Что вы стоите? — удивилась сильфа. — Пойдемте скорее, посмотрим на малыша!

— Если счастливый отец разрешит, — согласился Мэл. — А он действительно демон?

Тася фыркнула.

— Конечно! А ты думал, что все врачи во главе с профессором Ишуро дружно ошибаются?

— Нет. Но мало ли…

А в это время счастливый отец замер в нерешительности перед дверью в спальню. Из-за двери доносились голоса, но никаких сердитых воплей, которые обычно ассоциировались у Раума с младенцами.

Он принюхался и с досадой отметил, что кузен был прав. От одежды просто нестерпимо разило табаком. Дженни не понравится. Из-за беременности она стала очень чувствительной к запахам, и Раум почти перестал дымить дома.

— Да здесь он. За дверью прячется, — послышался голос Кари, а потом волчица распахнула дверь. — Входи, чего встал?

— Я как раз собирался, — буркнул Раум. И шагнул в комнату.

Первой, кого он увидел, была Дженни. Она сидела на кровати, откинувшись на подушки. Вид у рыжей был усталый, но счастливый. А на руках у нее уютно устроилось и причмокивая сосало грудь страшненькое розовое существо, похожее на лысую крысу.

Раум сглотнул. Он, конечно, не был великим специалистом по младенцам, но разве они должны быть настолько маленькими и сморщенными? Или у них получился какой-то уродец?

— Мальчик. Три семьсот двадцать — настоящий здоровяк, — с гордостью сказала теща. — Смотрите какой красавец.

— Э-э-э… да, красавец, — вымученно согласился демон. — Джен, ты как?

Девушка подняла на него взгляд, и ее лицо озарила улыбка.

— Хорошо, только очень устала. Познакомься, это Мартин.

Имя сыну они выбрали вместе, еще месяца три назад.

— Мы вроде как знакомы. Заочно, — Раум выдавил улыбку. — Перестукивались.

Он наклонился, чтобы поцеловать жену в лоб, и замер, разглядывая это незнакомое существо, за которое он теперь в ответе.

Младенец ответил ему бессмысленным взглядом. Глаза у демоненка были бледно-голубые, без малейшего проблеска разума, а на голове среди белых волос торчали два бугорочка, которые в скором времени обещали превратиться в угольно-черные рожки.

От Дженни исходили волны любви, направленной к этому маленькому сморщенному существу. Любви такой безоговорочной и всеобъемлющей, что Раум на мгновение ощутил укол ревности.

Дженни уловила сомнения мужа и нахмурилась.

— Что-то не так? — спросила она.

— Конечно все так, — громко заверила ее акушерка. — Все просто прекрасно.

— Оставьте нас. Хочу поговорить с женой наедине, — попросил Раум. А когда женщина было запротестовала, Кари и Бренда просто подхватили ее под руку и увела.

— Ну, — потребовала Дженни, когда за ними закрылась дверь. — Что случилось?

— Ничего… — он криво улыбнулся. — Я растерян, малыш. Не знаю, что со всем этим делать.

— Ты не рад?

— Рад, наверное. Что с тобой все хорошо. Но я не пока не чувствую ничего особенного к нему, — демон пожал плечами. — А он точно должен быть таким маленьким и сморщенным?

— Это временно, — снисходительно заверила его девушка. — Ты так и не прочел книгу, которую я тебе дала?

— Прости.

Тут Дженни хитро улыбнулась.

— Хочешь подержать его? — обманчиво невинным голоском предложила она.

— Э-э-э… на лице Раума отобразилась паника. Но он сглотнул и кивнул.

Младенец показался ему слишком легким и хрупким. Демон замер в напряжении, опасаясь случайно навредить этому существу — такому крошечному и беспомощному, совершенно неприспособленному к равнодушному миру.

Сын… Это действительно его сын?

Раум вспомнил откровенную зависть, которая все чаще мелькала на лице Армеллина, когда кузен смотрел на беременную Дженни и ощутил смутную гордость. Да, вот эта розовое недоразумение — его сын. У Раума есть, а у Мэла нет, и неизвестно еще будет ли…

В это мгновение отлученный от мамы младенец возмущенно запищал, и новоявленный отец с облегчением вернул ребенка Дженни.

— Думаю, я еще натаскаюсь с ним.

Несмотря на страх, который внушало это нелепое существо, от своего намерения вырастить из него настоящего мужчину Раум отказываться не собирался.

— Ты прав, — она устало улыбнулась и прижалась щекой к его ладони. — Просто я хочу, чтобы ты тоже полюбил его.

— Я люблю тебя, Дженни-мамочка. И себя. А эта козявка — производная от нас двоих, так что полюблю, куда я денусь?

За дверью послышался голос Кари, объяснявшей Армеллину почему знакомить новорожденного с гостями плохая идея.

— Пойду выгоню всех, — он еще раз поцеловал жену. — Отдыхайте.

— Спасибо, Раум-папочка. Ты лучше всех!

Поздно вечером, уже выпроводив всех гостей, врачей и нянек они сидели в обнимку у камина. Ди Форкалонен-младший наелся от души и теперь дремал на руках матери. Дженни, уютно устроив голову на плече любимого мужчины, не сводила глаз с сердито насупленного личика сына. Оно казалось самым прекрасным на свете.

В душе царил удивительный покой и теплое, безбрежное как океан, счастье. С родными и близкими все хорошо, двое ее самых любимых мужчин рядом, что еще нужно?

— Он ужасно похож на тебя, просто копия, — шепотом сказала она Рауму.

Тот фыркнул.

— Да ну?! Намекаешь, что я такой же сморщенный и страшный?

— Это пройдет. У него твои брови. И нос. И уши. Вот увидишь, с каждым днем сходство будет все заметнее.

— Верю, — он поцеловал ее за ушком. — Кстати, в газетах писали, что приговор над Мактуллом приведен в исполнение.

— Ну и хорошо, — Дженни не почувствовала ни малейшей жалости к маньяку. Наоборот: стало как-то спокойнее.

— Твоя мама скоро уедет?

— Через месяц, как мы и договаривались, — она подняла растерянный взгляд на Раума. — Что-то нет так? Вы ссоритесь?

— Нет, мы почти не встречаемся. Но она меня напрягает. Я бы предпочел купить ей дом в столице и принимать у себя в качестве гостьи. Но когда предложил ей это, она почему-то психанула.

— А, так вот почему она обиделась… Я поговорю с ней, обещаю. А твой отец так и не приедет познакомиться с внуком?

— Я бы не рассчитывал на это.

Они помолчали, глядя на танец языков пламени в камине.

— Кстати, не передумала идти учиться?