Кристина Агатова – Это фиаско, ботан (страница 5)
Кикимора вместо ответа развела руками.
– Подождите… Но этого не может быть, – жалобно залепетала Лена. – Это невозможно. Это какой-то бред. Я заболела. Перегрелась. У меня нервный срыв. Я сошла с ума. Или паштет был испорченный… Да все что угодно имеет больше шансов оказаться правдой, чем то, что у меня дома – кикимора!
– Давай сразу договоримся, – произнесла кикимора. – Не у тебя дома. Ты тут гость. А я – у себя дома. Но ты – хороший гость. Поэтому тебе тут рады.
– Офигеть, – выдохнула Лена. – Мне тут рады…
– Да, – серьезно кивнула кикимора. – Можешь здесь жить. Я тебя трогать не буду. У меня есть местечко, я там буду. Ты меня больше не увидишь.
– Вот так просто? – растерялась девушка. – А ночью не будете вокруг меня ходить? Пока я сплю?
– Зачем? – удивилась кикимора. – Мне надо дом беречь. Если не будешь ломать, я тебя не обижу.
– И можно пользоваться всем, что тут есть? – на всякий случай уточнила Лена. – И печку затопить можно?
– Можно, – кивнула кикимора. – Только зачем? Тепло же.
– Вдруг похолодает?
– Топи, конечно, – согласилась кикимора. – Только заслонку открыть не забудь, а то угоришь. Ладно, шучу, я открою сама, ежели чего. Но и ты не будь, как это…
Она вдруг защелкала пальцами, и Лена схватилась за горло в ужасе – как бы снова не пропал голос.
– Безответственной! – вспомнила кикимора. – Будь внимательной, поняла?
– Поняла, – ответила Лена, хотя можно было просто кивнуть. Но она решила проверить, на месте ли голос.
– И за пряники извини, – слегка смущенно произнесла кикимора. – Я же пять лет не ела. Нечего было, но я и спала… А ты вчера дом открыла, я и проснулась, да такая голодная! Хлебушек увидела на столе, вот и не удержалась. Думала, наемся. Но ты пряники оставила, а они так вкусно пахли…
– Ничего страшного, – неуверенно произнесла Лена. – Я печенье поем.
– Ну, давай, – махнула рукой кикимора и крутанулась, исчезая.
Лена осталась стоять в дверях своей спальни с приоткрытым ртом.
Глава 4
Кикимора исчезла, как будто ее и не было. Лишь пустой пакет от пряников на столе намекал на то, что Лене все это не почудилось. Но поверить в это было слишком сложно.
Все, что Лена знала о кикиморах, это то, что кикимора – часть фольклора. Миф. Легенда. Красивое объяснение вещам, которым не было никаких научных объяснений в древности. Сказка.
Но никак не реальное явление современного мира.
И если поверить лишь в существование одной единственной кикиморы еще не было так уж страшно – ну, кикимора, бывает. Но поверить в то, что мир устроен совершенно не так, как об этом говорят…
Это было слишком.
Признать существование кикиморы означало перевести в статус “существует” и все остальное из списка со статусом “выдумка”. Деда Мороза, например.
Потому что – а что такого? Почему бы и ему не существовать?
А про чертей так и вовсе нечего обсуждать и обдумывать – кикимора ясно дала понять, что они настолько же реальны, насколько она сама. И даже предупредила, что с ними лучше не сталкиваться. Правда и гарантировала, что в этом доме их нет.
Но если нет в этом, то могут быть в другом. Например, в ее городской квартире.
И как теперь жить с этим знанием?
А еще – как теперь жить, зная, что в доме живет некто, кто видит каждый твой шаг? Вот и сейчас – что, если она уже стоит за спиной?
Лена быстро развернулась, но никого не увидела. Разумеется. Кикимора же продемонстрировала свое умение исчезать прямо на глазах.
Она сейчас может быть, где угодно. Даже настолько близко, что протяни руку и дотронешься.
Это заставляло спину покрываться мурашками.
Как жить теперь? Как оставаться в этом доме?
Может, лучше навести в бане основательный порядок и ночевать там?
Но где гарантия, что кикимора не придет и туда? Или что там не окажется кто-то не столь лояльный к посетителям?
Из все тех же сказок Лена помнила, что в банях может обитать некий банник, который не рад гостям после полуночи. Что конкретно он с ними должен делать, девушка не помнила. В любом случае, она не хотела ничего из того, что мог бы сделать банник.
С другой стороны, кикимора пообещала не тревожить. Точнее, она сказала, что будет в своем укромном местечке. Может, на чердаке? Или в подполье? В таком случае, весь остальной дом в полном Ленином распоряжении.
Как-то же пережила она вчерашний день и всю ночь. И даже довольно крепко спала, прекрасно выспалась и совершенно не чувствовала чьего-то присутствия. Да и причин не доверять кикиморе не было.
Правда, была причина не доверять своему психическому здоровью. Сумасшедшие люди ведь не могут отличить реальность от своих фантазий. Но они, к слову, и не задумываются.
То, что Лена пыталась анализировать и размышлять, уже давало надежду на то, что с головой все в порядке.
Лена осторожно дошла до стола и взяла пакетик от пряников, повертела его в руках, смяла и засунула в большой черный мусорный мешок. Потом взяла кружку с совершенно остывшим чаем, с сожалением посмотрела на него, но вытащила и выбросила пакетик, и понесла ее на улицу, чтобы вымыть.
Лена одинаково не могла пить и слишком горячий, и слишком холодный чай. Он должен был быть в меру горячим, но не обжигающим.
Солнце все так же жарило, но панамка отступила на задний план. Сейчас предстояло научиться жить в новой реальности. А напечет ли теперь голову, уже не имело значения. Вообще, все происходящее в ее жизни в последний месяц, перевернуло жизнь с ног на голову уже несколько раз, так что даже кикимора лишь на полчаса подняла уровень адреналина в крови.
Что ж, кикимора кикиморой, а надо было заняться чем-то полезным.
Лена снова посмотрела на сочную траву, которой зарос весь участок. Скосить бы ее. Чужими, разумеется, руками. Не самой же косой махать. Но где взять работника? Может, походить по дворам и прямо так и поспрашивать – не оказывает ли кто-то услуги? Или у них тут есть что-то вроде доски объявлений? Но где? Возле станции? Или проще спросить в магазинчике? Продавщица, наверняка, из местных. И уж точно должна знать все обо всех – кто чем занимается, кто как зарабатывает.
Или сходить к аккуратной бабулечке-соседке, у которой даже трава растет по строгим правилам? Правда, Лена пока ни разу ее не видела, но это было объяснимо – вчера она весь день занималась уборкой в доме, а сегодня – спала почти до обеда, потом ходила в магазин, потом… кикимору встретила.
А сейчас как раз стояло самое пекло. Ни одна здравомыслящая бабушка не пойдет в такую жару горбатиться на огороде. Наверняка, она все свои дела успевает еще до того, как солнце наберет высоту, а в обед у нее сиеста. А вечером – полив огурчиков в теплице.
С другой стороны соседей не было – улица заканчивалась как раз на доме Лены, поэтому бабуля была единственным ближайшим соседом. Можно было начать именно с нее.
Но вторгаться в чужой двор девушка не спешила. Она решила подождать, пока соседка сама выйдет на свои владения, и вот тогда с ней можно будет познакомиться. Похвалить порядок в огороде, рассказать немного о себе – буквально пару-тройку фактов, умалчивая об истинных причинах Лениной самоизоляции в этом богом забытом уголке, затем перейти к прощупыванию почвы на предмет того, кто мог бы помочь одной хрупкой и милой, но вполне платежеспособной девушке в борьбе с сорняками.
В общем, ничего страшного и особенного не было. Все то, в чем Лена была увлеченным профи.
Но пока стоило вернуться в дом и заняться чем-то, что в ее силах. Например, работой. А совсем для начала – чаем. С печеньем, до которого не успела добраться шустрая кикимора.
Лена боязливо повертелась по сторонам, высматривая кикимору, но никого не увидела, поставила ноутбук на стол, открыла чистую страницу, пододвинула поближе кружку с очередным свежезаваренным чаем и пачку печенья и уставилась в экран с таким видом, словно текст сам должен был появиться каким-то волшебным образом.
Работать не хотелось. Но уже давно перевалило за обед, а девушка так и не сделала ничего полезного.
Точнее, переделала уже кучу дел, но все эти дела не приносили денег. Следовало сесть и написать статью о новой марке косметики, которая только вышла на рынок и заявляла о себе, как о смеси инновационных технологий будущего и традиционных народных секретов из глубины веков.
В реальности бренд слегка переоценил свои достижения. Да, там были и пептиды и витамины, были и экстракты трав и вытяжки из водорослей, но ничего принципиального нового не было. Все это давно и успешно уже обкатали десятки брендов до них.
Но цена на продукцию была довольно низкой, а активы реально были – и в заявленном количестве, поэтому в ближайшие полгода-год, а то и два, покупать эту косметику можно было смело. Пока технологи пересмотрят формулы в угоду сокращения расходов, пройдет достаточно времени.
За эту статью можно было рассчитывать не только на гонорар от издания, в котором трудилась Лена, но и на благодарность от самого бренда. Такая практика у Лены уже была. И первый раз, когда ей предложили эту благодарность, возмущению ее не было предела. Как они посмели? Как они могли?
Но потом даже понравилось. Поэтому теперь хорошие статьи об объективно хороших брендах Лена присылала сразу на адреса их пресс-центров.
Она никогда не стала бы писать хвалебную статью о том, чем не стала пользоваться бы сама. Не продалась бы ни за какую благодарность! В двадцать три года это довольно просто удается. Быть принципиальным и несокрушимым весьма легко, когда ты несешь ответственность только за себя, а весь мир еще кажется чуточку более контрастным, чем в зрелом возрасте.