Кристина Агатова – Антиваксер (страница 20)

В этот раз утро не наполнило Августа ужасом. Он спокойно открыл глаза, полностью осознавая где он, и кто он. Он по-прежнему не помнил ничего из своей жизни до комы, но отчетливо, почти слово в слово, помнил свою беседу с внучкой.

Внутри него была уже не ярость, а спокойная и решительная злость. Август был твердо намерен вывести Оскара на чистую воду. Он пока не знал, как именно, но решил, что разберется по ходу дела.

Все в больнице, казалось, забыли про доктора Фостера. Ни Руссо, ни медсестры так и не появились, поэтому он спокойно спустился в столовую, позавтракал, вернулся и решил воспользоваться этой неожиданной передышкой, для того чтобы пообщаться с Амалией Левановной. Августу казалось, что она могла пролить свет на многие события, которые его так интересовали.

Он прошёл по коридору туда и обратно, но так и не вспомнил каким именно маршрутом его вели в отделение компенсаторной терапии. К счастью, в этой больнице все было приспособлено для пациентов. Август быстро нашёл указатель и отыскал там надпись “Компенсаторная терапия”. Лифт почти мгновенно довез его до нужного этажа, и Август с радостью узнал тот самый коридор, по которому его вели пару дней назад.

В отличие от отделения неврологии, в компенсаторной терапии палаты могли похвастаться широкими удобными окнами. За ними Август видел огромные прозрачные купола, похожие на тот, который демонстрировала ему Амалия Левановна.

Под каждым куполом на компенсаторных столах лежали люди в коме. Они были опутаны различными проводами, датчиками, какими-то трубками. Столы постоянно двигались, разминая мышцы пациентам.

Но что его поразило больше всего, так это то, что в коридорах ему не встретилась ни сама Амалия, ни какой-либо другой врач.

–Неужели им наплевать? А если с пациентами что-то случится? – недовольно пробормотал он.

Впрочем, он быстро нашёл этому объяснение. В прошлый раз Амалия Левановна сказала, что датчики постоянно мониторят состояние подопечных, и в случае необходимости мгновенно вызывают помощь. Все остальное делает автоматика.

Скорее всего большинству пациентов действительно не был нужен дополнительный контроль.

Август еще немного походил по коридору, но так никого и не обнаружил. Даже там, где стояла свободная камера, в которой ему показывали действия стола на примере Руссо, было совершенно пусто.

Доктор Фостер уттомился от этих бесконечных блужданий и решил вернуться в палату, чтобы устроить допрос Оскару.

А тот уже его ждал.

–Где Амалия Левановна? – требовательно осведомился Август, не снизойдя поздороваться.

–Отдыхает, вероятно, – пожал плечами Руссо. – Должны же у неё быть выходные!

–Вы, по-прежнему, что-то от меня скрываете, Оскар Даниэльевич!

–Ладно, – покладисто согласился Руссо. – Давайте любой ваш вопрос. Отвечу, как есть. Только давайте это будет один самый важный вопрос. Я всё-таки настаиваю на том, чтобы ваш мозг работал без моей помощи.

–Хорошо, – почти обрадовался своей маленькой победе Август. – Расскажите мне о моей семье. Кто у меня был до комы, и кто остался в живых сейчас: родители, дети, жена, братья, сестры, троюродный дядюшка – меня устроит любая степень родства.

Руссо немного оторопел. Скорее всего, он не был настолько знаком с биографией Августа, чтобы сходу выложить всю родословную.

Оскар уже понял что сам загнал себя в ловушку этим импульсивным обещанием, но попытался выкрутиться.

–Вы одиночка, Август Мартович. В данный момент у вас не осталось ни одного живого родственника. Жены у вас никогда не было, насколько я осведомлен. Детей не было абсолютно точно, потому что, в ином случае, мы бы об этом знали.

Что ж, как и говорила Саманта, Руссо продолжал вести свою игру, убеждая пациента, что того никто не ждет. Его цели были прозрачны, как лед горного озера. Семья – опора и поддержка любого человека. Лиши его этого, и он окажется в полном подчинении.

Фостеру хотелось бросить Оскару все обвинения в лицо, размазать его аргументами и неопровержимыми доказательствами, но, помня о том, что внучка сказала об опасности для нее самой, он сдержал себя и решил зайти с тыла.

–Знаете, – задумчиво, как бы между прочим, протянул Август. – Я видел во сне девочку. Подростка лет двенадцати-четырнадцати. Мне кажется, у меня есть дочь.

–Исключено, – отрезал Руссо. Если бы у вас были дети, то, думаете, они бы вас не навестили в больнице? В вашей медицинской карте родственники не указаны. Мне жаль, Август Мартович, но у вас не осталось близких людей. Впрочем, у вас сейчас нет никаких воспоминаний, поэтому не о чем сожалеть. Наоборот, прекрасный шанс начать с чистого листа.

Август недоверчиво прищурился. С одной стороны, Руссо звучал очень убедительно. С другой, именно об этом и предупреждала Саманта. Оскар продолжил свою мысль:

–Поэтому постарайтесь найти кого-то в этом мире, кто вам нравится, и подружиться с ним. Тяжело, знаете ли, быть всегда одному.

Фостер покивал. Речь Руссо его ни в чем не убедила, но ссориться было невыгодно. И он решился еще на один вопрос.

Пожалуй, этот вопрос волновал его даже в первую очередь и с самого первого дня.

–Как я оказался в коме?

Он думал, что Руссо снова уйдет от ответа или начнет нести какую-то невразумительную ерунду, но тот лишь слегка приподнял брови и совершенно спокойно ответил:

–А вы еще не поискали информацию в сети? У вас же есть Ассистент. Я думал, вы давно изучили все статьи на эту тему. На вашем месте я бы именно так и поступил.

Август едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Как такая простая мысль не пришла ему самому в голову?

–Знаете, – едко заметил он. – Я что-то не додумался своим коматозным мозгом до такого изящного и простого решения. Если информация не такая уж и секретная, то может вы мне и расскажете, как было дело?

–Так у нас, вроде бы проблемы с доверием? Или уже нет? Ну, давайте, расскажу вам свою версию событий. Зря потрачу время, вы же все равно не поверите.

В две тысячи девяносто третьем году молодой, но уже весьма успешный гениальный врач Август Мартович Фостер изобрел вакцину от смерти. Да, именно так – вакцину от смерти.

Ни для кого не секрет, что любой новый препарат должен проходить массу испытаний в течение нескольких лет, прежде чем поступить в продажу. Сначала лекарство испытывают на тех, кого меньше жалко: на мышах, кроликах, собаках. Затем, после успешного преодоления этого этапа, к испытаниям подключают и людей. Процесс долгий, дорогостоящий, но необходимый.

По какой-то причине Август Мартович решил нарушить традиционный общепринятый порядок процедуры и вколол себе вакцину в обход протокола. К счастью, в тот день в больнице дежурила Амалия Левановна, тогда ещё просто Амалия – молодой амбициозный интерн доктора Фостера.

Увидев что ее наставник потерял сознание, она мгновенно сориентировалась и стала оказывать первую помощь, заодно подняв по тревоге всю больницу.

К несчастью, Август Мартович не очнулся. Его состояние несколько месяцев балансировало на грани жизни и смерти. Вакцина, дарующая, по задумке, бессмертие, чуть не убила своего создателя.

По записям доктора Фостера было установлено, что механизм действия этой вакцины основан на остановке биологического старения организма на клеточном уровне. Но целиком его записи не удалось расшифровать даже Амалии.

Однако, ей удалось выбить разрешение на помещение доктора Фостера в его же собственное изобретение – компенсаторную камеру. Так врач, который вколол себе неиспытанную вакцину, оказался на компенсаторном столе, который тоже еще не был испытан.

Этот эксперимент оказался гораздо более успешным. А может быть, Амалия Левановна была не такой авантюристкой, как ее наставник, и не пренебрегала медицинским протоколом, поэтому Август просто тихо лежал в коме и никого не тревожил.

Его состояние не ухудшалось, но и не улучшалось.

А Амалия продолжала работать над компенсаторной камерой, чтобы обеспечить своему наставнику наилучший уход. И всего за год добилась весьма впечатляющих результатов!

Так прошло 30 лет.

–Что же получается? – удивился Август. – Я сам себя чуть не убил собственным изобретением?

–Получается что так, – ответил Руссо. – Причин вашего странного поступка никто не мог тогда назвать. А теперь из-за вашей потери памяти мы и вовсе не докопаемся до правды.

Август недоверчиво хмыкнул:

–Вот уж странность на странности – гениальный доктор сошел с ума и решил испытать на себе препарат, которым даже мышей травить было жалко.

Оскар пожал плечами:

–Кто же вас гениев разберёт?

Август немного помолчал, а потом решил уточнить:

–Так я могу покинуть больницу? Или с моим здоровьем есть какие-то проблемы, о которых я не знаю?

–Конечно можете! – уверил его Руссо. – Но я бы порекомендовал вам еще пару недель побыть в больнице и понаблюдаться. Все-таки, с вашей памятью пока не все ясно, да и адаптация в обществе может быть некомфортной. Куда проще вам будет в стенах родной больницы пообщаться с людьми, привыкнуть к современным реалиям, а потом отправляться домой и начинать строить новую жизнь.

Руссо не запрещал Августу покинуть больницу, но не рекомендовал этого делать. Что, если он, все-таки, решил бы уйти? Фостер снова вспомнил испуганные глаза Саманты и ее предположения о том, что подозрительное поведение может повлечь за собой повторную кому, и решил не провоцировать такой исход.