Кристин Уэбб – С чистого холста (страница 14)

– Вряд ли, если они узнают, как ты уважаешь жирную пищу, – отвечает Бринн. – Ты же ходячая реклама сердечных заболеваний.

Сесили съедает еще палочку.

– О, у меня точно будет работа.

Пачка чипсов «Доритос», которые я захватила, чтобы съесть после уроков, громко шуршит, когда я ее открываю. Сесили попадет в хороший университет, а возможно, даже получит грант на обучение. А я? В лучшем случае это спорный вопрос. Особенно, если мне не удастся как следует подготовиться к выставке «Арт-Коннект». Я вспоминаю о панической атаке, которая случилась в пятницу вечером, и поеживаюсь. К первому ноября необходимо взять свою жизнь под полный контроль. Я смотрю на своих подружек и думаю, что произошло бы, расскажи я им правду. Что, если сейчас я могла бы обсудить с ними не картошку фри и университетские заявки, а таблетки, лежащие в кармане рюкзака, или реальную причину аварии? Разумеется, они поддержали бы меня, ведь так? Я знаю их с самого детского сада. Они для меня как члены семьи.

Моя настоящая семья не знает, как справляться с моими ментальными проблемами. Брент однажды зашел ко мне в комнату во время серьезной панической атаки, и до сих пор у него на лбу красуется шрам от туфли на шпильке, которой я в него швырнула. В свою защиту скажу, что он постоянно просил меня успокоиться, как будто мне самой этот выход не приходил в голову, и поскольку я расстраивалась все сильнее и сильнее, он в конце концов выдал: «Нат, какого хрена с тобой творится? Ты же абсолютно психованная».

Раньше он так со мной никогда не разговаривал. До этого самые серьезные ссоры у нас случались из-за того, с чем взять пиццу, или кто сегодня возьмет машину. На секунду я перестала плакать, потому что остолбенела от его тона, но потом заплакала еще сильнее. Сказала, что он худший брат на свете, подняла с пола туфлю и бросила прямо ему в лицо. Не буду спорить, это было глупо, но в тот момент мне показалось, что я вот-вот умру. Попробуй действовать логически, когда ты на сто процентов уверен, что сейчас умрешь, я на тебя посмотрю.

Мама считает, что в тот день он ударился головой о дверцу кухонного шкафчика. Не знаю, почему он ей все не рассказал, мы об этом случае больше не вспоминали. С тех пор, когда Брент слышит, что я плачу, он просто делает музыку погромче и запирает дверь, чтобы ничего не слышать. Так нам обоим проще.

Если даже семья меня не поддерживает, наверное, слишком самонадеянно считать, что этим будут заниматься мои подруги. Но с каким облегчением я поделилась бы секретом даже хотя бы с ними двумя. Так мне не пришлось бы нести этот груз одной. Я делаю глубокий вдох, взвешивая в голове все за и против.

Сесили встает и расправляет складки на розовых спортивных шортах.

– Я в них жирная?

Ясно, сегодня неподходящий день для серьезных разговоров. Тем лучше. Все равно я не знаю, с чего начать рассказ.

Так что я с радостью отвлекаюсь от своих забот и сосредотачиваюсь на шортах:

– Твоя задница – произведение искусства. Ни одни шорты на свете не способны сделать тебя жирной.

Кажется, мои слова ее не убеждают. Она думает, я сказала бы так про любые шорты (и это чистая правда). Шорты так коротки, что всем и каждому становятся видны ее идеальные загорелые ножки во всей длине. Вообще несправедливо: она ест сколько хочет, а ноги у нее по-прежнему идеальные. Она стоит перед шкафчиком с кубками и вымпелами и пытается рассмотреть свой зад в отражении.

– Там холодно? Куртку брать? – спрашивает она.

– Господи, – внезапно вспоминаю я, – вы в жизни не поверите, что случилось с курткой Тая.

– Какой еще курткой? – спрашивает Бринн.

– Той, на которую написала Петуния. – Меня начинает подташнивать от одного воспоминания, и тошнота усиливается, когда я продолжаю: – В химчистке в ней проделали дыру.

– Что-о? – Сесили перестает восхищенно рассматривать свой зад и садится. – Ты, наверное, шутишь.

– Да если бы.

В химчистке мне сказали, что с курткой работал новенький парень, и он взял состав для мебельной обивки, а не тот, что для одежды, более деликатный. Или что-то такое. Я была в таком ужасе, что плохо всю эту историю поняла.

– Куртка сейчас у меня в машине, – говорю я. – Что мне делать? Отдать ему испорченную вещь или выбросить, а Таю предложить денег на новую?

– А куртка была дорогая? Что, если дизайнерская? – Бринн выглядит озабоченной, но блеск в глазах ее выдает: она страсть как любит драму.

– Надеюсь, что нет. Мне отдали взамен пятьдесят долларов компенсации, но я не знаю, сколько может стоить его куртка.

– А ты ему уже сказала? – Сесили убирает волосы в пучок.

– Не-а. У меня его номера нет. Но сегодня мы с ним увидимся в студии у Су, тогда и расскажу.

Желудок снова сводит судорогой.

– А ты отрепетировала, что скажешь? – спрашивает Бринн.

– Нет, не репетировала. Я вообще старалась об этом не думать.

Черт, может, и правда надо было порепетировать? Сесили и Бринн точно это сделали бы. Блин. Что-нибудь придумаю, пока еду в студию.

– Куртка в любом случае была уродская, – говорит Сесили. – Работники химчистки ему типа одолжение сделали.

– Отличная идея, – отвечаю я с сарказмом. – Может, с этого и начну. Мол, привет, помнишь свою страшную куртку? Она испорчена. Не стоит благодарностей.

Сесили смотрит на фитнес-браслет, уточняя время.

– Три двадцать восемь. Пора идти на тренировку по чирлидингу. До скорого. Удачи с Модным Капитаном. – Она трусцой бежит к выходу и издалека бросает упаковку из-под картошки фри в мусорную корзину. Некоторые парни смотрят ей вслед. Мы с Бринн все еще наблюдаем за молчаливым фан-клубом Сесили, когда к нам подходит Элла.

– Привет.

Она небрежно бросает рюкзак на пол и садится на него. Сегодня на ней черные леггинсы с узором из роз, фиолетовая юбка и ярко-зеленое поло. Очень кричащий прикид. Она явно попыталась приручить свои волосищи и собрать их в хвостик, но многие кудряшки успешно вырвались на свободу.

– Ой, привет.

Я немного напугана.

Бринн ничего не понимает. Мы со многими болтаем после школы, но никто из этих людей не одевается так, как Элла. Я не уверена даже, что Бринн знает ее имя.

– Это Элла, – говорю я. – Ты же ее знаешь, да? Это сестра Хлои.

– Привет, Элла…

Бринн быстро умолкает, явно надеясь, что Элла объяснится и расскажет, почему она здесь уселась.

Элла кивает и салютует Бринн (неужели она и правда салютовала?), а потом поворачивается ко мне:

– Нормально, если я к тебе сегодня зайду? У меня нет домашки.

– У меня вечером рисование.

– До скольки?

– До шести.

Она кивает.

– Клево, тогда я зайду примерно в шесть пятнадцать, так?

Бринн кашляет, но я знаю, что она пытается кашлем замаскировать смешок. Я бросаю на нее красноречивый взгляд.

– Сегодня не получится, после студии я буду ужинать, делать домашку, а еще мне надо посидеть с университетскими регистрационными формами.

Элла вздыхает, как будто я доставляю ей массу неудобств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.