Кристин Ньюман – Что я делала, пока вы рожали детей (страница 36)

«Слушайте, мы моем руки три раза в день, потому что люди, мывшие руки раз в день, все умерли от чумы. И знаете что – мы-то еще живы».

Хозяйка сидела на одном конце стола, хозяин – на другом, и кроме нас, там присутствовало еще несколько иностранцев, не знакомых с этой семьей. Оказалось, что последняя часто принимает гостей, рассказывая посторонним людям, что такое ужин перед Шаббатом, и все очень веселы и милы друг с другом. Там были три 20-летние девочки, которые выросли в нерелигиозных американских семьях, но приняли веру, приехали в Израиль и из-за этого разошлись со своими родными. Эта семья принимала их сегодня.

Рейчел показала мне свою книгу о чистоте семьи для ортодоксальных евреек и сказала, что многие женщины за ужинами стараются подсесть к ней поближе, чтобы задать вопрос только об одном – о сексе. Поэтому я тоже подсела к ней поближе, и пока ее супруг рассуждал о Торе на мужской половине стола, и попросила рассказать ее о любви и сексе. Я поведала ей о своей жизни, о странных списках «за и против», которые все время мысленно составляла (а иногда и писала) относительно всех мужчин, с кем я встречалась, и спросила, что ортодоксальное сообщество думает об этом.

Рейчел ответила мне, что у них принято встречаться только с намерением жениться, и, следовательно, в их отношениях с самого начала нет недосказанности. Вы не сидите молча рядышком в кино, думая, сможете ли снять со своего спутника его ужасную рубашку. Вы задаете вопросы. И с первого свидания вы фокусируетесь всего на трех вопросах:

Мы хотим одного и того же от жизни?

Мы помогаем друг другу стать лучше?

Мы нравимся друг другу?

И все. В таком порядке. Нельзя выйти за кого-то просто потому, что он тебе нравится, это третий пункт в списке. И Рейчел сказала, что, поскольку вы не сближаетесь физически, а это «изматывает тебя эмоционально настолько, что ты не знаешь, правильно все или нет», вопрос очень быстро решается. Часто вас знакомят друзья или профессиональная сваха, так что ты многое узнаешь о потенциальном партнере еще до встречи с ним, расспрашивая его раввина и соседей, учителей и друзей – узнавая все. И затем, если он кажется тебе привлекательным и вспыхивает искра, то ты уже знаешь к тому моменту, что он хороший, надежный человек.

«Иначе же получается, что ты прыгаешь в постель с симпатичным парнем, с которым познакомилась на вечеринке, а на следующий день вдруг узнаешь, что для него главное – деньги, а для тебя – спасение мира, но так как ты смешиваешь в одно его взгляды и секс, то продолжаешь встречаться с ним, несмотря ни на что, год или два, прежде чем расстанешься, поскольку для него главное – деньги», – объяснила Рейчел.

Мы с Астрид переглянулись, кивая.

Я спросила ее о любви, ведь если вы женитесь спустя несколько свиданий после первой встречи, ты определенно еще не любишь человека. Ты лишь делаешь ставку, что когда-нибудь полюбишь. Я рассказала ей, как всю свою взрослую жизнь говорила себе: Я не ищу конкретного человека, я ищу конкретное чувство. Я хотела почувствовать, что поднимаюсь до небес от любви к кому-то. Я думала, что без труда пойму, что это правильный человек. Поэтому меня поразила идея, что пары обещают друг другу прожить жизнь вместе до того, как узнают друг друга поближе и поймут, смогут ли любить друг друга.

«В иудаизме ты учишься любить кого-то, отдавая, – ответила Рейчел. – Чем больше ты даешь человеку, тем больше ты в итоге его полюбишь. Если любовь – всего лишь чувство, а чувства меняются, тогда что? Любовь должна быть чем-то, что ты сама решила создать».

Еще она говорила о том, почему, на ее взгляд, процент счастливых браков выше в религиозных парах, чем в нерелигиозных: первым необходимо соблюдать столько правил, что это заставляет их действительно работать над своим браком. Начнем с того, что иудеи должны всю жизнь стремиться стать лучше, чтобы приблизиться к Богу настолько, насколько это возможно. И кроме того, мужчины обязаны удовлетворять своих жен сексуально. Таково повеление главных мудрецов. И еще они говорят, что мужчины должны удовлетворить своих жен до того, как получат удовлетворение сами. Кроме того, ты не можешь плохо говорить о своем супруге. Вы обязаны относиться друг к другу по-доброму, и вы обязаны помогать своей женщине, и вы не можете ругаться друг на друга, даже в компании своих друзей за бокалом вина. Бог это запрещает.

«Кроме того, мужчинам не позволено дотрагиваться до нас две недели в месяц, так что, когда у вас есть всего две недели в одной постели, это всегда прекрасно, – добавила она. – А другие две недели ты должен найти способ быть близким не в сексуальном смысле, что тоже очень важно».

Все услышанное от нее было невероятно интересным. И потом, когда я рассказала о своем двойственном отношении к браку в основном из-за страха потерять свободу, Рейчел сказала нечто поистине удивительное:

«Глубокое ощущение единства, которое возникает, когда ты заканчиваешь работать на себя и начинаешь работать над браком, не отнимает твою независимость. Оно освобождает тебя и позволяет быть тем человеком, каким ты являешься на самом деле. Оно стирает все эгоистичное и позволяет твоей душе сиять».

Мне безумно нравится эта женщина, но моим любимым человеком за столом была ее 15-летняя дочь. Она являлась волонтером, оказывающим первую помощь, – что важно в городе с такими узкими улочками, где не может проехать «Скорая», – и собиралась стать медсестрой однажды. Но у нее имелось хобби, которое она обожала, – бокс. Вот уж действительно неожиданно.

– Ты боксируешь с девочками? Мальчикам ведь нельзя тебя трогать, правильно? – спросила я у нее.

– Я занимаюсь с нерелигиозными мальчиками. Я получила разрешение от раввина, – объяснила она просто.

Оказалось, что дочь Рейчел в своей длинной юбке занимается с мальчиками пять дней в неделю по четыре часа в день, и ей преподает 60-летний тренер, которого она обожает, как отца. Я поразилась этой девочке – она была задиристой, и умной, и опасной.

«Ты – девчонка на миллион шекелей!» – сказала я ей в восхищении.

Два года спустя, в 17 лет, она вышла замуж, как и планировала. Ее мужем стал парень на 8 лет старше, которого семья Рейчел буквально усыновила, поскольку он был единственным ребенком в нерелигиозной семье. Он являлся завсегдатаем на их пятничных ужинах больше года, прежде чем начать встречаться с их дочерью. Молодой человек полагал, что его избранница старше, она думала, что он младше, но семья любила его, и мне рассказывали, что они все очень счастливы. Практически сразу у них родилась первая дочка. Девчонка на миллион шекелей больше не боксирует.

Теперь вопрос: хотела бы я выйти замуж в 17 лет? Надеюсь ли я, что моя дочь выйдет замуж в таком возрасте? Конечно, нет. Но эти женщины определенно обладали гораздо большим внутренним спокойствием, нежели я или Астрид. И глядя на их счастливые браки, которые начались не с этого «чувства», приходившего, видимо, с годами и расцветавшего столь пышно… я недоумевала.

Я могла бы писать об Израиле вечно. Я даже снова отправилась туда через три недели после возвращения, в бесплатную поездку, которую мне чудесным образом предложили во время первого визита. В обмен на нее я выступила на кинофестивале, рассказала израильским студентам-киношникам о том, как пишутся сценарии ситкомов, помогла им написать несколько шуток на занятии языком. Тогда была тяжелая ситуация с турецким флотом, поэтому когда меня представляли на фестивале, аудитории также объяснили, где находится ближайшее бомбоубежище. Израильские комедийные писатели, несмотря на нестабильное положение в стране, ехали целый час, чтобы послушать меня. Израильтяне как никто умеют ценить момент и закрывать глаза на возможную катастрофу. По статистике, они одни из самых счастливых народов в мире – что, как мне кажется, тесно связано.

Во второе мое посещение мне пришлось уехать на неделю раньше, чем я планировала, потому что я получила работу над сериалом «Чак», совершенно новом типе шоу для меня. На интервью я много говорила об Израиле, о Моссаде (а «Чак» – это сериал о международном шпионаже) и обо всем, что я узнала от людей, которых встретила в этой стране. Таким образом, я получила работу частично из-за новых историй, с которыми я вернулась из Израиля.

Аргентина оказалась первой страной, которая изменила мою жизнь. Она навсегда останется для меня особенной, потому что была первой, но Израиль напомнил мне, что в мире есть еще тысячи удивительных мест. И знакомство с ними всегда поможет мне избавиться от грусти. Последние полтора года, вялые в карьерном плане, были лучшими с точки зрения путешествий: шесть недель в Новой Зеландии, три в Австралии, одна в Исландии, одна в Шамони, три в Израиле. Комедия умерла, но мои планы относительно поездок только росли. Израиль встряхнул меня и вернул интерес к жизни.

Ну а тогда, в своей первой израильской поездке, поменяла ли я билеты, как обычно, и осталась ли еще на неделю после отъезда Астрид? Конечно. Действительно ли прошло меньше 24 часов после вылета ее самолета, когда я уже спала с израильским солдатом и барменом по имени Инон? Да. Представился ли он, протянув мне руку через стойку своего кошерного бара и сказав: «Меня зовут ИН. ОН»? Да. Кончил ли он внутри меня, пока я сидела на его кухне? Да. Слушайте, если вы еще не поняли, я хочу сказать: ты знакомишься с людьми намного быстрее в одиночестве. Но в данной поездке парни были лишь сноской в конце текста.