Кристин Ньюман – Что я делала, пока вы рожали детей (страница 20)

Однако вернемся в Сальвадор, который когда-то был столицей Бразилии. Мы втроем провели несколько дней в этом ярком и очень красивом городе, ранее служившем портом для ввоза рабов, в результате чего Сальвадор испытал на себе бо́льшее влияние африканской культуры, чем вся остальная страна. Еда, танцы, клубы – все это отдавало жаркими ритмами Африки в ее самых сексуальных аспектах. На улице играли барабаны, и повсюду танцевали полуголые люди, как будто на улицах города не прекращался карнавал. Большие мамочки в белых тюрбанах и длинных белых одеждах угощали невероятными moquecas – острыми блюдами с карри и кокосом – прямо из огромных котлов на открытом огне, а удивительно мускулистые мужчины занимались капоэйрой. Мы тоже прониклись местным колоритом: танцевали самбу, заводили новых друзей, выслушивали бесконечные предложения от местных мужчин, жаждущих отправить нас домой с бразильскими детишками в животах, потеряли несколько украшений на уличной вечеринке – и затем Кейт наконец отправила последнее письмо своей собаке и мы отправились на остров Тинаре.

Тинаре – это часть очень впечатляющего архипелага. В океане вокруг островов движется множество плавучих кафе, где подают устриц, а на белоснежных пляжах больше пальм, чем людей. На островах запрещены машины, поэтому вдоль пляжей повозки тянут ослики. Главный город – Морро-де-Сан-Паулу – пестрит десятками мужчин в поло с тележками, на которых красуется надпись «такси». Они сажают вас перед собой в эту тележку и толкают ее по главной улице (песчаная тропка между двумя рядами ресторанчиков и магазинов) вдоль пляжа, к вашей pousada (гостиница. – Прим. ред.).

Вы даже не надеваете обувь. Когда приходит время обедать, вы прогуливаетесь по пляжу, пока не наткнетесь на парня с рыбой и кокосами, потом ложитесь на песочек, попивая кокосовую воду, а он жарит вам обед. Когда приходит время ужинать, вы лишь поправляете на заднице свое бикини и отправляетесь в ресторан.

Мы с Эммой и Кейт ужинали на пляже, когда на горизонте появился мой первый бразильский бойфренд. В ресторане выступала группа блестящих поджарых мужчин в цунгах, играющих на медных духовых инструментах и барабанах, а мы не могли отвести от них взгляд. В ресторанах Морро вообще не бывает барабанщиков в штанах или шортах, что, на мой взгляд, давно стоит указывать в рекламных брошюрах об этом месте.

Но несмотря на эти отвлекающие факторы, я все равно заметила Криштиану. Он открыто разглядывал мои прелести, игриво улыбаясь своей белозубой улыбкой конкистадора. Для меня такое поведение было внове. Вернувшись домой, я чувствовала себя смущенной из-за его пристального взгляда, словно говорившего «подойди ближе». Я же в такие игры играть не умею. Однажды, зайдя в один лос-анджелеcский бар, я начала, как мне казалось, налево и направо кидать невероятно сексуальные взгляды, пока меня не остановила женщина и не спросила: «Вы в порядке? Создается впечатление, что вы сейчас расплачетесь».

Так что нет, я не мастер сексуального лица. И тем не менее курортная версия Кристин очень даже неплоха.

Вернемся к Криштиану. За несколько лет до описываемых событий мой приятель Феррис Бьюллер возил толпу народу в Рио на Новый год. Он рассказывал мне о загадочном феномене, произошедшем с ними в той поездке – он и его не менее симпатичные приятели заходили в бар и быстро окружали группу великолепных бразильских женщин. Я наблюдала подобное в барах по всему миру и знаю, как это обычно происходит. Но в Бразилии что-то было не так. После 20 минут радостного поглощения алкогольных коктейлей и флирта женщины отходили, заговаривали с другими мужчинами и спустя несколько минут покидали бар с ними. Вечер за вечером мои американские друзья смотрели на это, пока в конце концов не спросили бразильскую женщину, почему все они уходят.

– А вы целовали приглянувшихся вам девушек до того, как они уходили?» – спросила она.

– Нет, мы всего несколько минут болтали, – отвечали они.

Женщина рассмеялась. В Бразилии, если парень не схватил и не поцеловал тебя через несколько минут после знакомства, это значит, он не заинтересовался.

Поэтому все те девушки искали себе другие пары.

Я не могла рассказать данную историю Криштиану, потому что он не говорил по-английски. Но он и без слов смог подтвердить, что бразильские мужчины и на самом деле ведут себя именно так. С одним дополнением – они не просто целуют тебя, а сразу, прямо на людях переходят к более откровенным ласкам. И еще один сюрприз – действуют они не по привычному шаблону. Бразильцев не интересует женская грудь. К такому заключению мы пришли с моими попутчицами, каждая на основе своего опыта. Для девушки, считающей, что грудь является центром всей физической жизни, это по-настоящему необычный опыт. Возможно, когда ты родился в стране, где изобрели стринги, ты проводишь слишком много времени, пялясь на задницы, и забываешь обо всех остальных частях тела. И, как я уже говорила, бразильские попы и та уверенность, с которой они выставляются напоказ, великолепны. Что же происходит на практике? Представьте себе американку, которая обжимается со своим бразильским конкистадором в пляжном баре, и вот через пять минут его руки перестают держать ее лицо, пропускают базу, к которой мы привыкли, и отправляются прямиком в штаны. Что достаточно неожиданно, скажу я вам.

Краткое отступление о «базах»[18]. Я обнаружила, что взрослые люди занимаются чем-то непонятным, когда мне было 15 лет – мне все продемонстрировала моя собственная мама, когда я пораньше вернулась после школы и застала ее с любовником мексиканско-венгерского происхождения в самом разгаре веселья. Надев одежду, она сказала, что мне стоит с этим подождать, пока я буду постарше и влюблюсь в кого-нибудь, чтобы испытать физическую близость с мальчиком. А она – уже взрослая женщина и может пробовать что-то новое с новыми людьми. «Взрослые люди не просто за ручки держатся», – подытожила моя мать. И она была права – не просто.

Поэтому передо мной стоял сложный выбор: как я уже говорила раньше, в США я веду себя достаточно пристойно. Тогда как курортный вариант Кристин не волновался о переходе от первой базы сразу к хоум-рану, дома я совсем не собиралась спать со всеми, кого целую. Для начала мне требовалось узнать парня поближе. Возможно, дело было в том, что порой я встречалась с несколькими мужчинами одновременно, а спать больше чем с одним человеком – это уж чересчур. Так что порой мне приходилось говорить «нет». И в то же время было смешно: я – взрослая женщина, которая по какой-то причине рисует оградительные линии на песке вокруг своего тела. «Ты можешь трогать меня здесь, но не здесь» – похоже на свидание в старшей школе. Взрослые подобных вещей не говорят. Так вот, как найти равновесие между стеснительностью и вседозволенностью? Я пришла к новой и усовершенствованной системе баз после разговора со своим другом-геем, который поведал мне, что у геев все несколько иначе. По его словам, первая база для них – это оральные ласки, вторая – анальный секс, третья подразумевает третьего участника, а хоум-ран – это довольно сложно, и для него нужна еще пара и танцовщик гоу-гоу. Конечно же, думаю, перечисленная классификация не является для геев всеобщей, но выяснялось, что путь становится гораздо короче, когда женщины оказывались не при делах. Как и в других истинно мужских занятиях – скажем, на войне, где события развиваются очень стремительно.

Лесбийская теория баз, как мне рассказывали, включает в себя много совместных ванн и игрушек на первой и второй базах, а затем, при переходе к третьей, покупку дома и посадку огорода. Хоум-ран в данном случае – это когда вы вообще перестали заниматься сексом и открыли книжный клуб.

Гейский вариант натолкнул меня на мысль составить теорию баз для уже взрослых леди, которые разрываются между тем, что они уже взрослые, нуждающиеся в сексе дамы, но при этом не хотят стать похожими на единственный в деревне велосипед. Моя новая теория основывалась не на том, какую часть вашего тела потрогали и чем, но где с географической точки зрения интимный акт имел место.

То есть все, что происходит на людях, либо, скажем, в машине или на крыльце, – это первая база; все действия, совершаемые где-то в доме – например, на кухне, на полу, на диване, – вторая база, а вот переход в спальню – уже третья. Если вы вместе заснули – это хоум-ран.

Данная система, на мой взгляд, очень осмысленна, поскольку, вместо того чтобы раздавать части своего тела, как отметки на марафоне, вы рассматриваете интимное продвижение с точки зрения вторжения в ваш дом и в вашу жизнь. А последнее представляется мне наиболее важным.

Поэтому да, если вы остановились на крыльце, то можете закончить на первой базе. Неплохо, правда?

Как бы то ни было, Криштиану пропустил весь второй уровень и сразу отправился в «старшую школу» в первый же вечер, прямо в баре. (Что в теории взрослых леди все еще первая база!) Я оглянулась, смущенная, на сотню людей вокруг, но они полностью сосредоточились на своих руках в чужих штанах, и на нас никто даже и не смотрел. Эмма и Кейт, видимо, изучали новые уроки относительно пропущенных баз в других концах бара, и просто чудо какое-то, что мы вернулись в отель без дополнительных игроков в команде.