Кристин Ньюман – Что я делала, пока вы рожали детей (страница 10)
4. Вы знаете своих попутчиков и не станете противостоять их желаниям/нуждам/расписанию чаще, чем того требуют обстоятельства. Если вы решите, что хотите делать что-то другое, то вы просто скажете им об этом в очень простой форме, чтобы ваши слова не прозвучали как угроза или проверка ваших отношений.
5. Вы способны преодолевать трудности. Разобраться с картой, заказать блюдо в меню на совершенно непонятном вам языке, найти туалет, поезд или замок.
6. Вы знаете, во сколько вам обойдется поездка, и можете ее себе позволить. В противном случае ехать не стоит. И наоборот, если ваши попутчики более стеснены в средствах, вы можете пожертвовать своим комфортом ради того, чтобы быть вместе с ними. P.S. Симпатичные одинокие путешественники практически всегда останавливаются в самых простых местах. Если вы ищете таких людей, то шиковать не стоит.
7. Вы в курсе культурных различий и хотите в них погрузиться. Вы не станете разгуливать в коротеньких шортах в Шаббат возле Стены Плача. А на пляже в Бразилии вы наденете купальник, открывающий вашу попу, Зная тем не менее, какую ее часть уместно демонстрировать.
8. Вы ведете себя прилично, взаимодействуя с местными служащими отеля, проводниками в поезде, гидами и прочим персоналом. Это нужно и для вашей выгоды, и для поддержания репутации американских путешественников за границей, и просто для хорошего настроения. Улыбайтесь, даже столкнувшись с неприятной ситуацией. Данный совет был особенно актуален для американских туристов во времена Джорджа Буша, когда весь мир считал, что мы либо тронутые, либо повернуты на разрушении мира. (История из тех темных времен: как-то в Греции я, возвращаясь к своему столику в кафе, обнаружила, что Эмма разрешила сидящему по соседству симпатичному греку взять со стола мой фотоаппарат. Он направил камеру прямо себе в штаны и сделал снимок. После чего вернул мне его со словами: «Покажите это своему Бушу».)
9. И последнее правило, самое важное для меня: вам следует чаще отдаваться на волю случая и отказываться от запланированного расписания, чтобы пережить нечто невероятное. Да, вы пропустите чертов водопад, но если вас пригласили в гости к багамской семье на построждественское барбекю, где вы будете танцевать с тремя поколениями местных жителей во дворе старинного дома, оно того стоит. Вы победили. Забудьте про гребаный водопад.
Так вот, Салли не придерживалась ни одного правила из данного списка. Она никогда не ела, не спала и не двигалась одновременно со мной и Эммой. Она патологически не замечала, чего хотят люди вокруг. Она поругалась со всеми, с кем вступала в контакт, в отелях и на вокзалах, в такси и музеях. Мы провели все две недели поездки, постоянно за нее извиняясь.
Мы возлагали большие надежды на наше путешествие, когда приземлились в Лондоне, где должны были провести несколько дней, разогреваясь перед новогодней вечеринкой в Париже. Но большую часть времени мы пытались вытащить Салли из постели. Она никак не могла привыкнуть к смене часовых поясов и постоянно принимала снотворное. Пару раз мы пытались оставить ее выспаться, а сами отправиться кутить, но она обязательно просыпалась и настаивала на том, чтобы пойти с нами – хотя мы уже стояли в дверях одетые. Мы снимали пальто и ждали, пока Салли примет долгую ванну. Так что наш день начинался хорошо за полдень.
Однажды вечером, через пару часов после пробуждения Салли, мы отправились поужинать в Сохо, в один тайский ресторанчик, в котором все рассаживаются за общими длинными столами. Нас посадили с группой из шестерых жителей Маврикия – островного государства в Индийском океане, примерно в 2000 км от берегов Африки. Эта страна приютила потомков эмигрантов из Индии, Африки и Франции. Сидевшие с нами за столом ребята были прекрасным воплощением этого смешения. Им всем было от 20 до 30 лет, и большинство из них работали барристерами[11]. С вами никогда не случалось такого: человек говорит тебе, что он юрист, и сразу становится очень скучно, а когда ты слышишь от него, что он барристер, возникает чувство, будто ты встретилась с Колином Фертом?
Одна из девушек в компании пришла туда со своим младшим братом – привлекательным 20-летним, по-декадентски выглядящим юношей, живущим в Нью-Йорке. За ужином мы подружились, и я положила глаз на весьма симпатичного, черноглазого 24-летнего Николаса, который попросил меня сделать с ним фотографию, где он целует меня в щеку. Мне показалось, что это просто отличная идея. После ужина он пригласил нас потанцевать.
Николас предложил отправиться в клуб по соседству, где, по его словам, играл обалденный диджей-бисексуал. Идеальный вариант для нашей компании натуралов и одного гея из Нью-Йорка. Поэтому наша новообразованная группа из девяти человек отправилась в полный радужных огней клуб, с зеркальными полами, потолком и стенами – все его посетители были такими же «би», как члены группы Village People. Но диджей и правда был великолепен, поэтому я ухватила своего барристера и отправилась на танцпол.
Основная прелесть гей-клуба состоит в том, что ты никоим образом не можешь вести себя развратнее всех. Николас был чертовски хорошим танцором, наши тела извивались в одном ритме, совсем близко. На этой плодородной почве очень быстро мы перешли к поцелуям. На вкус он напоминал апельсиново-ванильный леденец, что мне показалось весьма сексуальным. Если честно, я думаю, что подобные развлечения на танцполе – одна из лучших вещей в мире. Конечно, они не для высокоморальных барышень.
У меня со времен колледжа сохранилось больше, чем мне хотелось бы, фотографий, на которых я, на 10 килограмм тяжелее, извиваюсь в руках какого-нибудь американского мальчишки: глаза в кучку, помада размазана по щекам, сосок выскочил из-под платья без бретелек, которое я одолжила у более стройной соседки по комнате…
В общем, не супер. Но в том гей-клубе в Лондоне, среди почти тысячи обжимающихся мужчин я могла спокойно обвиваться вокруг ноги незнакомого парня и все равно выглядеть как одна из дочерей приличного семейства в
По дороге в уборную мне пришлось пробираться через толпу ласкающих друг друга мужчин. Это напомнило мне времена, когда мы детьми любили ночью купаться в море, кишащем маленькими рыбками. Мы визжали, пробираясь через стаи крошечных рыбок, скользящих по нашим рукам… Вот идти через тот танцпол было примерно так же, только там встречалось больше локтей и автозагара.
Как бы то ни было, я добралась до женского туалета, на котором висели две таблички: «женский» и «вход только для женщин!!! Не для МУЖЧИН!!!» Я с трудом толкнула дверь, потому что все помещение от стены до стены было забито мужиками.
Но я все же проложила себе путь в туалет, сделала свои дела под звуки чьего-то соития и даже смогла выбраться обратно за столик к Эмме, Салли и нашим новым друзьям. Николас и Радж, юный нью-йоркский гей, болтали с двумя пожилыми джентльменами; Леони, сестра Раджа, смотрела на них, пораженная.
«Бедный Радж, эти парни его так не оставят. А вон тот ему в отцы годится».
Радж что-то шептал этому «отцу» на ушко, улыбаясь. Что бы он ни говорил, пожилой мужчина тоже улыбался.
Леони выглядела смущенной и пристально наблюдала за братом, однако постепенно ее лицо прояснялось. И тогда мы поняли, что она не только не знала об ориентации своего брата (что было столь же заметно, как то, что у него две ноги и две руки), но и что вообще весь этот вечер был устроен с целью помочь ему открыться перед сестрой. Мы уставились на компанию с Маврикия.
Леони начала раскачиваться из стороны в сторонку, пытаясь успокоить себя словами вроде «я в океане среди дельфинов, я в океане среди дельфинов», и закинув в себя маргариту, снова стала смотреть на брата и горячего загорелого дедулю рядом с ним.
Мы шепотом обсуждали, как странно, что она не замечала настолько очевидного факта. Я попыталась обратиться к Николасу, но он меня полностью игнорировал, общаясь со своим серебристоволосым приятелем… очень близко. И вдруг я поняла, что и сама не замечала чего-то очевидного.
В ту ночь я спала рядом с Эммой.
Салли же привела домой барристера. Они сняли соседний номер на два часа, которые нам понадобились, чтобы собраться. Мы уже собирались покинуть номер, чтобы ехать на поезде в Париж, когда вернулась Салли – буквально за пять минут до выхода. Поняв, что потеряла в соседней комнате сережку, она позвонила на ресепшн и попросила впустить ее туда. Но номер был записан на имя барристера, который уже ушел.
«Девчонки, как звали того парня?» – спросила она нас раздраженно, все еще вися на телефоне.
Мы не знали, как его зовут, поэтому ей пришлось поорать на ресепшн еще какое-то время: «Да, я не знаю, как его зовут! Вы видели, как мы два часа назад направлялись туда с этим парнем, и я была с ним в номере, так дайте мне зайти!» Очевидно, ее больше волновала сережка, чем собственное достоинство.
Ладно, давайте не будем отвлекаться на мои несексуальные приключения с маврикийскими геями. Я отправилась в Европу, потому что рассчитывала провести там романтичный новогодний вечер с мужчиной своей мечты. Спустя несколько месяцев после знакомства мы с ним пока