Кристин Миллер – Семь правил несерьезных отношений (страница 12)

– Они как стервятники! – Лукас сидел на самом краю одного из шезлонгов, будто нервная птица, готовая в любой момент вспорхнуть. На его кудрях с проседью покоились солнцезащитные очки от Армани. – В половине случаев они просто выдумывают всякую хрень. Представьте, в прошлом году мама потащила меня в Лондон на гала-концерт, так они раскрутили целую историю о моих так называемых «отношениях» с дочерью премьер-министра. Нас сфотографировали выходящими из концертного зала одновременно, но я клянусь вам, мы даже ни единым словом не обмолвились!

– Самая нелепая часть рассказа – это предположение, что кто-то может заподозрить его в «отношениях», – пробормотала Отэм, скрестив руки на груди.

Я притворилась, что смеюсь, но вышло неубедительно. У меня самой был довольно скромный опыт «отношений», так что я не чувствовала, что вправе смеяться над Лукасом.

Однако вряд ли он нас вообще услышал.

– Опять-таки, вся та чушь, которую, как они настаивают, наговорил мой отец после расставания с мамой… – Он помешал соломинкой пенистый коричневый напиток, который официантка назвала «Молоком буйволицы», причем ей пришлось несколько раз заверить Лукаса, что в нем нет настоящего буйволиного молока[36]. – Вы замечали, что они никогда не приводят прямых цитат? Это всегда «источник, близкий к семье» или типа того. Всегда и все они выковыривают из собственных жоп!

– Но твоя мама действительно изменяла ему, разве нет? – спросил Деклан. Откинувшись на спинку другого шезлонга, он ковырял бумажную этикетку на свежей бутылке «Пасифико» со скучающим видом. – В газетах были ее фотографии с мальчиком в бассейне и все такое…

Лукас пожал плечами.

– Какое дело до этого публике?

– Если личность публичная, то и скандал выйдет публичный, – заметил Деклан. – Одного без другого не бывает.

В этот раз наши с Декланом мнения, кажется, совпали. Его глаза остановились на мне, словно почувствовав мое внимание, и мы обменялись взглядами через бунгало. Я бы не сказала, что это было похоже на проявление товарищества, – скорее, к нам обоим одновременно пришло понимание, что следующие две недели придется проводить в разношерстной компании людей, в которой добровольно мы, скорее всего, не оказались бы. Да и с Декланом Уолшем в других обстоятельствах я бы обмениваться взглядами не стала. Но так уж вышло.

Тем не менее, мы посмотрели друг на друга… и еще быстрее отвели глаза. Притворившись, будто заинтересовались разговорами других людей.

– Мы не подписывали никаких документов с согласием на такую трактовку, если ты об этом, – возразил Лукас.

– Конфиденциальность в век Интернета – тема сложная. Сплетни запретить не получится.

С этой проблемой я была слишком хорошо знакома – причем двояко. Мы с Джо столкнулись с изрядной долей сплетен с тех пор, как стали интернет-персонами, но, с другой стороны, упорство Лукаса в защите изменщиков просто вывело меня из себя. Я получила собственный опыт общения с родителями-неудачниками и была мало заинтересована в их покровительстве. Мое личное отвращение к обязательствам коренилось в убеждении, что, если уж вы собрались связать себя с кем-нибудь этими самыми обязательствами, то будьте любезны их соблюдать.

Я перестала слушать разговор, уткнувшись в свой бокал. Допив мичеладу, я встала, чтобы заказать еще выпивку, и когда уже направилась к бару на открытом воздухе, взбивая босоножками мелкий песок, Деклан меня окликнул:

– Эй, ты не могла бы принести мне еще пива?

Я притворилась, будто не услышала.

Динамики над баром пели для гостей серенаду «Red Red Wine», но нигде поблизости бокалов с вином не наблюдалось. Столешница бара была заставлена полупустыми стаканами с тропической жижей, украшенными ломтиками ананаса и коктейльными зонтиками на зубочистках. Загорелые обнаженные плечи жались друг к другу. Люди, только что вылезшие из воды, были одеты в бикини и плавки, а некоторые – в плавательные костюмы. Я протиснулась на свободное место и подозвала барменшу. Это была та же девушка – с лохматыми обесцвеченными волосами. Она занималась смешиванием коктейлей, но кивнула в мою сторону, давая понять, что слушает.

– У вас должен быть открытый счет. – Музыка из динамиков гремела так громко, что мне пришлось повысить голос. – Либо на имя «Андерсон», либо «Эрнандес». Может, и то и другое.

Или вообще – на «Фигероа», учитывая, что в скором времени это будет фамилия Джо. Но я решила, что не стоит утомлять девушку именами. Барменша открутила крышку стального шейкера и подошла к кассе, возле которой лежала стопка кредитных карточек.

Ее голос глушила музыка.

– Таких не вижу.

– Не на карточке.

Она повернулась и посмотрела на меня. Возможно, просто не расслышала.

Я перегнулась через стойку, угодив руками во что-то липкое.

– Не на карточке!

Несколько голов повернулись на мой крик. Было бы намного удобнее, если бы я могла просто светануть браслетом.

– Я расслышала и в первый раз, – ответила барменша, наливая неоново-голубой напиток из шейкера и добавляя в него вишенку.

Затем она передала стакан через стойку одному из гостей и приняла двадцатку, не обменявшись с ним даже зрительным контактом, не говоря уже о каких-либо словах. Вытерев руки о фартук, она подошла ко мне поближе и оперлась о стойку. На ее предплечье была выбита цветная татуировка в виде оранжевых калифорнийских маков.

– Ты из компании Рене. Ютуберша или типа того?

Мне был слишком хорошо знаком этот тон. Точно так же пренебрежительно говорил парень в «Голубом Зале», когда обозвал меня знаменитостью. Это была особая разновидность едва скрываемого презрения, которое люди испытывали к нам, – даже не особо понимая, чем мы, собственно, занимаемся. Блогеры – это же какие-то ненормальные. В том-то и заключается особенность интернет-известности – нам вовсе не обязательно нравиться людям, даже если они просматривают наши профили и обсуждают нас в «Твиттере». В свою очередь, это только раздувает пламя алгоритма и заставляет хейтеров ненавидеть нас еще больше. Какой-то порочный замкнутый круг.

Я почесала лоб, испытав лишь легкий дискомфорт.

– Мы подкастеры, – уточнила я. – Как я уже сказала, у вас должен быть открытый счет.

Челюсть барменши дернулась, будто она хотела что-то сказать, но сдержалась и перешла на стандартный вежливый тон для обслуживания клиентов:

– Чем могу помочь?

Я не заглядывала в меню и даже не хотела тратить время на его изучение.

– Клубничную «Маргариту», – сказала, поскольку это был первый напиток, пришедший мне в голову. – Со льдом. И побольше соли по краям.

Барменша развернулась и занялась своим делом. Ни кивка, ни подтверждения заказа, но она взяла «Гран Марнье»[37] с текилой и принялась смешивать. Я облегченно выдохнула.

Я никогда не стремилась стать инфлюэнсером с так называемым брендом и множеством спонсорских услуг; все, чего я хотела, – это вести легкомысленный подкаст с лучшей подругой. Но поскольку мне стопроцентно приходилось сталкиваться со всеми негативными побочными эффектами, то разве я не имела права время от времени пользоваться и привилегиями? Попробуйте меня осудить за то, что иногда я это делаю. Меня жали плечами со всех сторон разгоряченные потные незнакомцы, но я ведь тоже в отпуске. В бесплатном отпуске, напомнила я себе – независимо от того, насколько сильно этот остров напоминал мне о тех вещах, о которых лучше было бы не вспоминать. Заграничные пальмы гипнотически покачивались на ветру, а мелодию, звучавшую из динамиков, сменила песня «Don’t Worry, Be Happy». Все здесь было тщательно продумано для того, чтобы люди оставляли свои проблемы далеко на материке. Наверное, стоит позволить острову творить его волшебство.

К тому же у меня имелись дела поважнее, чем размышления о хамоватых барменшах. Например, как осуществить эту штуку о жизни без правил. Для нарушения правил прежде всего надо найти испытуемого. Я оглядела парней в баре. Мне нужен был кто-то:

а) привлекательный – как ради меня самой, так и для того, чтобы выложить пару фото в наши социальные сети для некоторого оживления интереса перед предстоящим сезоном, и

б) предпочтительно тот, кто не исчезнет в ближайшие пару недель, чтобы обеспечить достойную основу для некоторого количества контента. Если повезет, то к концу моего отпуска он будет умолять о пощаде, и тогда – бдыщ! – у меня появится очередная замечательная и поучительная история для наших слушательниц.

К сожалению, сейчас выбор в баре выглядел довольно скудно.

– Ты заказала для меня пиво? – раздался басовитый голос так близко, что я ощутила ухом чужое дыхание и чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Не делай так больше, – огрызнулась я, хотя в основном испытала облегчение, обнаружив, что сзади стоит Деклан, а не какой-нибудь незнакомый мужик. – И нет, я не заказывала для тебя пиво. Во-первых, я не играю в официантку ни для одного из мужчин, а во-вторых, если бы я даже захотела кого-нибудь обслужить, то точно не тебя.

– Как жаль.

Он плечом протиснулся к стойке и встал возле меня так, что мы оказались зажаты между незнакомцами, соприкоснувшись друг с другом обнаженными руками. Затем поднял палец, чтобы привлечь внимание барменши.

– «Пасифико», пожалуйста.

Его она о счете даже спрашивать не стала. С видом «ваше желание для меня закон» она наклонилась к мини-холодильнику, достала пиво, открыла пробку и подала, прежде чем потрудилась долить мою «Маргариту». Я сжала губы. Такое отношение не было для меня неожиданностью, но все равно раздражало.