Кристин Лакруа – Попаданец и волшебный будильник (страница 4)
— Ой! Прошу прощения! Я не хотел вас напугать! — воск драконьего дыхания вырвался изо рта в виде аккуратного колечка дыма.
Антон сглотнул.
— Ты... говорящий?
Дракон смущённо потупил взгляд.
— Ну да. А что тут такого? Все говорят. Просто большинство предпочитает кричать «Гррр!» и сжигать деревни. Это так... банально.
Он аккуратно сложил перо и свиток.
— Я Пых. Местный поэт. Пытаюсь написать оду о красоте утренней росы на паутине. Но муза сегодня не в духе.
Антон вышел из-за камня.
— Я Антон. Приятно познакомиться... поэт.
Пых оживился.
— О! Новый слушатель! Хотите, я прочту вам черновик? Там есть потрясающая метафора: «роса — это слёзы неба, которые оно проливает от одиночества».
Антон представил эту картину и решил, что дипломатия сейчас важнее поэзии.
— Это... очень глубоко. Но я, к сожалению, спешу. Мне нужно попасть в Архив Судьбы.
Пых грустно кивнул.
— Да, все туда спешат... А потом выходят оттуда с квадратными глазами и бормочут что-то про налоги на предначертание. Опасное место.
Вдруг Пых насторожился и принюхался.
— Постойте-ка... От вас пахнет... кофе? И отчаянием? Вы ведь попаданец?
Антон кивнул.
— Как вы догадались?
Пых усмехнулся, выпустив колечко дыма в форме знака вопроса.
— У меня нюх на таких. Мы, творческие натуры, всегда чувствуем родственную душу в этом мире бюрократии. Знаете что? Я пойду с вами!
Антон удивлённо посмотрел на дракона-поэта.
— Ты? Но зачем?
Пых расправил крылья и гордо вскинул голову.
— Во-первых, мне до смерти надоело писать оды про росу. Нужны новые впечатления! А во-вторых... — он заговорщически понизил голос. — Говорят, в Архиве Судьбы есть отдел «Утраченных черновиков». Вдруг там завалялась пара гениальных строк для моей поэмы?
Антон подумал пару секунд. Путешествовать с драконом (пусть и поэтом) было определённо веселее и безопаснее, чем в одиночку.
— Договорились! Вдвоём против бюрократии — уже команда!
Пых аккуратно свернул свой свиток, убрал перо за ухо (гусиное перо за драконьим ухом выглядело сюрреалистично) и поднялся на лапы.
— Тогда в путь! Только давайте договоримся: если встретим кого-то опасного, я буду импровизировать стихи-страшилки. Говорят, от них у гоблинов случается несварение метафор!
И они двинулись дальше в туман: человек в домашней футболке и дракон-поэт с пером за ухом, готовые к новым абсурдным приключениям на пути к Архиву Судьбы.
Глава 5. Архив Судьбы и очередь в вечность
Тропа вела всё выше и выше. Туман, казалось, только сгущался, но Пых, обладая врождённым чувством направления (и отличным обонянием), уверенно шагал вперёд, оставляя за собой цепочку аккуратных трёхпалых следов и лёгкий запах жжёной бумаги — побочный эффект поэтического вдохновения.
— Знаешь, Антон, — задумчиво произнёс дракон, перепрыгивая через поваленное дерево, — я всегда считал, что судьба — это нечто величественное. Рок, фатум, нити, которые плетут богини... А тут — Архив. Бюрократическое такое название. Как «Склад списанных мётел» или «Отдел по учёту потерянных носков».
— В этом мире всё через канцелярию, — вздохнул Антон, отряхивая с футболки налипшую паутину. — Даже магия требует лицензии.
Наконец, за очередным поворотом туман расступился, словно театральный занавес. Перед ними открылась огромная долина, окружённая неприступными скалами. В центре долины стояло колоссальное здание. Оно было похоже на помесь готического собора и советского НИИ: стрельчатые окна соседствовали с рядами одинаковых бетонных блоков, а на крыше вращался огромный флюгер в виде песочных часов.
Над входом висела вывеска, сделанная из кованого железа: «АРХИВ СУДЬБЫ». А чуть ниже, шрифтом помельче: «Приём населения: с 9:00 до 17:00. Перерыв на чай: 13:00–14:00. Выходной: Судный день.»
Но самое впечатляющее было не это. От дверей Архива и до самого горизонта тянулась очередь. Она была не просто длинной — она была бесконечной. Люди (и не только), стоявшие в ней, выглядели уставшими и безразличными. Кто-то дремал стоя, кто-то читал потрёпанные свитки.
— Ого... — только и смог выдавить из себя Антон.
Пых прищурился.
— Смотри-ка! У них тут даже номерки выдают.
И правда. У самого входа стоял небольшой столик, за которым сидел крошечный лепрекон в очках и вязаном жилете. Он монотонно бубнил:
— Следующий! Номер триста сорок восемь миллиардов пятьсот двенадцать миллионов... э-э-э... триста сорок пять? Проходите!
Антон и Пых подошли к концу очереди. Сзади тут же пристроился минотавр в деловом костюме с портфелем.
— Вы крайний? — вежливо проблеял он.
— Мы за вами, — ответил Антон.
Очередь двигалась медленно. Настолько медленно, что можно было успеть состариться и выйти на пенсию, не сдвинувшись с места. Чтобы убить время, Антон решил изучить путевой лист. Свиток в его руках вдруг засветился ярче и развернулся ещё на пару сантиметров.
«Маршрут обновлён: Кривые Коряги -> Архив Судьбы -> ???»
— Эй, Пых, а ты знаешь, что там внутри? — шёпотом спросил Антон.
Дракон поправил перо за ухом.
— Слухи ходят разные. Говорят, там хранятся все варианты судеб. И твоя тоже. В виде личного дела с анкетой. «Имя», «Фамилия», «Предрасположенность к героизму», «Любимый цвет для эпической битвы».
Вдруг из очереди впереди донёсся возмущённый ропот. Антон вытянул шею и увидел причину суматохи. Группа людей пыталась пролезть без очереди. Вернее, они не пытались — они просто шли сквозь толпу, и толпа расступалась сама собой.
Это были эльфы. Высокие, стройные, с надменными лицами и длинными светлыми волосами. Их было пятеро, и каждый держал в руках идеально ровную папку из кожи василиска.
— Простите! У нас приоритетная запись! — высокомерно заявил один из них, даже не глядя на возмущённую толпу.
Лепрекон-регистратор испуганно пискнул:
— Да-да, конечно! Проходите! Номера с первого по пятый по записи от Леди Бюрократии!
Эльфы прошествовали внутрь.
— Вот же снобы! — фыркнул минотавр за спиной Антона.
Пых нахмурился.
— Это плохо. Очень плохо. Если Леди Бюрократия прислала своих агентов... значит, она знает о твоём приходе.
Антон почувствовал холодок в животе.
— И что теперь?
Дракон хитро улыбнулся.
— А теперь мы воспользуемся преимуществом маленького размера и смекалки. Смотри!
Пых наклонился к Антону и прошептал план. План был рискованный, безумный и полностью соответствовал духу этого мира.
Спустя десять минут у стола регистратора разыгралась следующая сцена. Лепрекон мирно дремал, уронив голову на гроссбух. Вдруг из-под стола раздался громкий, душераздирающий стон: