Кристин Каст – Магия беды (страница 32)

Желудок Мерси скрутило от эмоций.

– У твоего отца? Его глаз?

– Да, – прошептала Эмили. – Шериф рассказал маме.

– О, Фрейя! – Мерси замерла на месте и присела на изножье кровати, пока в ее голове всплывали обрывки жутких слов шерифа о мистере Томпсоне, мертвом мужчине, которого он обнаружил рядом с оливковым деревом: «…мертвец… без глаз… выдраны прямо из головы…»

– Все настолько ужасно, что мне даже думать об этом страшно, но не могу остановить поток своих мыслей, – ответила Эмили.

– Так вот как он умер?

– Нет. Он… Его задушили, а затем убийца забрал его глаза. Мэгс, я просто… – У Эмили не нашлось слов, и она всхлипнула.

– Приезжай, Эм. Садись в машину и приезжай прямо сейчас.

Прежде чем ответить, Эмили сделала несколько глубоких вдохов, и ее голос звучал надрывно.

– Я не могу. Мама не в порядке. – Она сделала паузу, а потом добавила шепотом: – Они разрешили ей увидеть его. Я бы не позволила… не смогла бы. Но должна была. Я не должна была отпускать ее туда одну.

– Они не должны были позволять ей увидеть его! Черт, Эм! Что не так с шерифом?

На заднем фоне раздался резкий звон, и Эмили быстро произнесла:

– Пора идти. Кажется, мама только что уронила еще одну чашку. Она, эм-м, на лекарствах. Сильных. Я попозже напишу тебе.

Прежде чем Мерси успела сказать что-то еще, связь оборвалась. Она закончила надевать мокасины и медленно спустилась по лестнице. Музыка Эбигейл ей не привиделась. Должно быть, Хантер включила станцию «Пандору», чему Мерси была рада. Стоя на кухне, она позволила нежным словам песни «Берега Авалона» успокоить ее расшатанные нервы, пока Мерси заваривала особый мамин кофе темной обжарки. Мерси не так сильно любила кофе, как Эбигейл, но ей нравился его аромат – а если добавить кокосовое молоко и сахар, вкус становился вполне сносным. Но, что гораздо важнее, это было частью ее обычного утреннего ритуала: и пусть стрелка часов давно перевалила за полдень, Мерси цеплялась за все, что могло помочь ей вернуться к нормальной жизни, даже если и ненадолго.

Она положила два толстых ломтика хлеба в тостер и достала из кладовой домашний клубничный джем Эбигейл. Пока она намазывала липко-сладкую субстанцию на теплый хлеб, в ее голове кружились мысли. «Жуткие вещи происходят в Гудвилле, и все началось в ту ночь, когда убили маму. Что если больные деревья имеют к этому непосредственное отношение?»

Мерси сидела за кухонной стойкой, которую прошлым вечером Зена завалила старыми гримуарами. Она передвинула их так, чтобы освободить себе место, и вновь отправила сообщение Эмили:

«Позвони, как сможешь! Я рядом. Люблю тебя!»

Затем Мерси уставилась в окно, позволяя своему кофе остывать, и ее разум одолели мысли, которые она старалась оттолкнуть подальше.

«Что если выбор Хантер присягнуть к богу, а не к богине, стал причиной болезни деревьев? Все это – все несчастья – началось в ту злополучную ночь. В ночь, когда Хантер провозгласила Тюра своим богом». Это было единственное отличие их ритуала Белтайна от других кельтских ритуалов, которые успешно проводились ведьмами семьи Гуд на протяжении многих столетий.

«Но разве мама не знала, что Тюр был ошибкой?»

Мерси до мельчайших подробностей помнила тот день, когда юная Хантер впервые рассказала Эбигейл, что ее тянет к Тюру. Тогда их мама ответила, что выбор остается за Хантер и не существует верного или неверного вариантов, когда ведьма выбирает свое божество. «Ладно, может, в тот момент Эбигейл и не знала, что выбор Хантер станет проблемой, но ведь между тем днем и их ночным посвящением прошло три года, и за это время мама ни разу не упоминала о том, какие проблемы это может повлечь за собой».

В памяти Мерси всплыло воспоминание, когда по пути на ритуал Белтайна мама сказала Мерси: «Для ведьмы Гуд настало время выбрать бога, а не богиню».

Покачав головой, она вздохнула и откусила кусочек тоста.

– Нет, Эбигейл бы знала. Она была замечательной ведьмой. И никогда не позволила бы Хантер сделать такую большую глупость. Дело в чем-то другом, и я должна все выяснить и исправить. Обязана. – Мерси решительно придвинула к себе ближайший гримуар, взяла упаковку розовых стикеров и любимую фиолетовую ручку и приступила к работе.

Мерси погрузилась в записи своей прапрабабушки Джанет Гуд, датированные летом 1927 года, подписанные как «Исцеление деревьев от засухи», пока внезапно не воскликнула, подняв кулак вверх:

– Да! Вот оно! – Затем она сделала пометку на стикере и пробормотала себе под нос: – Это сработает, если добавить к нему заклинание, которое произнесла Гертруда Гуд в 1859 году, когда весь штат Иллинойс затопило и все деревья пострадали. – Она остановилась на мгновение, покусывая кончик ручки, а потом триумфально вздернула ее вверх и прокричала: – Я также приготовлю большую порцию своего живительного и пробудительного масла! Это будет мой личный вклад как Ведьмы природы. Все будет идеально!

Решив одну проблему, Мерси взяла телефон и стала набирать сообщения.

«Эм, как у тебя дела?»

«Ты в порядке?»

«Эмили, я волнуюсь за тебя».

Никакой реакции от лучшей подруги не последовало. Мерси все понимала. Прекрасно понимала, как скорбь может заглушать все остальные эмоции. Но Хантер не оставила ее вариться в отчаянии, а она не оставит в одиночестве Эм. Она решила отправить еще одно сообщение.

«Эмили Пэрротт, если ты не ответишь, я выезжаю к тебе. Сейчас же!»

Три точки мгновенно заморгали на экране.

«Не могу сейчас разговаривать. Приехали бабушка с дедушкой. Я перезвоню тебе позже. Обещаю».

Мерси вздохнула и прикусила губу.

– Ладно, – ответила она телефону, как будто Эм могла ее слышать. – Но если не перезвонишь, я приеду к тебе. Серьезно.

Она побарабанила пальцами по столу и вернула свое внимание к гримуарам и заклинаниям, которые нужно было объединить. Было легко – комфортно – сосредоточиться на ведьмовских делах. Это меньшее, что она могла сделать, чтобы исправить хотя бы часть окружающего ее хаоса.

Составив список необходимых ингредиентов для масла, Мерси подумывала подняться наверх, чтобы взять свой гримуар и записать новое защитное и живительное заклинание, как несколько громких стуков в дверь заставили ее подпрыгнуть. На мгновение растерявшись, она взглянула на старые часы в холле и по пути к парадной двери с удивлением обнаружила, что прошло уже два часа. Ей не нужно было выглядывать в окно, чтобы увидеть стоявшего на пороге человека. Она чувствовала, что это был Кирк. Откинув свои длинные темные волосы назад, Мерси открыла дверь.

– Детка! Бог ты мой, как приятно тебя видеть! – Он шагнул внутрь и заключил девушку в объятия, и ее окутал знакомый запах пота, смешанного с одеколоном «Abercrombie & Fitch».

Мерси прижалась щекой к его груди. Он был таким надежным, сильным и нормальным парнем. Парнем, в которого она влюбилась еще в восьмом классе, когда он казался ей совершенно не по зубам. Парнем, который заставлял ее чувствовать себя особенной, и нужной, и желанной. А теперь он был здесь, рядом с ней, а в не школе, готовясь к экзаменам, потому что заботился о ней. Когда девушка подняла взгляд, ее захлестнули эмоции, и на глазах выступили слезы.

Он обхватил ладонями ее лицо.

– Эй, не плачь. Я рядом. Теперь все будет хорошо. – Склонившись, Кирк нежно прижался своими губами к ее. Он не решился углубить поцелуй. Вместо этого поднял взгляд и осмотрел пространство. – Эмили здесь?

– Нет. Я бы хотела, чтобы она была здесь, но Эм нужна своей маме. Значит, новость уже разлетелась? – Мерси взяла Кирка за руку и повела к дивану. Она свернулась калачиком рядом с ним, подогнув под себя ноги. Его присутствие и тот факт, что она выяснила, какое заклинание укрепит и защитит деревья, позволили ей почувствовать себя лучше.

Он кивнул и поцеловал ее руку.

– Да, вся школа об этом болтает. Его убили, и это безумие какое-то.

Мерси прижалась к нему.

– Эм тоже так считает.

– Она еще что-нибудь рассказала? – спросил Кирк. – Ходят слухи, что с ним случилось что-то по-настоящему ужасное, но никто ничего не знает наверняка.

Мерси выпрямилась и выдернула свою руку.

– Ну, у меня пока не было возможности поговорить с Эмили. Она очень расстроена. – Ложь сорвалась с губ Мерси еще до того, как девушка это осознала. Она не могла, не может сплетничать с Кирком о мистере Пэрротте. Хватало и того, что весь город судачил на эту тему, чего Эм терпеть не могла. А Мерси не хотела причинять своей лучшей подруге боль.

Кирк мгновенно раскаялся. Он скользнул рукой по ее плечу и вновь притянул девушку к себе.

– Прости, я не должен был так говорить. Чем ты занималась? – Он оглянулся на кухонную стойку, заваленную старыми книгами и заметками. – Ты действительно там готовишься?

– О. Эм-м… нет. Это вещи Зены, – снова солгала Мерси, прикусив свою губу. Обычно она ненавидела ложь, да и врать у нее получалось из рук вон плохо.

К счастью, Кирк ничего не заметил. Он лишь, посмеиваясь, спросил:

– Твоей тети или твоей кошки?

Она стукнула его по плечу.