Кристин Каст – Любимая (страница 5)

Старк перехватил мою руку.

– Успокойся. С ними все в порядке.

Только когда он взял мои ладони в свои, я заметила, что у меня дрожат руки.

– Ты не можешь знать наверняка! – выпалила я, борясь с нарастающей паникой. – Я позвоню им всем прямо сейчас!

Старк шумно выдохнул, отвел глаза, потом нехотя сказал:

– Никому ты не позвонишь: не сможешь – они сейчас в воздухе.

– Что? – спросила я, пошатнувшись. – Что ты сказал? Что происходит?!

– Зет, какое сегодня число?

Я сосредоточенно нахмурила брови.

– Не знаю… Хм, постой. Кажется, двадцать третье, да? Двадцать третье декабря!

– Точно, двадцать третье. А завтра какое?

– Двадцать четвертое, – тупо ответила я и вдруг все поняла. – Ой, мамочки! Значит, они тайком от меня едут на мой день рождения?

– Ну да, они хотели сделать тебе сюрприз. И мы держали это в тайне несколько месяцев! – Старк покачал головой. – Ну все, теперь Афродита меня убьет.

– Нет, правда? Они летят сюда, на мой день рождения?! – Даже жутковатый визит Калоны и его зловещее послание были бессильны омрачить радость, всколыхнувшуюся меня. – Все?

– Все до единого.

Я запрыгала от счастья и рассмеялась.

– Правда?

– Правда. Неужели ты могла допустить мысль, что твой круг пропустит твое восемнадцатилетие?

Я пожала плечами.

– Честно говоря, я уже привыкла к тому, что мои дни рождения всегда заканчиваются крупными неприятностями и испорченным праздником, поэтому и от этого не ждала ничего хорошего.

– Не говори так, – сказал Старк, помрачнев. – Я страшно переживал из-за того, что твои дни рождения каждый раз оборачивались какой-нибудь бедой, поэтому постарался, чтобы на этот раз все было по-другому.

– Старк, не стоит принимать все так близко к сердцу! В действительности и раньше было не так уж плохо. Бабушка всегда дарила мне что-то хорошее, а братишка Кевин непременно тайком вручал какую-нибудь дурацкую поделку или ерунду из магазинчика «Все по доллару», потому что мой мерзкий злотчим настаивал на том, чтобы мне преподносили только подарки с рождественской тематикой, ведь в конце декабря надлежит праздновать только один день рождения – Рождество младенца Христа.

– Ну да, конечно, – с негодованием прошипел Старк.

– Я так счастлива, что мои друзья приготовили мне такой чудесный сюрприз! Причем как нельзя вовремя! Значит, я смогу отдать этот дурацкий журнал Неферет Дэмьену, правда? Он обожает читать, я уже слышу, как он разглагольствует перед нами, убеждая не только внимательно изучить этот дневник, но и включить его в список рекомендованного чтения во всех Обителях Ночи в качестве яркого примера поучительной истории или чего-то в этом роде.

– А что, по-моему, неплохая идея. Кстати, где этот журнал?

– Тебе это не понравится.

– Это? Поверь, Зои, когда дело касается Неферет, мне не нравится все! – сухо бросил Старк.

– Неферет спрятала свой дневник под полом в своей спальне, то есть прямо под нашей кроватью, – ответила я.

Старк стиснул зубы так, что под скулами выступили желваки.

– Ты права: это мне совсем не понравилось.

Я вздохнула и уставилась на нашу гигантскую кровать с четырьмя столбиками и балдахином. Мы со Старком сами придумали дизайн своей постели: высокие столбики покрыты искусной резьбой, придающей им сходство с деревьями, а ветви сплетаются над нами как полог.

– Как думаешь, она все такая же тяжелая, какой и была? – пробормотала я. – Ладно, как говорит Стиви Рэй, от слов – к делу.

– По-моему, она стала еще тяжелее, – пропыхтела я, вытирая пот со лба и нетерпеливо заглядывая через плечо Старка. Он стоял на коленях и с помощью карманного перочинного ножа приподнимал тяжелую половицу, которая при простукивании пола издавала зловещий гулкий звук.

– Брось, Зет! Откуда тебе знать, насколько тяжелой была эта кровать, если я заносил ее в спальню вместе с Сыновьями Эреба, чтобы сделать тебе сюрприз? Так что если кто и знает, насколько она тяжела, то это я.

– Ладно, ладно, уговорил. Ой, мамочки! Вот же он! – Я громко вскрикнула, увидев, как Старк вытаскивает из тайника под половицей небольшой предмет, завернутый в кусок старого полотна.

Я протянула руки, и Старк передал мне сверток с такой осторожностью, будто это был не дневник, а неразорвавшаяся бомба. Я бережно развернула ткань и вытащила потрепанную тетрадь в коричневом кожаном переплете. Это была тонкая прямоугольная книжица с простой выцветшей обложкой, лишенной всяких украшательств. Только в самом центре на удивление разборчивым курсивом были выведены слова «Журнал Эмили Уэйлер», перечеркнутые зловещим крестом. Чуть ниже тем же ровным почерком, но гораздо резче и ярче, была сделана новая надпись: «Проклятие Неферет».

– Похоже, мы нашли то что надо, – сказал Старк. Теперь настала его очередь заглядывать мне через плечо.

– Ты только взгляни! – сказала я.

Мы замерли.

– Хм… собираешься его открыть? – спросил Старк.

– Честно говоря, не хотелось бы, – я оторвала взгляд от обложки дневника и посмотрела во встревоженные глаза Старка. – Может, сначала позавтракаем? Надеюсь, после большой тарелки «графа Шокулы» все покажется не таким страшным.

– С колой?

– Да, завтрак чемпионов, – кивнула я, натягивая тренировочные штаны, украшенные изображениями упитанных рыжих котов.

– В обычное время я сказал бы, что дело такой важности не стоит откладывать на потом, но сейчас ты совершенно права. Думаю, нас ждет жуткая история, а такое лучше читать на полный желудок. Кроме того, мне необходимо выпить кофе, и немедленно.

Я почистила зубы и кое-как собрала волосы в хвост, мысленно похвалив себя за то, что одним из первых нововведений, утвержденных мною после избрания на пост Верховной жрицы нового Вампирского совета, стало упрощение дресс-кода для посещения профессорской столовой. Обогнав Старка, я первая добежала до двери и распахнула ее. Афродита ввалилась внутрь, едва не сбив меня с ног.

– Так-та-а-ак… Топчешься у меня под дверью? – Я укоризненно покачала головой. – Это отвратительно, Аф!

– Будь добра, не пользуйся сокращениями в устном разговоре: это неуместно. Понимаю, что таким образом ты пытаешься быть невежливой, не произнося грубых слов, однако это совсем не мило, – как ни в чем не бывало отчеканила Афродита, приглаживая свои растрепавшиеся прекрасные волосы.

– Афродита просто хотела проявить деликатность. Мы услышали из-за двери, что у вас кровать стучит, и решили подождать, пока вы закончите. Афродита сказала: это не займет много времени. – Крамиша прошла мимо Афродиты, остановилась на пороге и, сощурив глаза, уставилась на нашу чудовищно разворошенную кровать, выдвинутую на середину комнаты. Наш прославленная вампирская поэтесса-лауреат неодобрительно покачала головой, так, что ее золотистые локоны в стиле а-ля Бейонсе угрожающе всколыхнулись, и выразительно посмотрела на Старка. – Парень, у тебя явно переизбыток энергии!

– Даже не знаю, поздравить вас или посочувствовать, – хмыкнула Афродита, тоже разглядывая нашу перевернутую вверх дном кровать.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Нет, нет, нет! Во-первых, это не то, о чем вы подумали. Во-вторых, не будем об этом говорить. А в-третьих, что вы здесь делаете?

Мой взгляд, словно притянутый мощным магнитом, уперся в тетрадку, зажатую в руках Крамиши.

– Да, это то, о чем ты подумала. И мы хотим об этом поговорить. Меня разбудило стихотворение, впервые почти за год, – сказала Крамиша.

– А поскольку беда не приходит одна, она разбудила меня, – проворчала Афродита. – Кстати, я вам говорила, что ненавижу поэзию?

– Ты почти целый год не напоминала нам об этом, – ответил Старк.

– Спасибо, Лучник, – ответила она. – И, как обычно, я не поняла ни слова в этой белиберде, поэтому мы пришли к вам.

– Мои стихи – нипочем не белиберда, – твердо заявила Крамиша.

– Сколько можно повторять одно и то же? Нельзя говорить «нипочем не»! – заметила Афродита.

– А я тебе вот что повторю: вот возьму, да и отшлепаю тебя по красивой белой заднице, если не научишься уважать поэзию! Так можно сказать? – с напускной ласковостью спросила Крамиша.

– Можно, если есть желание говорить глупости, – усмехнулась Афродита, откидывая назад свои светлые волосы. – Не думаю, что вампирский поэт-лауреат может опускаться до угрозы насилия.

– Если бы ты прочитала ужасные стихи, что пишут ребята в моем классе, ты бы знала: мы на войне – в смысле грамотности.

– Ну, это война в переносном смысле. – Афродита помолчала, потом пожала своими безупречными точеными плечами. – Впрочем, откуда мне знать? Я совершенно не разбираюсь в метафорах и прочих образных оборотах, так что это точно не моя война. Я люблю все красивое, а ваши стихи – увы…

– Хватит. Только вашей пикировки мне сегодня не хватало, – сказала я, и они обе повернулись ко мне. В мгновение ока лица у обеих моих подруг сделались серьезными.

– Что-то случилось, – спросила Афродита, – да?

– Да, – кивнула я.