Кристин Каст – Любимая (СИ) (страница 6)
– Еще как, – подтвердил Старк.
– Вот, я так и знала. Не зря я это написала. – Крамиша протянула мне свою лиловую тетрадь, я нехотя потянулась к ней, но меня остановила Афродита.
– Это еще что такое? – спросила она, указывая на книжицу, которую я все еще держала в руке.
Я сделала глубокий вдох и выпалила на одном дыхании, как будто срывала пластырь с раны:
– Это дневник, который Неферет вела в детстве. Прошлой ночью ко мне во сне приходил Калона и сказал, где его найти и что я должна прочитать этот журнал, потому что он снова предчувствует какие-то неприятности.
– Неферет? О, богиня милосердная, нет… – сдавленно прошептала Крамиша.
– Вот дерьмище! – прошипела Афродита. – Только не это!
Глава третья
Профессорская столовая была расположена вдали от ученической – это преимущество я смогла оценить по достоинству только после того, как перестала быть ученицей. Есть вещи, которые начинаешь понимать, только когда сама станешь преподавателем, причем в любом возрасте, и вскоре делаешь потрясающее открытие: оказывается, ученики не только прекрасны, но и ужасны, и зачастую в одно и то же время. Именно поэтому учителя всего мира пришли к выводу, что для сохранения остатков нашего рассудка нам нужно иметь какое-то убежище, недоступное для учеников. Так на свет появилось, как обычно, довольно обшарпанное, но загадочное место, гордо именуемое
Наша столовая столь же великолепна. Вы когда-нибудь бывали в ресторане отеля «Плаза» в Нью-Йорке? Нет? Ну и не надо. Если бы вас пустили в профессорскую столовую в Обители Ночи Талсы, то вы могли бы сэкономить время и деньги. К несчастью для вас (и к счастью для нас), сюда закрыт вход всем, кроме профессоров Обители Ночи, Сынов Эреба и Верховных жриц.
Кстати, с тех пор как я стала Верховной жрицей Высшего вампирского совета, вторник официально объявлен днем «безумных спагетти». Круто быть Королевой, скажете, то есть, пардон, Верховной жрицей?
Мы вчетвером направились прямиком в мой закуток, где стоял огромный мягкий кожаный диван, окружавший накрытый скатертью стол, сервированный на десятерых. Было еще рано, солнце только что село, поэтому весь зал был в нашем распоряжении.
– Все как обычно, Верховная жрица? – спросила стройная молодая жрица, которая в этом семестре исполняла обязанности распорядительницы в столовой.
– Зовите меня Зои, – машинально ответила я, как делала каждый день. И каждый день девушка застенчиво улыбалась мне, кивала, но никогда не называла меня по имени. – Да, и сегодня для меня двойную порцию колы.
– Стакан колы и стакан льда отдельно?
– Да, да, – подтвердила я.
– А мне кофе и обычный завтрак, – сказал Старк.
– Для меня масала-чай с двойной порцией взбитых сливок, – объявила Крамиша и, подумав, добавила: – Пожалуйста.
– Мне как обычно, – бросила Афродита.
– Коктейль «мимоза» – шампанское со свежевыжатым апельсиновым соком, – старательно повторила жрица.
– Именно. Но сегодня принесите мне
Жрица кивнула, почтительно поклонилась и отошла, а мы трое вопросительно уставились на Афродиту.
– Что? Я обещала Дарию, что буду придерживаться здорового питания, но не могу же я в самом деле портить шампанское каким-то, – она помолчала и грациозно передернула плечами, –
Я вкратце поведала подругам о визите Калоны и во время рассказа почувствовала уже знакомое тревожное покалывание в сгустившемся вокруг нас воздухе: ощущение, которого я не испытывала почти год и никогда не спутала бы ни с чем другим, – смесь страха, тревоги и изрядной дозы возмущения.
Я осторожно выложила журнал на стол. Он совсем неплохо сохранился, несмотря на то что страницы истончились и сделались хрупкими от времени, а чернила выцвели, хоть и остались вполне видимыми. Я невольно вздохнула, когда мы все уставились на название:
– И ни капельки не страшно, – негромко сказала Афродита.
– Вот только почему меня не покидает ощущение, что название в точности соответствует содержанию? – пробормотала я. – Ладно, поехали.
Я осторожно открыла журнал и начала читать вслух:
– Дин-дон! Правильный ответ! – воскликнула Афродита.
– Проклятье, 1893 год. Это страх как давно, – заметила Крамиша. – Выходит, эта ведьма уже тогда была сумасшедшей. Читай дальше.
И я продолжила. По мере того как перед нами разворачивалась эта печальная, страшная и жестокая история, я, к своему удивлению, все сильнее проникалась жалостью к Неферет.
– Эй, стоп-стоп! – перебила Афродита, потягивая третий стакан шампанского (к апельсиновому соку она даже не притронулась). – Я чуть не потеряла нить… Она описывает статую гигантского Белого быка, которая стояла в ее саду?
У меня свело живот.
– Да, именно так.
– Она пишет, что это единственное место на земле, где она чувствует себя спокойно и в безопасности, – пробормотал Старк, кривясь от отвращения. – Выходит, этот чертов бык уже тогда охмурял ее!
– А мне ее жалко, – выпалила Крамиша, прежде чем я успела открыть рот.
– Вот это уже лишнее, – резко отрезал Старк. – Что бы с ней ни случилось в прошлом, Эмили Уэйлер, как и впоследствии Неферет, могла выбрать, как жить дальше. И никакой мерзкий отец-насильник не оправдывает того, кем она стала, и тех преступлений, которые она совершила.
– Тем не менее Калона не зря попросил нас прочитать этот дневник, – напомнила я. – Он считает, что мы должны понять Неферет и то, что с ней случилось. Значит, ее все-таки можно пожалеть.
– Перестань! Не позволяй Неферет бить на жалость. – Глаза Старка сделались такими же холодными и неумолимыми, как его голос. – Эта девушка – да-да, эта шестнадцатилетняя Эмили Уэйлер – прекратила свое существование больше ста лет тому назад. Прошу тебя, не забывай об этом, когда читаешь этот журнал.
Холодок пробежал по моему позвоночнику.
– Хорошо, буду помнить. Мы все постараемся об этом не забывать.
– Давайте теперь я почитаю, – сказала Афродита, забирая у меня журнал. – Вы ешьте, а я буду пить свой завтрак. Пить и читать легче, чем есть и читать. Кроме того, мне нравится читать на разные голоса.
– Голоса? Ты говоришь о голосах в твоей голове? – спросил Старк, с напускной наивностью хлопая глазами.
– Моя кошка съест твою кошку, – пригрозила Афродита, потом придвинула журнал к себе и принялась читать:
Я жевала хлопья, следя за развитием трагической истории Эмили Уэйлер. Ненадолго оторвавшись от еды, я обвела взглядом моих друзей. Было видно, что чтение захватило их. Все молчали, лишь изредка слышались сдавленные вздохи и редкие возгласы: «Черт, вот беда».
Дневник оказался недлинным. Красивые часы на стене как раз пробили семь, когда Афродита перешла к последней записи, сделанной 8 мая 1893 года, в которой описывалось, как появление Ищейки освободило отмеченную Эмили Уэйлер от власти ее отца-насильника и о выборе, который был ей предложен. Только что отмеченный подлеток мог повернуться спиной к человеческому миру и начать новую жизнь в чикагской Обители Ночи – или же позволить, чтобы гнусное преступление ее отца навсегда осталось с ней и отравило ее будущее.
Мы все знали, какой выбор сделала Неферет. Оправившись от совершенного над ней насилия, бывшая Эмили, а ныне Неферет вернулась в дом своего отца и убила его: задушила материнским жемчужным ожерельем. Я поняла, почему она это сделала. Эмили сама объяснила это.