Кристин Хармель – Книга утраченных имен (страница 66)

– Что такое? – спросила я.

– Мила работает у нас охранником. Она сказала, что в библиотеку пришел мужчина, который заявил, что это его книга, что он только что прилетел сюда из Штатов и хотел бы немедленно увидеть ее.

– Мою книгу? – Я схватила ее и прижала к груди, словно пытаясь защитить. – Но этого не может быть!

– К сожалению, иногда нам приходится иметь дело с такими людьми, – заметил Кюн и покачал головой. – Иной раз коллекционеры утверждают, что книги принадлежат им и находились у них в коллекции. Этот, вероятно, такой же, раз пришел сюда ночью. Он думает, так будет проще оказать на нас давление.

– Может, стоит вызвать полицию?

Кюн улыбнулся:

– Мила сильнее, чем кажется на первый взгляд. Да и я тоже. Впрочем, думаю, что и вы. Все будет хорошо. Подождите, я сейчас от него отделаюсь и вернусь.

– Я пойду с вами. Если кто-то пытается украсть мою книгу, мне хотелось бы посмотреть ему в глаза.

После минутного колебания он кивнул:

– Давайте оставим книгу здесь. Запрем ее на ключ.

Я подождала, пока он уберет книгу в ящик стола, и пошла за ним в темное фойе библиотеки. В этот момент я почувствовала, что уже скучаю по книге, по ее теплу в своих руках. Даже спустя столько лет я все еще ощущала, что она – частичка меня.

Мы встретили Милу у входной двери.

– Он там, на улице, – предупредила она нас. – Посмотрите сами.

Мы с Кюном вышли на улицу. В нескольких шагах мы увидели седовласого мужчину в легком плаще. Он стоял спиной к нам и смотрел на город.

– Герр? – окликнула его Мила твердым суровым голосом. Мужчина обернулся с легкой вежливой улыбкой на лице.

Но улыбка тут же пропала, а рот удивленно открылся, когда наши с ним взгляды встретились, и я, как и он, замерла на месте. Я слышала, как Кюн говорил что-то рядом со мной, но его слова звучали откуда-то издалека, потому что внезапно настоящее отступило, годы исчезли. Я шла навстречу этому человеку, и у меня кружилась голова. Я видела перед собой призрак, и хотя умом понимала, что этого не может быть, сердце подсказывало мне, что еще как может.

– Ты ошиблась библиотекой, Ева, – сказал мне по-французски мужчина хриплым от нахлынувших на него чувств голосом.

Теперь слезы застилали мне глаза, ведь я думала, что никогда уже не услышу этот голос.

– Реми? Как такое возможно?

Он улыбнулся и тоже шагнул ко мне, слезы текли по его лицу.

– Мы должны были встретиться около библиотеки Мазарини, Ева, – напомнил он мне и взял мои руки в свои. Теперь они были шершавые, но в их прикосновении ощущалось нечто родное, как и в той, прошлой жизни.

– Я ждала тебя там, – пробормотала я. – Ждала очень долго.

– Я думал, что ты умерла, – ответил он. – Я вернулся в Ориньон в конце 1947 года. Отец Клеман умер, а некоторые люди, которых я знал по Сопротивлению, сказали мне, что тебя убили во время войны.

Я закрыла глаза. После войны царили хаос и всеобщая путаница. И подобные ошибки были довольно частым явлением.

– Мне тоже сказали, что ты погиб.

– Я напал на след предателя – жандарма по имени Беснар, если ты помнишь такого, и был тяжело ранен в сорок четвертом. Меня эвакуировали в Англию. Долгое время я провел в госпитале, а потом из-за дипломатической неразберихи смог вернуться на континент только в 1947-м. Я приходил к библиотеке Мазарини, Ева, в течение нескольких месяцев. На случай, если ты все-таки осталась жива. Но ты так и не пришла.

– Я ждала тебя два года, – прошептала я. – Я убедила себя, что ты оставил мне послание в книге «Приключения Тома Сойера». И вера в это поддерживала меня.

Он удивленно приподнял брови:

– Ты нашла эту книгу? Там действительно было послание… Я собирался инсценировать свою смерть, если ситуация с Беснаром выйдет из-под контроля. Но я не знал, что меня отправят в госпиталь, а потом бумажная волокита займет столько времени.

Я вытерла щеки, но слезы все текли и текли.

– А я думала, что сошла с ума. В конце концов я заставила себя думать, что ошибаюсь и гоняюсь за призраком. В конце 1946-го я уехала в Америку.

– В Америку? Куда?

– Во Флориду.

– Ну надо же! Я живу в Нью-Мексико с 1951-го. – Он улыбнулся. – Для меня нашлось место химика в лаборатории Лос-Аламоса после того, как я получил образование в Англии.

Я покачала головой, не веря своим ушам.

– Но, Реми, что ты делаешь здесь?

– Я прочел о нашей книге в статье «Нью-Йорк таймс». И сразу же приехал. – Он глубоко вздохнул, продолжая смотреть мне в глаза. – Шестьдесят лет назад я вернулся за книгой, Ева. Перед тем, как встретиться с Беснаром. Тогда я и оставил тебе роман Твена. Тебя там уже не было, и я думал, что ты благополучно добралась до Швейцарии, но надеялся, что ты оставила мне последнее послание. Однако нацисты разграбили библиотеку, и я понял, что никогда этого не узнаю.

Я смотрела на него. Все происходящее казалось сном, только это был не сон. Отто Кюн стоял на лестнице позади меня и молча наблюдал за сказочной историей, которая разворачивалась у него на глазах, а Мила скрылась где-то в тени. Мы в Берлине, в самом сердце нашего прежнего врага, и мы нашли друг друга несмотря ни на что.

– Я так и сделала, Реми. Я оставила для тебя сообщение.

– Правда? – Он смотрел на меня таким теплым, родным взглядом. – И что в нем было, моя Ева?

«Моя Ева». Спустя столько лет я все еще его, а он – по-прежнему мой.

– «Женись на мне. Я люблю тебя». Вот, что я там написала. Я… я люблю тебя, Реми. И всегда любила.

– Я тоже люблю тебя, Ева. И если твое предложение все еще в силе, то я согласен. – С этими словами он преодолел последний дюйм, который отделял его от меня, и наши губы встретились, мне снова двадцать пять, вся моя жизнь теперь впереди, а не позади, и не все еще главы написаны.

От автора

Собирая материал для своего предыдущего романа «Жена винодела», в котором действие происходило во время Второй мировой в одной из областей Франции – в Шампани, я несколько раз встречала упоминания о том, какую важную роль во французском Сопротивлении играли люди, занимавшиеся изготовлением фиктивных документов. Раньше я никогда не задумывалась об этом, но когда читала о пещерах в Шампани и секретных поставках оружия, время от времени в моем воображении возникали образы смелых людей, которые использовали свои художественные навыки и научные познания, чтобы создавать фиктивные документы, помогавшие уцелеть невинным людям.

Когда я закончила «Жену винодела», мое любопытство достигло апогея, но я все еще не была уверена, стоит ли мне писать книгу о людях, занимавшихся изготовлением поддельных документов. Затем я прочитала книгу «Адольфо Камински. Жизнь фальсификатора», написанную Сарой Камински, и «Хорошее укрытие. История о том, как в одной французской коммуне во время Второй мировой войны были спасены тысячи жизней» Питера Гроуза. Две эти замечательные книги в жанре документальной прозы посвящены подпольщикам, которые изготавливали документы на захваченной немцами территории, и я поняла, что нашла кое-что очень интересное. Ведь жизнь этих людей во время Второй мировой была намного сложнее, чем я думала.

Но все равно меня не покидало ощущение, будто чего-то недостает, пока мой агент Холли Рут на прислала мне по электронной почте статью из «Нью-Йорк таймс», в которой рассказывалось о том, как немцы вывозили книги с оккупированных территорий. На самом деле в большинстве крупных немецких библиотек до сих пор хранится множество книг, украденных под конец войны. Когда я прочитала эту статью, написанную моим коллегой-писателем Милтоном Эстероу, у меня возникло такое чувство, будто я нашла последний недостающий фрагмент пазла. Я поняла, что могу написать об изготовлении фиктивных документов, а в качестве обрамления использовать историю об украденной книге, которая будет так много значить для одного из персонажей романа. Это заставило меня тщательно изучить разные техники подделки документов, ознакомиться с ужасной историей мародерства нацистов, а затем на основе всего этого сочинить историю о любви, утратах, мужестве и огромном риске.

Это моя пятая книга, в которой действие разворачивается во время Второй мировой войны, – я люблю писать о данном периоде в том числе и потому, что это позволяет мне подробно изучить темы, незнакомые большинству из нас. Например, в моем романе «Забвение пахнет корицей», вышедшем в 2012 году, одна из сюжетных линий посвящена мусульманам, которые помогали евреям в Париже во время немецкого вторжения, – большинство читателей не знали об этих фактах. В романе «Когда мы встретимся вновь», опубликованном в 2015 году, рассказывается о судьбе более четырех тысяч немецких военнопленных, отбывавших заключение в Соединенных Штатах, – этот фрагмент нашей истории также со временем был почти полностью забыт. Наконец, в книге «Жена винодела», вышедшей в 2019 году, я написала о деятельности Сопротивления в подземных лабиринтах и среди виноградников живописной Шампани. Мне всегда приятно слышать, когда люди, прочитавшие мои книги, говорят, что благодаря им открыли для себя что-то новое. Это так замечательно, когда ты можешь поделиться удивительными историческими фактами и рассказать увлекательную (я надеюсь) историю!

Итак, я решила написать «Книгу утраченных имен». Немецкий библиотекарь Отто Кюн – вымышленный персонаж, но у него есть реальные прототипы. К примеру, в Берлинской Центральной и Земельной библиотеке, по данным исследований, почти треть всего фонда, насчитывающего 3,5 миллиона экземпляров составляют книги, вывезенные нацистами. Эти данные приводились в «Нью-Йорк таймс». Такие исследователи, как Себастиан Финстервальдер (он и послужил основным прототипом Отто Кюна) и Патриция Кеннеди Гримстед из Украинского научного института при Гарвардском университете, проводят огромную работу по возвращению украденных книг своим законным владельцам. Хотя эта задача не из простых, особенно сейчас, когда с момента окончания войны прошло более семидесяти пяти лет. К сожалению, мало кто из подлинных владельцев тех книг дожил до нынешнего времени.