Кристин Хармель – Книга утраченных имен (страница 32)
– Да, конечно. – Ева подготовила для него документы неделю назад. Парню было почти двадцать четыре года. И чтобы его не отправили на принудительные работы, они с Реми решили снизить ему возраст до семнадцати, так как, судя по его фотографии с чисто выбритым лицом, он вполне мог сойти за подростка. Ей не сказали, какова его роль в подполье, но Реми знал его. У Евы сложилось впечатление, что этот человек был особенно важен и его необходимо защитить. У нее сдавило горло. – Отец Клеман, я что-то сделала не так?
– Нет, дело не в тебе, – ответил он сразу. – Твои документы безупречны и пройдут любую проверку, все дело в бумаге – в той бумаге, которую мы получаем не из префектуры. Похоже, у немцев появились новые методы выявлять поддельные удостоверения личности и разрешения на проезд, оформленные не на той бумаге.
Ева попыталась сглотнуть комок в горле.
– О нет. Месье Лакруа…
– У него все хорошо. Одному из тюремщиков дали взятку, и Лакруа бежал. Но, Ева, власти начинают догадываться, что кто-то в этом регионе занимается подделкой документов и причем на редкость качественно. Тебе угрожает опасность, кроме того, под ударом может оказаться вся наша сеть. – Отец Клеман сделал паузу. – Один из лидеров местного подполья – человек, которого все называют Жераром Фоконом, – может оказать нам помощь, но сначала он должен убедиться, что тебе можно доверять.
– Конечно, можно. Вы поручитесь за меня?
– Я уже сделал это, но он меня почти не знает. Он приехал из Парижа и собирается поделиться с нами кое-какими новшествами, которые они используют там. Ему хотелось бы встретиться с тобой лично, сегодня утром. – Он выжидающе посмотрел на нее.
– Да, разумеется. Реми тоже придет?
– Нет, он… – Отец Клеман резко осекся, так и не сказав то, что хотел. – Он не придет.
Тревога снова закралась в душу Евы.
– Но с ним все хорошо?
– Даю тебе слово. Так мы пойдем? Думаю, работу над документами можно отложить до середины дня.
Ева осмотрелась по сторонам, и ее взгляд упал на «Послания и Евангелия», на ее «Книгу утраченных имен», которая стояла на полке между двумя религиозными сочинениями, сливаясь с общим фоном. Чем больше имен она вносила на ее страницы, тем сильнее ей не хотелось расставаться с этой книгой даже на время, но хранить ее здесь было безопаснее всего.
– Да, – сказала она, снова поворачиваясь к священнику. – Пойдемте.
Отец Клеман повел Еву по извилистым лабиринтам заснеженных переулков к школе, которую она никогда не видела раньше. Внутри несколько ребятишек в теплых свитерах и вылинявших пальто смотрели, как учитель пишет что-то мелом на доске.
– Запомни, – прошептал отец Клеман, пока они обходили здание и снег скрипел у них под ногами, – Фокон знает тебя как Еву Моро. Вам не стоит раскрывать друг другу свои настоящие имена.
С другой стороны школы была красная дверь с наполовину облупившейся краской, отец Клеман постучал в нее дважды. Сделав паузу, постучал еще раз, потом опустил руку в карман и извлек оттуда ключ. Не глядя на Еву, он отпер дверь и вошел, пригласив ее жестом следовать за ним.
Они очутились в большой заброшенной классной комнате рядом с черным ходом. Здесь было темно, но сквозь грязные окна с улицы проникало немного света. Когда глаза Евы привыкли к полумраку, она увидела парты и пустые стулья, отодвинутые так, как будто дети, которые здесь учились, в спешке покинули помещение, не успев привести его в порядок перед уходом. У Евы возникло неприятное предчувствие, и оно только усилилось после слов отца Клемана, который мягко предупредил ее, что собирается уйти, прежде чем появится Фокон.
– Он хотел встретиться с тобой наедине, – пояснил священник, взглянув на дверь.
– Но почему?
– Вероятно, чем меньше людей будет в курсе вашего разговора, тем лучше. – Голос отца Клемана внезапно стал жестким, и Ева вдруг поняла, что Фокон по какой-то причине не позволил отцу Клеману присутствовать на этой встрече.
– Простите. – Ее извинение прозвучало совсем неуместно, но вызвало у него улыбку.
– Моя дорогая, тебе не за что извиняться.
– Вы уверены, что этому человеку можно доверять?
– Абсолютно, – не раздумывая, ответил отец Клеман. – Он проявил себя как человек изобретательный и полезный. И не волнуйся, Ева. Я не уйду далеко. Подожду здесь на улице, если вдруг понадоблюсь тебе. Хорошо?
Она кивнула. Его слова немного успокоили ее, но, когда отец Клеман вышел навстречу ясному морозному утру и закрыл за собой дверь, а она снова осталась в полумраке, ее вновь охватило беспокойство. Минуты тянулись бесконечно долго, и у Евы возникло желание уйти. И почему здесь нет Реми? Он ведь тоже занимается подделкой документов, как и она.
Чем больше она думала о нем, тем сильнее становились ее опасения. Вдруг дверь открылась, и во вспышке яркого солнечного света появился незнакомец – воротник его пальто был высоко поднят, а кепка надвинута на глаза. Он захлопнул за собой дверь, мрак окутал его, и он зашагал по комнате, направляясь к ней.
–
–
Но когда он размотал шарф, снял кепку и широко улыбнулся ей, Ева от удивления открыла рот.
– Жозеф Пелетье? – воскликнула она.
– Так-так, неужели это мой маленький книжный червь? И как такое возможно? – Он подошел к ней и заключил ее в крепкие объятия, а у Евы голова пошла кругом. Она и представить себе не могла, что их пути с этим красавчиком-студентом из Сорбонны снова пересекутся. Тем более здесь, в ее новой жизни, когда она нынешняя уже так мало напоминала прежнюю Еву.
–
– Да, это я. А ты – Ева Моро, мастер по подделке документов?
Ева кивнула, хотя его слова заставили ее почувствовать себя дурой.
– Жозеф, что ты здесь делаешь?
– Как что? Разумеется, сражаюсь с проклятыми немцами, – весело сказал он и наконец-то отпустил ее, а затем прижал свою ледяную руку к ее щеке. Он пристально посмотрел на нее, склонив набок голову, словно не мог поверить, что это действительно она. – Но кто бы мог подумать, что эта молодая талантливая изготовительница фальшивых документов, о которой я столько слышал, на самом деле – ты?
Глава 17
Еве понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя от потрясения, которое она испытала при виде Жозефа, и она посмотрела на него трезвым взглядом.
Он стал еще более привлекательным, черты его лица заострились от недоедания, плечи стали шире, завиток волос лихо спадал на лоб, и у Евы невольно возникло желание протянуть руку и убрать его. Она мысленно осадила себя. Они оба сражались за Францию, и ей не следовало поддаваться таким глупым детским порывам.
– Но… как ты здесь оказался?
– Я мог бы задать тебе тот же самый вопрос, Ева. Как случилось, что ты участвуешь в нашем деле? Честно говоря, для меня это полная неожиданность!
Она не знала, как лучше объяснить, поэтому решила рассказать обо всем, начиная с главного, полностью изменившего ее жизнь события.
– Они забрали моего отца.
– Я слышал. Мне очень жаль.
Ева пожала плечами, пытаясь сделать вид, что уже не переживает, что смирилась с произошедшим, но, к своему ужасу, вдруг расплакалась. Жозеф прижал ее себе и стал что-то шептать ей в волосы, пока она старалась совладать с собой. Наконец она успокоилась и отстранилась от него.
– Я… даже не знаю, что на меня нашло. Я уже несколько месяцев не плакала из-за него. Но когда увидела тебя…
– Встретив тебя, я тоже невольно вспомнил прошлое. – Его голос был ниже, чем прежде.
Время как будто ожесточило его и сделало другим человеком. Может, и он думал про нее то же самое?
– Но почему ты здесь? – снова спросила она.
– Разумеется, я не должен тебе об этом рассказывать, это противоречит правилам нашей организации, но ты ведь, в конце концов, Ева Траубе. – Он усмехнулся, словно все еще не мог в это поверить. – Видишь ли, Ева, я работаю на похожую сеть в Париже. Помнишь, я предупреждал тебя о планировавшихся массовых арестах в июле и попросил сообщить об этом твоим родителям? – Вопрос был задан мягким тоном, но Ева почувствовала в нем скрытый упрек. Он сообщил ей информацию, которая могла спасти ее отца, а она не воспользовалась ею. Ева отвернулась.
– Я пыталась, Жозеф, но они мне не поверили.
– Многие тогда не верили, что такое может произойти, – тут же ответил он. – Но теперь мы все знаем. Как бы там ни было, оказалось, что я умею опережать врага на шаг. – Он снова улыбнулся, тем самым напомнив ей, что, несмотря на все его обаяние, скромность никогда не была сильной стороной Жозефа Пелетье. – Нам понадобилось расширить сеть в этой части Франции и наладить ее сотрудничество с парижским подпольем, и это задание поручили мне.
– Ты давно здесь?
– С августа. – Он сделал паузу. – А твоя мать, Ева? Ее тоже арестовали вместе с отцом?
Ева почувствовала боль при мысли о матери.
– Нет, слава богу. Она здесь, со мной.
Он с удивлением посмотрел на нее:
– Надо же, вам повезло. Она в добром здравии?
Ева на мгновение задумалась, стоит ли рассказывать ему о том, как сильно горюет ее мать и как винит ее, Еву, в аресте отца. Но Жозеф приехал сюда не для того, чтобы выслушивать жалобы, к тому же она знала, что ее беды были ничтожными в сравнении с тем, что пережил он, участвуя в подполье.