Кристин Ханна – Улица Светлячков (страница 15)
– Терпеть не могу, когда врут. – Кейт перевернула страницу. – А ты правда собираешься стать журналисткой? Мне ты никогда не говорила.
– Ага, – ответила Талли и впервые по-настоящему вообразила, что это может быть правдой. А вдруг она прославится? Тогда все будут ей восхищаться. – Только тебе тоже придется. Мы же все делаем вместе.
– Мне?
– Станем командой, как Вудворд и Бернштейн[31], только одеваться мы будем получше. Ну и в целом выглядеть посимпатичнее.
– Я что-то не знаю…
Талли пихнула ее плечом:
– Да все ты знаешь. Миссис Рэмсдейл перед всем классом заявила, что ты отлично пишешь.
Кейт рассмеялась.
– Было такое. Ну ладно, тогда я тоже стану журналисткой.
– А когда прославимся, расскажем в интервью Майку Уоллесу[32], что друг без друга ни за что бы не справились.
Они помолчали, перелистывая страницы журналов. Талли дважды попыталась заговорить о матери, но оба раза Кейт ее перебивала, а потом снизу крикнули: «Ужин!» – и шанс во всем сознаться был упущен.
Это был лучший ужин в ее жизни, но каждую секунду на плечи давил груз невысказанной правды. К тому моменту, как они закончили убирать со стола и мыть посуду, она была напряжена до предела. Даже грезы о телевидении и будущей славе не помогали расслабиться.
– Мам, – сказала Кейт, убирая в шкаф последнюю тарелку, – мы с Талли скатаемся на великах до парка, ладно?
– Не скатаемся, а прокатимся, – ответила миссис Маларки, пытаясь нашарить в кармане кресла телепрограмму. – И чтобы дома была к восьми.
– Ну ма-ам…
– К восьми, – повторил папа из гостиной.
Кейт взглянула на Талли:
– Обращаются со мной как с маленькой.
– Сама не понимаешь, как тебе повезло. Ладно, пойдем за великами.
На бешеной скорости они пронеслись по ухабистой дороге, хохоча во все горло. На вершине Саммер-Хилла Талли раскинула руки в стороны, и Кейт последовала ее примеру.
Добравшись до парка у реки, они бросили велосипеды под деревьями, повалились на траву и, лежа плечом к плечу, уставились в небо, слушая, как плещет о камни вода.
– Мне надо тебе кое-что рассказать, – торопливо пробормотала Талли.
– Что?
– Нет у моей мамы никакого рака. Она просто вечно укуренная.
– Твоя мама курит траву? Ага, так я и поверила.
– Нет, правда, она постоянно под кайфом.
Кейт повернула к ней голову:
– Серьезно?
– Серьезно.
– Ты что,
От стыда Талли едва могла смотреть Кейт в глаза.
– Я не хотела.
– Нельзя просто взять и соврать нечаянно. Это тебе не об кочку на дороге споткнуться.
– Ты и представить себе не можешь, каково это – стыдиться своей матери.
– Это я-то не могу? Ты бы видела, что мама вчера напялила, когда мы поехали ужинать…
– Нет, – прервала ее Талли. – Ты не понимаешь.
– Так объясни мне.
Талли догадалась, чего хочет Кейт – услышать правду, породившую ложь, – но не знала, сможет ли обратить свою боль в слова и выложить их перед Кейт, точно колоду карт. Всю жизнь она держала свои тайны при себе. Она просто не перенесет, если Кейт, узнав правду, больше не захочет быть ее подругой.
С другой стороны, если не рассказать – их дружбе точно конец.
– Мне было два, – наконец начала она, – когда мать меня впервые бросила, оставила у бабушки. Она поехала в город за молоком, а вернулась через два года, мне уже четыре исполнилось. В следующий раз она явилась, когда мне было десять, и я тогда решила – наверное, это значит, что она меня любит. Но она потеряла меня в толпе. И в следующий раз я ее увидела уже в четырнадцать. Бабушка разрешает нам с ней жить в этом доме, каждую неделю посылает деньги. И так будет продолжаться, пока мать снова не свалит, а это случится рано или поздно.
– Ничего не понимаю.
– Конечно, не понимаешь. Моя мать не такая, как твоя. Мы с ней сроду так долго вместе не жили. Но в конце концов она от меня устанет и смоется.
– Разве матери так поступают?
Талли пожала плечами:
– Ну, видно, со мной что-то не так.
– С тобой все нормально. Это с ней что-то не так. Но я все равно не понимаю, зачем ты врала.
Талли наконец подняла взгляд на Кейт.
– Хотела тебе понравиться.
–
– Обещаю.
– И мы с тобой лучшие подруги навеки, – добавила она с пылкой искренностью. – Ладно?
– То есть ты всегда будешь рядом?
– Всегда, – подтвердила Кейт. – Что бы ни случилось.
Талли ощутила, как в душе у нее диковинным цветком распускается незнакомое чувство. Его медовый аромат почти взаправду витал в воздухе. Впервые в жизни она могла кому-то полностью довериться.
– Всегда, – повторила она. – Что бы ни случилось.
Для Кейт то лето после восьмого класса навсегда осталось одним из лучших в жизни. Утром каждого буднего дня она, ни на что не жалуясь, со скоростью метеора выполняла свою часть работы по дому, потом до трех часов сидела с братом, пока мама ездила по делам и заседала в волонтерском совете местной юношеской организации. Как только мама возвращалась, Кейт отпускали гулять. А в выходные она и вовсе целыми днями была предоставлена сама себе.
Они с Талли объездили на велосипедах всю долину, часами катались по Пилчаку на надувных кругах. А под вечер, обмазавшись с ног до головы детским маслом с парой капель йода – чтобы получше загореть, – укладывались на полотенца в своих ярких, вязанных крючком купальниках, включали транзисторный приемник, который всюду брали с собой, и слушали хит-парад топ-40. Они болтали обо всем на свете: о моде, музыке, мальчиках, о войне и о том, что теперь творится во Вьетнаме, о том, каково будет вместе работать журналистками, о фильмах. Не было запретных тем – с какого вопроса ни сделай подачу, с другой стороны сетки прилетит ответ.
Однажды, на исходе августа, Талли зашла в гости, чтобы вместе собраться на ярмарку. Кейт, как обычно, приходилось тащить все с собой и уже на улице переодеваться и краситься. Если она хотела выглядеть как человек, конечно. Мама продолжала считать, что она не доросла до нормальных шмоток и косметики.
– Топик взяла? – спросила Талли.
– Ага.
Упиваясь свой невероятной находчивостью, они спустились в гостиную, где отец, сидя на диване, смотрел телевизор.
– Пап, мы на ярмарку пошли, – крикнула Кейт, радуясь, что мамы нет рядом. Она бы точно заметила, что сумка у нее слишком уж плотно набита. Просветила бы ее плетеные бока своим рентгеновским зрением и все разглядела: и одежду, и босоножки, и косметику.
– Смотрите осторожно там, – отозвался отец, даже не подняв головы.
Он теперь все время так говорил, с тех самых пор, как в новостях стали рассказывать, что в Сиэтле пропадают девушки. По телевизору маньяка звали Тедом[33] – так он представился одной девушке, которую хотел похитить на пляже у озера Саммамиш, а она сбежала и все рассказала полиции, даже внешность его описала. Девушки штата, конечно, были в ужасе. Стоило увидеть на улице желтый «фольксваген-жук», и сразу душа в пятки: вдруг это машина Теда?
– Мы очень осторожно, – с улыбкой пообещала Талли. Ей нравилось, что родители Кейт за них волнуются.