Кристин Ханна – Соловей (страница 20)
Зеленые глаза сверкнули. Очень медленно и спокойно Изабель повторила:
– Неприятно.
– Подумай о Софи, – ровным голосом напомнила Вианна.
Стиснув зубы, Изабель натянуто улыбнулась капитану:
– Герр капитан, позвольте я покажу вам ваше место.
Впервые за последний час Вианна смогла перевести дух. И ушла в кухню разливать суп.
Настроение за столом царило мрачное, словно всех накрыло облаком черной копоти. Вианна молча подала еду, нервы ее были на пределе. А за окном садилось солнце, окрашивая розовым все вокруг.
– Не желаете вина, мадемуазель? – обратился Бек к Изабель, наливая себе бокал «сансера».
– Если обычная французская семья не может позволить его себе, герр капитан, и мне оно не доставит удовольствия.
– Возможно, один глоток…
Изабель доела суп и поднялась из-за стола:
– Простите, у меня живот разболелся.
– У меня тоже! – Софи тут же подскочила и поспешила за тетушкой, как щенок за вожаком стаи.
Вианна застыла с поднятой ложкой. Они бросили ее наедине с немцем.
Дыхание перехватило. Она аккуратно опустила ложку, вытерла губы салфеткой.
– Простите мою сестру, герр капитан. Она вздорная и своевольная.
– В точности как моя старшая дочь. Когда она подрастет, нас ждут сплошные неприятности.
– У вас есть дочь? – изумилась Вианна.
– Гизела. – Он криво усмехнулся. – Ей шесть, но ее мать уже сейчас с ней не справляется, не может ее заставить делать самое простое – зубы чистить, например. Наша Гизела скорее построит крепость, чем прочитает книжку.
Новости о его семье повергли ее в смятение, подходящий ответ не приходил в голову. Вианна вернулась к еде.
Обед продолжался в полном молчании – по ее вине. Он закончил, поблагодарил:
– Прекрасный суп. Спасибо.
И она тут же принялась прибирать со стола.
Слава богу, он не пошел за ней на кухню. Остался сидеть за столом, пить в одиночестве вино, которое принес, – с легким привкусом осени, груш и яблок.
Когда Вианна закончила мыть посуду, уже стемнело. Она вышла на минутку во двор, постоять в тишине под звездами. По каменной стене сада скользила таинственная тень – наверное, кошка.
Послышались шаги, потом чирканье спички и запах серы.
Вианна вжалась в стену дома, пытаясь слиться с ней. Как бы неслышно прокрасться черным ходом обратно в дом, не привлекая внимания? Но тут под ногой громко хрустнула ветка. Вианна застыла.
Из сада появился капитан:
– Мадам, оказывается, вы тоже любите звездное небо. Простите, что помешал.
Она боялась двинуться.
Он встал рядом, по-хозяйски оглядывая сад:
– Ни за что не подумаешь, что вокруг война.
Голос звучал грустно, и она подумала, что между ними все же много общего, оба они далеко от своих близких и любимых.
– Ваш… главный… он сказал, что все военнопленные останутся в Германии. Что это значит? Это о наших солдатах? Вы же не могли захватить их
– Не знаю, мадам. Некоторые вернутся. Многие – нет.
– Ну-ну, прекрасная романтическая минутка, новые друзья мило болтают, – металлом по стеклу прозвенел голос Изабель.
Вианна вздрогнула – в ужасе, что ее застали с немцем, врагом, чужим мужчиной.
Изабель, в платье карамельного цвета, стояла в лунном свете с чемоданом в одной руке и лучшей «довиль» Вианны – в другой.
– Ты взяла мою шляпку, – с трудом выговорила Вианна.
– Она мне понадобится в поезде. Лицо не совсем в порядке после нападения нацистов, – с улыбкой сообщила она Беку. Впрочем, на улыбку это было мало похоже.
Бек любезно поклонился:
– У вас тут семейные разговоры. Я, пожалуй, пойду. – Коротко кивнув, он скрылся в доме, прикрыв за собой дверь.
– Я не могу здесь оставаться, – сообщила Изабель.
– Ерунда. Разумеется, можешь.
– Мне совсем не интересно водить дружбу с врагом, Ви.
– К дьяволу, Изабель. Ты не посмеешь…
– От меня непременно будут неприятности! – с жаром произнесла Изабель. – Рано или поздно. Ты же меня знаешь. Ты сказала, что я должна защитить Софи. Так вот уехать – единственный способ. Я просто взорвусь, если останусь, Ви.
Гнев мигом улетучился, осталась только бесконечная невыразимая усталость. Вот оно, это главное различие между ними. Вианна всегда соблюдает правила, Изабель – вечная бунтарка. Даже в детстве они по-разному переживали горе. После смерти матери Вианна затихла и замкнулась в себе, стараясь не подавать вида, что отцовское отношение ранит ее, а Изабель закатывала истерики, сбегала из дома и требовала внимания к себе. Мама клятвенно уверяла, что в один прекрасный день они станут лучшими подругами. Никогда еще это предсказание не выглядело более несбыточным.
Но сейчас Изабель права. Вианна постоянно тревожилась бы из-за того, что еще ляпнет или выкинет сестра, и, по чести говоря, сил у нее на это не хватило бы.
– Как ты поедешь?
– На поезде. Дам телеграмму, когда доберусь.
– Будь осторожна. Не делай глупостей.
– Я? Ты же знаешь, я на такое не способна.
Вианна крепко-крепко обняла сестру на прощанье и отпустила.
Тьма вокруг была такая, что Изабель не видела собственных ног. И тишина стояла неестественная, тревожная, так что хотелось затаить дыхание. Только у самого аэродрома послышался рокот моторов, мотоциклы и грузовики разъезжали вдоль колючей проволоки, натянутой теперь вокруг складов с оружием.
Внезапно из ниоткуда на дороге возник грузовик с выключенными фарами; Изабель едва успела отскочить в канаву.
В городе дела обстояли не лучше: все магазины заперты, фонари погашены, окна скрыты затемнением. И повсюду такая жуткая давящая тишина, что ее шаги грохотом разносились по округе. Изабель все острее ощущала, что комендантский час уже наступил, а она его нарушает.
Она юркнула в ближайший переулок и дальше пробиралась, нащупывая пальцами шершавую стену. Заслышав голоса, замирала, пока вновь не воцарялась тишина. На дорогу до станции ушла целая вечность.
–
Окрик прозвучал одновременно со вспышкой яркого белого света. По ту сторону фонаря угадывался темный силуэт.
Немецкий солдат приблизился:
– Девушка, просто девушка. Вы знать про комендантский час, а?
Изабель медленно выпрямилась, глядя на солдата с решительностью, каковой вовсе не чувствовала:
– Да, я знаю, что нельзя выходить на улицу вечером. Но у меня срочное дело. Мне нужно в Париж. Мой отец болен.
– Где ваш