Кристианна Брэнд – Лондонский туман (страница 5)
В саду находились Томас и Эмма, которая обнаружила старую грязную тряпку на дереве, приняла ее за птицу и была оскорблена до глубины души тем, что она не улетает. Томас был маленьким невзрачным человечком — осень жизни превратила золото его волос в тускло-коричневый цвет опавших листьев; лицо расплывалось в глуповатой улыбке, а точеные докторские руки делали бесполезные жесты, поощряя птичку взлететь. Тильда подошла к ним.
— Томас, ты будешь дома к обеду сегодня вечером?
— А что? — настороженно осведомился Томас.
— Придет Рауль Верне — ты его знаешь, француз из Женевы.
— В Женеве живут швейцарцы.
— Ну, вообще-то он бельгиец. А ты не будь таким занудой и постарайся вернуться к обеду. Рауль придет в половине восьмого.
— А когда он уйдет?
— Откуда я знаю, дорогой? Но если тебе станет скучно, — небрежно добавила Матильда, — ты всегда можешь притвориться, что тебе нужно работать, и ускользнуть в кабинет.
— В самом деле? Очень хорошо, — простодушно одобрил Томас.
— Значит, договорились: когда Рауль придет, я предупрежу его, что тебе придется покинуть нас после обеда. Только не подведи меня и не забудь извиниться перед уходом.
— Я могу опоздать — похоже, будет туман. В таком случае, я не появлюсь вовсе, а обед пусть принесут мне в кабинет на подносе. А где Роузи?
— Не знаю — наверное, все еще нежится в постели.
Томас подобрал мячик и бросил его пуделю.
— Она не очень хорошо выглядит с тех пор, как вернулась из... забыл откуда.
— Очевидно, все дело в перемене пищи, — быстро сказала Тильда. — И Деймьян водит ее пить пиво в «Серп и молот» или как там называется его паб.
— Напротив, она совсем отказалась от алкоголя — даже перед обедом. И это тоже странно... — задумчиво промолвил Томас. — Кто, ты сказала, придет к обеду?
— Рауль Верне, дорогой, с которым я когда-то флиртовала в Женеве.
— Ах да, в Женеве, — рассеянно сказал Томас. — А что он делает в Лондоне?
—- Откуда я знаю? Какая-то деловая встреча.
— Понятно. Он придет сюда к обеду, а ты хочешь, чтобы я потом тактично оставил вас наедине. — В саду было странное освещение, как будто они смотрели на высокую кирпичную стену, узкую дорожку, грушевые и тутовые деревья сквозь дымчатые очки. — Как бы то ни было, если будет туман, я, вероятно, вернусь после его ухода и вообще с ним не встречусь. — Томас улыбнулся, но не выглядел веселым, когда шел к дому.
«Что за паршивый день!» — подумала Тильда, следуя за ним. Учитывая туман, стоит ли оставлять Эмму в саду или лучше отвести ее в детскую? Поднялась ли Мелисса к бабушке? Что подать на обед привередливому французу? А Роузи? Она поднялась в маленькую комнату в мансарде с гофрированными занавесками и стеганым покрывалом.
— Роузи! Ты еще не встала?
— Встала, — отозвалась Роузи, подняв круглое лицо, покрытое питательным кремом. — И легла снова.
— Плохо себя чувствуешь?
— Утренняя тошнота. У меня!
— Ты не принимала никаких таблеток?
— Нет. Тедвард не дал мне их. Он заявляет, что от таблеток мне будет только хуже. Как будто это возможно!
— Не знаю, что делать, Роузи. — Матильда ходила по маленькой комнатке, машинально подбирая разбросанные вещи. — Томас заметил, что тебе нехорошо, и начал беспокоиться.
— По-твоему, он догадался?
— Ну, ведь он врач. — Матильда беспомощно пожала плечами. — Честно говоря, дорогая, я сомневаюсь, должны ли мы скрывать это от него. — Но ей отчаянно не хотелось рассказывать мужу о состоянии его сестры. Сердце Томаса было похоронено под столькими слоями сдержанности, отстраненности и суровости, что, если бы он разорвал их из-за своей драгоценной Роузи, было бы трудно подобрать бальзам, который мог бы его исцелить. — Кстати, не знаю, как ты к этому отнесешься, но Рауль Верне в Лондоне и сегодня вечером придет к нам обедать.
Роузи выпрямилась на кровати. Челюсть ее отвисла.
— Рауль?!
«Очевидно, Раулю кое-что известно о тебе, киска моя! — подумала Матильда. Хотя было трудно представить себе, что такого он мог добавить к бесстыдному признанию самой Роузи. — Вероятно, бедняга хочет предупредить нас о ее связи со студентом, не подозревая, что она уже нас об этом информировала».
— Тебе не обязательно с ним видеться, если ты не хочешь, — сказала Тильда.
— Я не хочу видеться ни с кем. — Роузи села на кровати, обхватив себя за плечи. — У меня ужасная боль.
— Где? Какая боль?
— Просто боль, Тильда, вот здесь. — Она описала рукой круг в районе живота.
Матильда с сомнением посмотрела на нее.
— Боль началась внезапно?
— Какое там внезапно! Я все утро металась туда-сюда.
— Ну, побудь немного на месте, — без особого сочувствия сказала Матильда. Вместе с пуделем Габриелем она спустилась к телефону и позвонила партнеру Томаса. — Извини за беспокойство, Тедвард, но Роузи не по себе. Ты не будешь сегодня утром поблизости? Томас уже ушел.
— Обязательно загляну к вам, Тильда, — сразу же отозвался Тедвард.
Мелисса спускалась из комнаты бабушки.
— С миссис Эванс все в порядке?
— В полном, — ответила Мелисса. — Сегодня она в пустыне: очевидно, воображает себя в старом немом фильме вроде «Шейха»{19}.
Матильда отправила ее за покупками к вечернему обеду и принесла ребенка из сада, где сгущался туман. Приехал Тедвард и поднялся к Роузи. Спустившись, он согласился выпить чашку кофе в кабинете.
— Вряд ли это что-то серьезное. Не знаешь, что вызвало боль?
— Думаю, упоминание о джентльмене по имени мосье Рауль Верне из Женевы. Сегодня вечером он придет к обеду.
— Из Женевы? — переспросил Тедвард.
— Да, он внезапно объявился и сказал, что хочет поговорить со мной. Очевидно, Роузи испугалась, что он сболтнет лишнее — хотя она сама уже достаточно наболтала.
— Роузи все тебе рассказала?
— Да, ничего не скрывая и, похоже, не стыдясь.
— В наши дни девушки этого не стыдятся, — великодушно признал Тедвард. — Кто такой этот Рауль Верне?
— Мужчина, с которым я немного общалась четыре года назад. Я познакомилась с ним, когда Томас был на какой-то конференции в Люцерне или где-то еще, а я не могла вынести общество жен его коллег и осталась в Женеве. Я послала ему письмо с просьбой присмотреть за Роузи, и теперь он, очевидно, переживает из-за случившегося и хочет об этом поговорить.
— Возможно, — согласился Тедвард.
— По правде говоря, я думаю, что Роузи сама на это напрашивалась. Конечно, вечером я поговорю с Раулем. Я попросила Томаса оставить нас наедине.
— Он еще ничего не знает?
— Боюсь, начинает подозревать. Томас заметил, что Роузи плохо выглядит.
— Скажи ему, что я осмотрел ее этим утром и думаю, что у нее приступ гастрита, вероятно, вызванный пищевым отравлением. Это собьет его со следа, а мы тем временем придумаем, что с ней делать. Нужно найти Роузи работу за границей или отправить в Италию изучать язык.
— Боюсь, что Роузи будет говорить на одном и том же языке, куда бы мы ее ни отправили, — вздохнула Матильда. — Нам придется придумать что-то еще — Томас постоянно бывает в Риме. — Наверху заплакала Эмма, и Тильда поднялась. — Я должна идти.
Тедвард тоже встал, поставил чашку на каминную полку и огляделся в поисках пальто и перчаток.
— Мне тоже пора уходить — из-за этого чертова тумана у меня на обход уйдет вдвое больше времени. Жуткий денек.
— Куда уж хуже. — Матильда подала ему пальто, прислушиваясь к детским крикам. — Бедного ребенка таскают то в сад, то в дом; Мелисса занялась печеньем в девять утра под тем предлогом, что вторая половина дня у нее выходная, хотя я не понимаю, какая тут связь; бабушка скачет галопом по пустыне в фильме Рудольфа Валентино. Звуки у нас над головой издает диван, подгоняемый хлыстом и шпорами. Хоть бы она позволила шейху догнать ее — долгий и бесшумный поцелуй утихомирил бы мою головную боль. — Наверху раздался грохот. — Что теперь? Либо злодей Абдул споткнулся о проволоку снаружи ее палатки, либо шейх повалил его наземь. — Тильда подбежала к лестнице в полуподвал, крича, чтобы Мелисса поднялась и выяснила, в чем дело. Мелисса ответила, что не может этого сделать, поскольку как раз вынимает печенье из духовки.
— Не беспокойся, Тил, — засмеялся Тедвард. — Иди к старушке, а я сам себя провожу.
Габриель последовал за ним с громким лаем, подверженный хронической иллюзии, что человек в пальто непременно поведет его гулять, а сиамский кот Аннаран, названный так в честь фильма «Аннаран, король Сиама», напрягся, готовый выбежать на верную смерть под колесами транспорта, бороздящего Мейда-Вейл.