Кристианна Брэнд – Кот и мышь (страница 36)
— Как романтично! — усмехнулся Карлайон. — Сдержанный сильный мужчина теряет голову от любви.
— Совсем как в историях, которые печатаются в «А ну- ка, девушки» из номера в номер!
— А потом на сцене появляетесь вы и хотите видеть Амисту! Бедняжка, должно быть, пришла в ярость! — Не выдержав, Карлайон расхохотался, запрокинув голову. «Я никогда не видела его таким, — думала Тинка. — Наверное, прошли месяцы с тех пор, как он смеялся в последний раз... Прямо как Гарбо в «Ниночке»{37}!»
— Помню, когда мы переправлялись через реку, — сказала она, — я похвасталась ей, что работаю в «А ну-ка, девушки». Не то чтобы похвасталась ~ просто некоторые считают эту работу необычайно увлекательной, и знакомство с журналистом доставляет им маленькое удовольствие.
— Она не выглядела потрясенной?
— Пожалуй, но я приняла это за радость по поводу встречи с великой мисс Добрый-Совет во плоти. И все это время в ее кармане лежало письмо ко мне! Как оно только не прожгло дырку?
— Очевидно, она проскользнула в холл и положила его на столик?
— Да, пока я ждала у парадной двери. Это заняло не более секунды — дверь из кухни в холл была открыта, а Дей и миссис Лав смотрели из верхнего окна, кто звонит. Вопрос в том, почему она положила туда письмо?
— Очевидно, хотела создать путаницу.
— Бедняжка, — вздохнула Тинка. — Какой испуганной и озадаченной она была!
— И как она испугала и озадачила всех нас!
Тайна раскрылась, боль, подозрения и ненависть исчезли. Больше не будет ни споров, ни взаимных обвинений, ни слез, ни желчи. А что вместо этого?.. Катинке больше было нечего сказать? Прошлое могло навсегда оставить шрамы на ее сердце, но с ним было покончено. А будущее находилось в худых смуглых руках Карлайона...
Бедная маленькая разносчица молока с ее мечтой о Кофетуа и нищей девушке{38}, и бедная маленькая мисс Тинка Джоунс, лелеющая ту же идиотскую мечту! Она смотрела на Карлайона, зная, что в ее взгляде светится желание упасть к его ногам, протянуть руку и откинуть с его лба прядь волос вместе с печальными воспоминаниями... «Я просто сентиментальная, влюбленная, сексуально озабоченная дура!» — подумала Катинка.
— Мисс Эванс рассердится, ожидая меня у реки, — заговорила она, собрав всю свою смелость. — Так что прощайте, мистер Карлайон, и на сей раз я обещаю, что это навсегда!
— Навсегда? — переспросил Карлайон.
При звуке его голоса ее глаза внезапно наполнились слезами, которые не давали ей видеть, как над горой и долиной вновь засияла радуга...
— Карлайон, дорогой, я должна идти и сказать бедной мисс Эванс...
— К дьяволу мисс Эванс! Пускай ждет — она причинила нам достаточно неприятностей.
— Что она сделает, обнаружив, что потеряла печать?
— Ей это, безусловно, не понравится, если она подумает, что мы ее нашли.
Катинка представила себе боль и стыд, которые испытает бедная маленькая женщина при мысли о своем унижении в глазах Карлайона.
— Не могли бы мы оставить кольцо где-нибудь на тропинке — в таком месте, где она найдет его, если станет искать? А мы притворимся, что ничего не знаем.
Карлайон улыбнулся ей.
— Какое у тебя доброе сердце!
— Для нее будет так ужасно, Карлайон, осознать, что нам все известно! Только женщина в состоянии это понять. Как она сможет снова смотреть тебе в глаза? Как сможет видеть свое лицо в зеркале? Не знаю, что она сделает с собой...
Внезапно Карлайон схватил ее за руку и испуганно вскрикнул.
— Таррен-Гоч!
— Таррен-Гоч?
— Посмотри туда! У подножия что-то мелькает — похоже на юбку, — а теперь исчезло... Должно быть, она вбежала в туннель.
Карлайон отпустил ее руку и быстро побежал вверх по горному склону, передвигая длинными ногами, как ножницами. Тинка вспомнила, как уже видела его, бегущим к маленькой платформе над Таррен-Гоч, и знала, что в его сердце таится тот же страх. Маленькая мисс Эванс обнаружила потерю.
Время от времени Карлайон оборачивался к Катинке, с трудом поднимающейся следом за ним по траве и скользкой сланцеватой глине. Подбежав к подножию туннеля, он нырнул внутрь. Запыхавшаяся Тинка с болью в боку добралась туда же и заглянула в слизистую темноту, боясь крикнуть и подтолкнуть мисс Эванс к непоправимому поступку. Но Карлайон, чей силуэт виднелся на фоне светлого пятна у выхода, окликнул Тинку, и его голос отозвался жутким эхом:
— Я нигде ее не вижу! Но, по крайней мере, она не...
Тинка пробралась через сырую пещеру к расщелине в скалах, откуда она наблюдала за падением Анджелы в пропасть. Но сейчас на каменистом дне Таррен-Гоч, слава богу, не лежало изувеченное тело.
— Мисс Эванс! — крикнула она. — Не бойтесь — вам не о чем беспокоиться; мы все понимаем!..
Но ей ответило только эхо, похожее на насмешливый хохот.
Наконец Катинка выбралась на маленькую платформу, нависающую над краем пропасти, как люлька маляров, и остановилась на солнце, глядя вниз.
— Должно быть, мисс Эванс вернулась назад, — сказала она Карлайону. — Возможно, она подумала, что уронила печать на тропинке, и теперь ищет ее там. Мисс Эванс была ближе к тропинке, чем к туннелю, — а может, мы вообще видели не ее.
— Действительно, — согласился Карлайон, словно пытаясь убедить себя в этом. — Как ты сказала, возможно, она ищет печать. Конечно, ситуация неприятная, но едва ли она решилась на... такое! — Он посмотрел вниз и содрогнулся. Тинка вспомнила, как видела его стоящим здесь в прошлый раз.
— Пойдем отсюда, дорогой!
Но он не сдвинулся с места.
— Что, если я довел до смерти еще одну женщину?
— Если кто-то виноват в смерти Анджелы, так это я.
— Но я виновен в ее увечье, — возразил Карлайон. — Иногда я думаю, что на мне лежит проклятие. Я приношу несчастье тем, кого люблю — вернее, тем, кто любит меня. Сначала Ангел и... другая, а теперь, возможно...
— Возможно, мы делаем из мухи слона. Ситуация, как ты говоришь, неприятная для мисс Эванс, но не настолько, чтобы умереть из-за нее — тем более такой смертью.
— Такой смертью! — мрачно повторил Карлайон. — Я стоял здесь и видел, как она падала на скалы. Мне удалось схватить ее вуаль, но она осталась у меня в руке, а Ангел падала все ниже и ниже... — Он закрыл лицо руками.
— Ты схватил ее вуаль? — воскликнула Катинка.
— Да, но толку от этого не было...
— Что ты с ней сделал? — настаивала она.
— Сделал? — Он посмотрел на нее. — Бог его знает. Думаю, просто бросил вниз.
Серо-зеленая вуаль, парящая в воздухе, медленно опускалась вслед за изувеченным телом...
— Ты бросил вуаль, а не силок для кроликов!
— Тогда кто бросил силок? — без особого интереса спросил Карлайон.
— Возможно, никто — он просто валялся на камнях.
— Нет, я почти уверен, что подобрал какой-то предмет и бросил его следом за ней. Очевидно, это был силок. Может быть, вуаль я бросил вместе с ним, но она опускалась более медленно, так как была легче. Да и мисс Эванс говорит, что видела, как я подобрал что-то и бросил вниз — она ведь находилась возле тела Анджелы...
Покуда остальные смотрели вверх на маленькую платформу, парализованные страхом, мисс Эванс выбралась из пещер туда, куда падало тело, зная, что оно должно упасть туда, и крича на бету: «Она сейчас упадет!»
Кто-то расставил силок, из-за которого она упала в пропасть и который Карлайон машинально бросил вниз...
— Нет! — крикнула Катинка.
— Неужели ты не понимаешь? Она сделала это не ради себя, а ради меня.
— О, Карлайон, только не мисс Эванс!
— Дорогая, она была влюблена в меня. Возможно, она была не вполне нормальной, слегка неуравновешенной — письма об этом свидетельствуют. Мисс Эванс жила своей мечтой, пока она не стала для нее такой же реальностью, как скучная повседневная жизнь. Она воображала себя молодой девушкой, счастливой и влюбленной, притворялась перед собой, будто мы женаты и вместе живем в «Пендерине». А потом внезапно поняла, что это неправда — что я женат на другой.
— Нет, Карлайон! Я не моту это вынести...
— Реальность убила мечту. Мисс Эванс сделала это не для того, чтобы ее воскресить — не ради себя. Но она все еще была влюблена в... в мужчину своей мечты и видела его связанным на всю жизнь с беспомощной калекой, постепенно превращающейся в наркоманку... Ей казалось, что Анджеле лучше исчезнуть из этого мира...
Вместе с ужасом Катинка испытывала колоссальное облегчение при мысли, что она не виновата в смерти Анджелы Карлайон.
— Ты думаешь, ту записку написала мисс Эванс?