Кристианна Брэнд – Кот и мышь (страница 32)

Автобус скоро должен был подойти. Дей обещал принести из «Пендерина» тяжелые вещи миссис Лав, и она отправилась ему навстречу с несколькими бумажными пакетами, шляпной коробкой и большой кретоновой сумкой для вязания, где было все что угодно, кроме спиц и шерсти, Катинка не тратила время на выяснение, как ей удалось перенести все это через реку вчера вечером. Мисс Эванс вышла первой сообщить инспектору Чаки, что миссис Лав желает поговорить с ним перед отъездом, и Тинка решила присутствовать при разговоре.

Дей Трабл ждал их на автобусной остановке с двумя тяжелыми чемоданами; под мышкой он держал большой плоский пакет, который, как выяснилось, не имел никакого отношения к миссис Лав. Мистер Чаки беседовал с группой мужчин, стоя у ограды в своем коричневом костюме с тем же чопорным видом, который произвел на Катинку обманчивое впечатление при их первой встрече. Казалось, прошли месяцы с тех пор, как она вышла из автобуса и увидела тех же самых мужчин у той же самой ограды с сигаретами во рту, словно они всю эту кошмарную неделю простояли здесь, болтая с мистером Чаки. Серое небо плакало над долиной, над безобразной невымощенной улицей с ее узкими домиками, похожими на два ряда неровных зубов, над тропинками, спускающимися к реке или тянущимися вверх по горному склону. Как давно это было, и каким невинным и дружелюбным это казалось тогда! Теперь же горы выглядели угрожающе: Брин- Кледд — Меч-гора с Красной Пропастью, подобной ране на боку, Бринтариан — Щит-гора, стоящая, как часовой, по другую сторону долины, и текущий между ними Триннант — река Крови. Кровь в самом деле омыла ее берега с тех пор, как Тинка впервые появилась в Пентр-Трист — деревне Горя.

Миссис Лав предоставила свои пакеты заботам Дея Трабла.

— Только не заставляйте меня пропускать мой автобус, — сказал Дей. — Я должен поехать в Суонси, чтобы передать этот пакет.

Он взмахнул, словно птица крылом, локтем, прижимавшим плоский пакет к его боку. Чемоданы были связаны цепью, очевидно для облегчения переноски, напоминая двух послушных собак на двойном поводке.

— Доброе утро! Отбываете в веселую столицу, миссис Лав? — Мистер Чаки бодрым шагом подошел к ним.

— Ну, не на сафари же, — отозвалась Катинка, раздраженная его дружелюбием.

— Если только под сафари не подразумевать моего Харри! — Миссис Лав разразилась хохотом, после чего заявила, что не помнит, о чем собиралась поговорить с мистером Чаки — упоминание о Харри напрочь выбросило это у нее из головы. Катинка поспешила водворить это на прежнее место и в итоге вытянула из миссис Лав подтверждение, что она не клала письмо Амисты на столик в холле в день своего прибытия в «Пендерин». Мистер Чаки с серьезным видом обещал передать эту информацию мистеру Карлайону. Красный автобус вскарабкался на холм, втянул себя, как пылесос, Дея Трабла с его пакетом и стал карабкаться дальше. На гребне холма с ним встретился голубой автобус, который начал спускаться вниз. Мистера Чаки осенило вдохновение.

— Эта колымага довезет вас за несколько часов до отхода поезда, миссис Лав. Я тоже собираюсь в Нит и отвезу вас на своей машине.

Миссис Лав была обрадована мужскому эскорту, а также тому, что ей не придется втискиваться в автобус с вещами. Голубой автобус остановился, втянул в себя группу пассажиров и покатился вниз, высадив только одну женщину, выделяющуюся среди толстых валлиек в ситцевых сарафанах поверх черных воскресных платьев подлинно парижской элегантностью, когда она, прихрамывая, шла по деревенской улице. Это была та женщина, которая три дня назад приходила повидать Карлайона, пересекла Атлантический океан, отыскала захолустную валлийскую деревню, переправилась через реку и поднялась по горной тропинке только для того, чтобы заявить свои права на картину и фарфор и удалиться, даже не взглянув на девушку, которую вырастила и которая лежала изувеченной в комнате наверху.

Чаки нелегко застигнуть врасплох, подумала Тинка. Он быстро шагнул вперед, остановил женщину, предъявил ей удостоверение и начал что-то говорить. Из переулка появилась мисс Эванс, ведя своего пони, который упирался передними ногами, чтобы не поскользнуться на крутом спуске. Она оставила его и подошла к Катинке.

— Ведь это та самая леди, которую я перевозила в «Пендерин» в моей лодке!

Ухватившись за предлог нарушить несправедливую монополию мистера Чаки, Катинка подтолкнула вперед мисс Эванс, которая, краснея и запинаясь, поздоровалась с приезжей. Женщина радостно откликнулась, сказав, что надеялась уговорить мисс Эванс еще раз переправить ее на другой берег. Она сунула руку в черную сумочку и извлекла оттуда конверт.

Мистер Чаки с сардонической усмешкой наблюдал, как мисс Джоунс с помощью пантомимы сообщает глухой женщине о согласии мисс Эванс снова сыграть роль паромщика. Женщина не возражала против назойливой незнакомки — она хотела попасть в «Пендерин», и ей было безразлично, скольким местным жительницам придется платить за услуги. Однако без осложнений не обошлось. Маленькая разносчица молока указывала на свою тележку, одиноко стоящую на обочине, на реку и горы, на свои часы и, наконец, на маленький дом, находящийся выше на той же улице, где они стояли. Уголки рта женщины недовольно опустились, а тяжелые веки на миг устало сомкнулись над печальными глазами. Еще одна задержка, еще одно усилие, которого не избежать. Ее пальцы сомкнулись на костяных рукоятках тростей, а на лице отразилась благодарность за то, что помимо слабых ног у нее имеются две достаточно сильные руки, способные помочь ей передвигаться...

Катинка с торжеством посмотрела на инспектора Чаки. Мисс Эванс должна найти временную замену, чтобы сопровождать ее коротконогого пони во время доставки молока в деревню. Если леди поднимется в ее дом и подождет там, пока она обо всем договорится...

— Эй! Как насчет меня? — крикнула миссис Лав, оставшись одна со своими вещами, когда они начали подниматься на холм.

Мистер Чаки свистом подозвал помощника, велев ему погрузить миссис Лав и ее багаж в полицейскую машину и зайти за ним через полчаса в дом мисс Эванс, после чего догнал женщин.

— Думаете, ваша новая подруга знает, что ее племянница умерла? — обратился он к Тинке, которая застыла как вкопанная.

— Господи! А вы думаете, она не знает?

— Ее не было на дознании. Она покинула отель в Суонси, и мы считали, что она вернулась в Лондон, но не смогли отыскать ее там.

— Тогда вы должны сообщить ей это, прежде чем она войдет в дом.

— Раз уж вы с ней так подружились, может, возьмете это на себя?

— Ну уж нет! Сами делайте вашу грязную работу. — Тинка посмотрела на женщину, плетущуюся впереди рядом с мисс Эванс. — Кстати, я хотела поговорить с вами.

— Приятная перемена, — заметил Чаки.

— Уверяю вас, мне это не доставит никакого удовольствия, — процитировала его Тинка. — Но новые обстоятельства, касающиеся Ангел Сун...

— Новые, возможно, для вас, но не для меня, — самодовольно произнес Чаки.

— Вы знали об этом?

— Большую часть времени.

— Не верю!

— Разве я не напевал ее хит, чтобы помочь вам опознать кольцо? Вы твердили, что уже видели его раньше. Так как вы были репортером, не составляло труда проверить, носил ли кто-нибудь из знаменитостей, которых вы интервьюировали, кольцо-сфинкс в качестве рекламного трюка. Конечно, если вы видели это кольцо просто у частного лица, мы бы ничего не узнали, но нам повезло. Все соответствовало полностью — указание «артистка»^{36} на брачном свидетельстве, масса одежды на чердаке...

— Ладно, убедили. Вы все знали. Но понимаете ли вы, что это означает?

— Разумеется.

— Вот почему я хочу снова вернуться в «Пендерин», — сказала Катинка. — Помощь глухой женщине — всего лишь предлог, и я, конечно, могу сказать, что пришла вернуть кольцо — Карлайон оставил мне его вчера вечером. Но в действительности, мне хочется сообщить ему, что теперь он очищен от всех подозрений...

Впереди мисс Эванс открыла дверь и помогла войти прихрамывающей женщине.

— От подозрений? — переспросил инспектор Чаки. — В чем?

— То есть как это в чем? В убийстве, тупица!

— Ну-ну, проявляйте больше уважения к полиции! — Он посмотрел на нее — в его блестящих карих глазах светилась печаль. — Любовь туманит ваш разум, моя дорогая мисс Джоунс. Если когда-либо был установлен мотив убийства, так это сейчас.

— Чепуха! — Тинка отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и направилась через маленький холл в гостиную, где посетительница уже сидела в лучшем кресле у камина, а мисс Эванс, подняв окно, что-то пронзительно кричала соседской девочке. Тинка обернулась к Чаки. — Ведь ваша идея заключалась в том, что мистер Карлайон убил жену из корыстных целей. Зачем бы он стал это делать, когда она могла зарабатывать тысячи фунтов в год?

Глухая женщина рассеянно взглянула на них и возобновила терпеливое ожидание. Возможно, когда-нибудь ее перевезут через реку, а пока нужно отдохнуть после подъема по улице перед еще более утомительным подъемом к «Пендерину».

— Я хотела узнать, не могла бы Айруэн разнести молоко сегодня утром вместо меня, миссис Уильямс! — крикнула в окно мисс Эванс.

— Но могла ли она зарабатывать тысячи фунтов?

Тинка села за стол, стукнув кулачками по его зеленой поверхности, похожей на пыльную траву лондонских парков.