Кристиана Берестова – Магистр Тайной Печати. Книга 1 (страница 2)

До встречи с моей женой Айрин, я был обычным, хотя и происходившим из древнего знатного рода, человеком. На одном из званых обедов у знатного землевладельца прекрасная дочь барона Армана дю Плесси потрясла моё воображение. С первой встречи я, что называется, пал к её ногам. Любовь вскружила мою голову с такой безумной силой, что уже на следующий день я кинулся к барону, просить руки его дочери. Моё происхождение и финансовое положение были весомыми аргументами для барона, но моя любовь к Айрин стала решающим фактором.

Вступив в брак, я почувствовал себя счастливейшим из смертных, Айрин ответила на мои чувства! С тех пор моя жизнь немыслимым образом переменилась. С течением времени убедившись в подлинности моих чувств к его дочери, барон сделал мне невероятной щедрости подарок, он представил меня верховному демону Самаэлю – главе Сообщества Магии и Колдовства. Предварительно хорошенько подготовив меня, семья дю Плесси открыла передо мной тайную дверь в мир магии и колдовства.

История, о которой дальше пойдёт речь началась в 1222 году, когда в западной Европе царили тёмные времена диких суеверий, массовых репрессий, инквизиций и крестовых походов. Охота на ведьм набирала обороты, и жизнь в столице становилась всё опаснее. Как представители знатного рода мы постоянно были на виду, и так как мы являлись самыми, что ни на есть подходящими объектами для охоты инквизиторов, мы сочли разумным не искушать судьбу. Отец Айрин перебрался в копию своего замка в креативном измерении, а мы с Айрин, продав всё недвижимое имущество, переехали в отдалённый уголок королевства.

В крошечной деревушке на приграничной территории, мы нашли наш временный приют. Местному старосте я представился лекарем гонимым инквизицией. К счастью, тот оказался весьма прогрессивным для своего времени человеком и воспринял наш приезд как счастливое знамение. Лекари в то время ценились на вес золота.

Свободного дома в деревне для нас не нашлось, и староста предложил нам заселиться в пустующий дом лесника. Удалённость от посторонних глаз в доме укрытом в лесу, о большем мы и мечтать не смели! Заклинания материализации и лес обеспечивали нас всем необходимым для жизни. Как единственный лекарь на много миль вокруг, я быстро познакомился со всеми жителями окрестных деревень. Моё искусство спасало людям жизнь, я заслужил любовь и уважение, а моя семья почтение и почитание.

Из обрывков новостей, время от времени долетавших до нас, мы узнавали, что творится во Франции и по соседству. Церковь, повсеместно вытесняя язычество, укрепляла свои бастионы. Человечество тогда было совсем юным и не очень умным, хотя весьма и весьма талантливым. Многие чудеса техники ещё не были изобретены. Наука только зарождалась, давая слабые ростки из-под пресса суеверий. Как известно, спящий разум рождает чудовищ. Всё, что ум людей того времени не мог постичь, признавалось чертовщиной и сатанинским промыслом. Охотники на ведьм выжигали целые селения, поддерживая истерию среди крестьян, повсеместно демонстрируя могущество церкви и короля. Мы надеялись, благодаря нашей удалённости от столицы, инквизиция нас не коснётся. Но беда пришла и в наш отдалённый уголок.

В один из летних вечеров наша шестнадцатилетняя дочь Донна не вернулась домой. Оседлав двух жеребцов, мы с женой отправились в ближайшую деревню на её поиски. В той деревне жила подруга Донны – Мадлен. По пути мы встретили отца Мадлен, который спешил к нам, чтобы поведать о случившемся. Срывающимся голосом, едва сдерживая душившие его рыдания, он рассказал, как пару недель назад в деревню приехал новый священник. Он присматривался к местным жителям, выглядывал, вынюхивал, а сегодня днём нагрянул вооружённый до зубов отряд королевских палачей…

– Именем короля всех старух, девок и женщин единым махом в сарае спалили. Жену мою, тёщу и дочь, а с ними и вашу красавицу. «Жги, – кричат, – ведьм!» «А как их отличить-то?», – спрашивают. «Жги всех! Господь разберётся!», – полными ужаса и отчаяния глазами старик смотрел на нас, словно ожидая, что кто-то разбудит его и всё закончится.

– Да, что же это делается, сердешные вы мои? Как же мне жить-то теперь дальше без семьи? Вы молодые у вас ещё детишки народятся, а мне как жить? Жить-то теперь как!?!

Картина, представшая перед нашими глазами, до сих пор снится мне в кошмарах. Дома тогда строили близко, от сожжённого сарая выгорело пол деревни. Всех мужчин вставших на защиту своих жён и дочерей солдаты нещадно перебили. Уцелела лишь горстка стариков с младенцами на руках. Перепачканные сажей они словно тени бродили от пепелища к пепелищу, беззвучно шевеля губами. Один старик лежал на золе, оставшейся от его дома и, рыдая, и причитая, целовал угли…

Навстречу нам вышел староста деревни. Взглянув на меня и на застывшее лицо Айрин, он тихо сказал.

– Идите за мной, я покажу вам место.

Осиротевшие старики смотрели нам в след с состраданием и жутким пониманием нашего горя.

– Здесь, – староста указал на пепелище, оставшееся от сожжённого сарая. – Я не знаю, была ли среди них ваша дочь, но днём я видел её на рынке.

Я с надеждой посмотрел на Айрин. Ветер трепал её прекрасные тёмно-каштановые волосы, а в глазах её сверкало зеркало отражающее Донну. Сердце матери отказывалось верить в то, что дочь мертва. Я понял, мне не увидеть её слез до тех пор, пока она не удостоверится в смерти Донны.

– Кому-нибудь, кроме меня, нужен этот пепел? – громко спросила Айрин, и все обернулись на её голос, громовым раскатом прокатившийся по траурно притихшей деревне.

– Это всё, что осталось от тех, кого мы любили, от наших жён и дочерей, – ответил высокий сухой старичок. Я знал его, хороший местный гончар – золотые руки. Донна называла его дедушка Луи, как впрочем, и все дети в деревне. У него была жена, дочь и маленькая златовласая красавица внучка…

– Если вы поможете нам собрать пепел в мешки, мы с мужем отвезём его на кладбище и сегодня же придадим земле.

– Я сам похороню свою дочь, – возразил коренастый старик, мастер по выделке кожи. Его звали Рене. Вся деревня носила сшитые им добротные вещи.

– Разве ты сможешь отделить её от прочих? – возразил ему староста.

– Не смогу, – горько кивнул портной. – Но пусть каждый возьмёт по щепотке, захоронит в семейной могиле и сделает это сам, своими руками.

Я понимал, для чего Рини нужен был пепел. Она собиралась провести ритуал, чтобы узнать, была ли среди погибших наша дочь, а потому я поспешил ей на помощь.

– Не думаю, что правильно делить золу и хоронить разрозненные щепотки, – сказал я тихо, но меня услышали. – В смерти наши близкие были вместе, пусть и прах их не будет осквернён делёжкой. Мы с женой самые сильные и молодые из вас, и у нас двое слуг. Мы соберём пепел в мешки и захороним в одной могиле. Завтра вы сможете прийти туда, чтобы помолиться за души ваших любимых. До наступления ночи вам нужно позаботиться о крове для сна, поставить шатры, а наш дом цел. Доверьте честь похорон ваших близких нам.

Вперёд выступил старик винодел и обратился к старосте.

– Ты – наш старейшина и всегда давал нам мудрые советы, прими же и на этот раз верное решение. Мы послушаемся его.

На несколько секунд воцарилась тишина, которую никто не смел нарушить. Все ждали. Староста кивнул.

– Пусть будет так. Нам не разделить из пепла наших жён и дочерей. В смерти они были вместе, пусть же и после их прах захоронят в одной могиле. Их души обретут покой и вернутся к Создателю, а у нас будет место, куда мы станем приходить, чтобы почтить их память.

Когда он закончил говорить, уцелевшие жители деревни склонили головы в знак повиновения.

В деревню верхом въехали наши слуги Жофрей и Матье. Они служили у нас уже 200 лет, с тех пор как мы с Айрин вступили в брак. Жофрей и Матье ещё один великолепный подарок барона дю Плесси. Верные, бессмертные слуги, не ведающие страха и колебаний. Барон приказал им вечно служить нам верой и правдой, защищать нас и наших детей. Они не смели ослушаться всесильного колдуна, даровавшего им бессмертие.

Матье, обученный премудростям обращения с дамскими волосами и гардеробом, служил Айрин. Он исправно исполнял все её поручения. Помимо охранных и административных функций, он умел причесать дамские волосы, отутюжить тысячу слоёв кружев так, чтобы их не спалить. Он мог зашнуровать корсет, расшнуровать корсет, соорудить на голове причёску размером с сады Семирамиды и приколоть парик так, чтобы если дамочка чихнёт, тот не упал ей в руки в качестве носового платка.

Жофрей, прирождённый воин, прежде был моим оруженосцем. После рождения Донны, когда наша жизнь потекла исключительно в мирном русле, я назначил его личным телохранителем нашего бесценного сокровища. До последнего времени он неотлучно сопровождал Донну повсюду. Но девочка росла, у неё появились секреты, и она научилась сбегать от навязчивой опеки старого солдата. Сбежала и на это раз…

Спустя примерно час, мы уложили наполненные пеплом мешки в два воза, отряжённые нам старостой и, сопровождая их верхом, направились в сторону кладбища. Матье поехал с нами, Жофрей остался присматривать за дорогой, чтобы следом не увязались случайные свидетели.

На поляне, неподалёку от кладбища мы разгрузили возы. Айрин прочла заклинание, хлопнула в ладоши, и перед ней материализовался огромный колдовской котёл на треноге, под которым тот час же вспыхнуло пламя. Рини бормотала заклинания, материализуя склянки с настоями и снадобьями, и вливала их содержимое в котёл в нужной последовательности и пропорциях. Этому, как и всем прочим колдовским премудростям, её обучил отец. Я не вмешиваясь, стоял в стороне.