Кристиан Жак – Закон пустыни (страница 5)

— Когда ты перестанешь хандрить?

— Когда вернется Пазаир.

— Вечно это Пазаир! Неужели ты не понимаешь, что его уже нет в живых?

— Здесь не Ливия. Убийство — это серьезно, за ним следует небытие. Преступники из мертвых не восстают.

— Сути, жизнь одна, она проходит здесь и сейчас! Забудь ты эти бредни.

— Забыть своего друга?

Пантера была из тех женщин, что живут любовью, лишенная близости Сути, она начала чахнуть.

Ее любовник был мужчиной прекрасного роста, с удлиненным лицом, прямым и откровенным взглядом, длинными черными волосами; в нем были сила, элегантность и обаяние.

— Я свободная женщина и не хочу жить с камнем. Если ты не переменишься ко мне, я уйду.

— Что ж, уходи.

Она опустилась на колени.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Если Пазаир страдает, то страдаю и я; если он в опасности, то тревожусь и я. Как ты этого не поймешь?

Пантера развязала набедренную повязку Сути. Он не протестовал. Могучее и стройное его тело было прекрасно. С тринадцати лет у Пантеры перебывало немало любовников, но ни с кем она не была так счастлива, как с этим египтянином. Заклятым врагом ее народа. Она тихонько ласкала ему грудь, плечи, касалась сосков, медленно спускаясь к пупку. Ее пальцы, легкие и чувственные, возбуждали. Наконец он поддался ее ласкам. Сильной рукой почти злобно он разорвал бретельки ее короткой туники. Нагая, она прильнула к нему.

— Чувствовать тебя, быть с тобой… Больше мне ничего не нужно.

— А мне этого мало.

Он опрокинул ее на живот и накрыл своим телом, Томная и торжествующая, она чувствовала, как его желание, маслянистое и горячее, вливается в нее, как живая вода.

Снаружи окликнули. Голос был громкий и властный. Сути устремился к окну.

— Пошли, — сказал Кем. — Я знаю, где Пазаир.

Старший судья поливал маленькую цветочную клумбу перед домом. В его возрасте нагибаться ему становилось все тяжелее и тяжелее.

— Я могу вам помочь?

Судья обернулся и увидел Сути. Бывший офицер-колесничий имел все такой же бравый вид.

— Где мой друг Пазаир?

— Он мертв.

— Это ложь.

— На этот счет существует официальный рапорт.

— Это меня мало волнует.

— Правда может вам не нравиться, но изменить ее никто не в состоянии.

— Правда состоит в том, что Небамон подкупил начальника стражи и вас.

Старший судья выпрямился:

— Меня — нет.

— Тогда говорите.

Судья заколебался. Он мог арестовать Сути за оскорбление и грубость, но ему было стыдно за себя. Судья Пазаир пугал его, это правда: слишком решительный, слишком нетерпеливый и страстный, слишком верящий в справедливость. Но он, старый судья, повидавший на своем веку много всякого, разве не он предал это уважение молодых к закону? Мысль о судьбе простого судьи мучила его. Может быть, он уже погиб, не вынеся тягот заключения?

— Каторжная тюрьма недалеко от Харги, — прошептал он.

— Дайте мне письменное разрешение отправиться туда.

— Вы слишком много от меня хотите.

— Поторопитесь, у меня мало времени.

На последней стоянке, у границы оазиса, Сути спешился. Эту жару, пыль и ветер могли переносить только ослы. Вооруженный луком, полусотней стрел, мечом и двумя кинжалами, он чувствовал себя в силах противостоять любому врагу. Кроме того, старший судья дал ему дощечку, где говорилось, что он уполномочен привезти заключенного Пазаира в Мемфис.

Кем превозмог свое нетерпение и остался с Нефрет. Ведь когда Небамон оправится от своего испуга, он начнет действовать, и тогда защитить ее смогут только павиан и его хозяин. И нубиец, несмотря на большое желание участвовать в освобождении Пазаира, был вынужден согласиться охранять Нефрет.

Когда Сути уехал, Пантера поклялась себе, что, если его не будет больше недели, она изменит ему с первым встречным и станет рассказывать об этом на всех углах. Сути не обещал ей ничего, кроме того, что вернется со своим другом.

На осла были навьючены бурдюки, наполненные мясом, сушеной рыбой, фруктами и хлебом, который оставался мягким несколько дней. Человек и животное почти не отдыхали — Сути слишком торопился к цели.

Когда на горизонте показалась тюрьма с ее убогими, затерянными в пустыне бараками, Сути вознес молитву богу Мину, покровителю погонщиков верблюдов и путешественников. Он считал богов неприступными существами, но все же, в определенных обстоятельствах, предпочитал заручиться их поддержкой.

Сути разбудил начальника тюрьмы, задремавшего под полотняным пологом. Великан недовольно бурчал.

— У вас здесь содержится судья Пазаир.

— В первый раз слышу.

— Он не числится в списках, это правда.

— Говорю вам, не знаю.

Сути показал ему записную дощечку, но она не вызвала у великана никакого интереса.

— Нет здесь Пазаира. Вообще нет никаких судей, а только воры-рецидивисты.

— У меня официальный приказ.

— Подождите, пока вернутся заключенные, увидите сами.

И начальник снова заснул. Сути подумал: а не послал ли его старший судья сюда, в этот тупик, специально, чтобы тем временем расправиться с Пазаиром в Азии? Но это же, мягко говоря, наивно! Он зашел на кухню, чтобы пополнить запас воды.

Повар, беззубый старик, спросонья вскочил.

— Это кто еще?

— Я приехал выручать друга. К сожалению, ты не похож на Пазаира.

— Повтори-ка еще раз?

— Судья Пазаир.

— И что ты от него хочешь?

— Освободить.

— Вот как… Но ты опоздал.

— Ну-ка выкладывай.

Старый пчеловод выговорил шепотом:

— Он бежал, с моей помощью.

— Один, в пустыню! Он не продержится и двух дней. В какую сторону он пошел?

— Первая река, холм, пальмовая роща, каменистое плато и дальше на восток, в долину! Если его душа крепко привязана к телу, он выберется.