Кристиан Жак – Закон пустыни (страница 45)

Хаттуса оделась тщательно, но скромно, без украшений; строгость больше приличествовала огромному залу с колоннами, где верховный жрец согласился принять ее. Узнать Кани в толпе жрецов можно было лишь по золотому кольцу — эмблеме его высокой должности. Наголо обритый, с могучим торсом, бывший садовник не выглядел элегантным. Принцесса порадовалась за свой туалет: жрец наверняка терпеть не мог кокетства.

— Пройдемся, — предложил он.

— Это место выглядит потрясающе.

— Оно способно и возвысить нас, и раздавить.

— У Рамсеса гениальные зодчие.

— Они реализуют волю фараона, как вы или я.

— Я всего лишь одна из его жен, дипломатический трофей.

— Вы — живой символ мира с хеттами.

— Этот статус не принес мне счастья.

— Вы хотите удалиться в храм? Девушки из хора Амона охотно примут вас в свой круг. Со времени кончины Нефертари, великой супруги фараона, они чувствуют себя осиротевшими.

— У меня другие планы, более увлекательные.

— Они касаются меня?

— В первую очередь.

— Я удивлен.

— Когда речь идет о судьбе страны, верховный жрец Карнака не может оставаться в стороне, не так ли?

— Ее судьба в руках Рамсеса.

— Даже если он вас презирает?

— Я этого не чувствую.

— Просто вы его плохо знаете. Его двуличие многих вводило в заблуждение. Влиятельность верховного жреца Карнака раздражает фараона. Самое простое решение проблемы состоит в том, чтобы убрать вас и занять этот пост самому.

— А разве это не его место? Фараон — единственный посредник между богами и народом.

— Вопросы культа меня не интересуют. Рамсес — деспот, и широта ваших полномочий раздражает его.

— Что вы предлагаете?

— Чтобы Фивы и тамошний верховный жрец восстали против этой тирании.

— Восстать против фараона означает отрицать саму жизнь.

— Вы вышли из народа, я — царевна. И я предлагаю вам заключить союз, который вызовет доверие и у простых людей, и у придворных. Мы создадим новый Египет.

— Поднять Юг против Севера означало бы сломать хребет государству, превратить страну в инвалида. Если фараон не сможет обеспечить единство страны, нас ждут несчастья, нищета и рабство.

— В этом направлении нас ведет Рамсес; только мы с вами способны изменить ситуацию. Если вы поддержите меня, станете богаты!

— Оглянитесь вокруг, царевна. С каким богатством можно сравнить возможность созерцать эту божественную красоту, запечатленную в камне?

— Вы моя последняя надежда, Кани. Если вы не вмешаетесь, Рамсес погубит страну.

— Вы — женщина, которая пережила разочарование и хочет отомстить. Ваше несчастье угнетает вас, вы стремитесь уничтожить вашу новую родину. Расколоть Египет, сломать ему хребет, превратить в хеттскую провинцию… Вы ведь этого хотите?

— И все же каков будет ваш ответ?

— Это государственная измена, царевна. За такое преступление полагается смертная казнь.

— Вы упускаете свою удачу.

— В этом храме не существует ни удачи, ни неудачи, здесь служат богам.

— Вы совершаете ошибку.

— Если верность фараону считать ошибкой, то этот мир не стоит того, чтобы в нем жить.

Для Хаттусы это был полный провал. Ее губы дрожали.

— Вы выдадите меня?

— Храмы любят тишину. Заставьте замолчать голос разрушения, что звучит в вашей душе, и в ней воцарится спокойствие.

Ласточка явно была настроена жить. Нефрет сделала для нее гнездо в коробке, выложив дно соломой и поместив подальше от кошек и прочих хищников. Есть ласточка по-прежнему не могла, и Нефрет лишь регулярно смачивала водой ее поврежденный клюв. Больная птица начала привыкать в присутствию молодой женщины.

Пазаир продолжал упрекать себя за глупое вмешательство.

— Почему ты не допросишь госпожу Нанефер еще раз, — поинтересовалась Нефрет. — Есть веские основания подозревать ее.

— Она заведует производством тканей, искусно владеет иглой, я это знаю. Но я не верю, что она могла хладнокровно убить Беранира. Да, она крикливая, самоуверенная, убежденная в своей значимости…

— А может, просто талантливая актриса?

— И потом она достаточно сильна, это надо признать.

— Убийца напал на Беранира сзади, разве не так?

— Так.

— Точность удара более важна, чем сила. И надо хорошо знать анатомию, чтобы ударить в нужное место.

— Лучше всех на роль подозреваемого подходит Небамон.

— Перед смертью он сказал правду: он не виновен в убийстве.

— Если я буду настаивать на том, чтобы госпожа Нанефер предстала перед судом, она будет все отрицать, и ее оправдают. У меня нет доказательств, одни только косвенные улики. Новые допросы тоже ничего не дадут. Она станет утверждать, что невиновна, пустит в ход свои связи, да еще пожалуется на незаконное преследование. Нужна дополнительная информация.

— Ты рассказал Кему о попытке отравления?

— Он охраняет меня днем и ночью. Они с его павианом спят по очереди.

— Не отказывайся от защиты.

— Иногда она мне мешает.

— Старший судья, ваши вкусы не должны вам мешать исполнять свой долг.

— Ты принимаешь меня за старого чинушу?

Она задумалась, на ее лице появилось выражение легкой тревоги.

— Этот вопрос требует более глубокого исследования. Мы займемся этим сегодня ночью, если…

Он обнял ее, поднял на руки и внес в дом.

— Этот старик будет любить тебя с такой страстью… Зачем же ждать до ночи?

Старший судья не выпускал из рук свою печать, все утро он возился с документами. Перед ним лежали папирусы о ходе сельскохозяйственных работ, о контроле за земельными налогами и о поставках продуктов. Пазаир читал, быстро вникая в суть дела. Последний документ его возмутил.

— На пять дней задержана доставка свежих фруктов?

— Именно так, — подтвердил писец.

— Это недопустимо. Я это не подпишу. Вы пробовали наложить на них штраф?