Кристиан Жак – Закон пустыни (страница 13)

Пантера бросилась на своего любовника с такой яростью, что он оказался прижатым к стене и не мог перевести дыхание.

— В твоей стране супружеская измена считается преступлением, не так ли?

— Мы не женаты.

— Женаты, если живем под одной крышей!

— Если принять в расчет твое происхождение, нам нужно свидетельство о браке, а я терпеть не могу эти бюрократические штуки.

— Если ты не прекратишь эту связь немедленно, я убью тебя.

Сути развернулся, и теперь уже ливийка оказалась прижатой к стене.

— Послушай меня внимательно, Пантера. Никто и никогда не указывал, как мне жить и что делать. Если я должен буду жениться на ком-то другом, чтобы исполнить свой долг друга, я сделаю это. Или ты это усвоишь, или уходи.

Ее глаза расширились, но из них не вытекло ни одной слезинки. Она убьет его, это решено.

Судья Пазаир, сидя в своем кабинете, готовился написать второе послание визирю — так же красиво исполненное, — где он постарается еще лучше разъяснить ему серьезность изложенных фактов и побудить срочно вмешаться в качестве высшей судебной инстанции Египта. Но в этот момент дверь отворилась и на пороге появился начальник стражи.

Монтумес изобразил на лице веселую мину:

— Судья Пазаир, вы должны меня похвалить!

— За что?

— Я арестовал убийцу Беранира.

Продолжая сидеть, Пазаир внимательно всматривался в лицо Монтумеса.

— Не смешите меня, сейчас не время для шуток.

— А я и не шучу.

— И кто же это?

— Кем, ваш полицейский-нубиец.

— Это несерьезно.

— Этот человек — настоящее животное! Вспомните его прошлое. Ему уже случалось убивать.

— Ваши обвинения весьма серьезны. Какими доказательствами вы располагаете?

— У нас есть свидетель.

— Пусть он явится в суд.

Монтумес слегка смутился.

— К сожалению, это невозможно и, главное, не нужно.

— Не нужно?

— Процесс уже состоялся, и справедливость восторжествовала.

Ничего не понимая, Пазаир встал.

— У меня есть документ, подписанный старшим судьей.

Судья стал читать папирус. Приговоренный к смерти Кем был заключен в карцер в большой тюрьме.

— Но здесь нет имени свидетеля.

— Это неважно… Он видел, как Кем убивал Беранира, и подтвердил свои показания под присягой.

— Кто это?

— Забудьте о нем. Убийца будет наказан, и это главное.

— Вам не хватает здравого смысла, Монтумес. Раньше вы бы не посмели предъявить мне подобную фальшивку.

— Я не понимаю…

— Вы осудили обвиняемого в его отсутствие. Это незаконно, и, следовательно, вся процедура теряет смысл.

— Я нашел виновника убийства, а вы толкуете мне о методах судопроизводства!

— Не судопроизводства, а Закона, — поправил Пазаир.

— Будьте благоразумны, в конце концов! Такими пустяками можно пренебречь.

— Виновность Кема не установлена.

— Какая разница. Кому нужен негр-преступник и к тому же урод?

Только лишь мысль о том, что он облечен высоким судейским званием, которое нельзя компрометировать, удержала Пазаира от резкости.

— Я знаю жизнь лучше вас, — продолжал Монтумес. — Иногда жертвы бывают необходимы. Ваша должность обязывает вас думать, прежде всего, о царстве, о его благополучии и безопасности.

— Разве Кем мог навредить им?

— Есть вещи, о которых лучше не говорить ни вам, ни мне. Осирис примет Беранира в царство праведников, а преступление будет наказано. Вам этого мало?

— Мне нужна правда, Монтумес.

— Это иллюзии!

— Без нее Египет погибнет.

— Это вы погибнете, Пазаир.

Кем не боялся смерти, но очень страдал без своей обезьяны. Они так давно были вместе, что стали почти как братья; но сейчас нубиец не мог, встретившись с ним взглядом, почувствовать, что они думают одинаково. И все же он был рад, что его товарищ на свободе. Самого Кема бросили в какой-то подвал с низким потолком и удушающей жарой. Никакого суда, скорый приговор и его немедленное исполнение: на этот раз ему не выкрутиться. Пазаир не успеет вмешаться, и ему останется лишь оплакивать гибель нубийца, которую Монтумес преподнесет как несчастный случай.

Кем не испытывал никакого уважения к роду людскому. Он считал людей существами развратными, подлыми и неискренними, годными лишь на то, чтобы служить кормом чудовищу, которое после загробного суда пожирает проклятых. Одной из немногих удач в своей жизни он считал знакомство с Пазаиром; всем своим поведением судья утверждал существование справедливости, в которую Кем уже очень давно не верил. Вместе с Нефрет, его подругой на вечные времена, Пазаир ввязался в заведомо проигранное сражение, нимало не заботясь о собственной судьбе. И нубийцу очень хотелось пройти рядом с судьей этот путь до конца, вплоть до финального краха, когда, как оно обычно и бывает в жизни, ложь одержит над ними окончательную победу.

Дверь камеры открылась.

Нубиец поднялся и выпятил грудь. Он не хотел предстать перед палачом сломленным человеком. Он решительно вышел из своей камеры, отстраняя протянутую к нему руку. Солнце ослепило его, и он не верил своим глазам.

— Этого не может…

Пазаир разрезал веревку, связывавшую запястья Кема.

— Я аннулировал ваше обвинение, поскольку оно составлено со множеством нарушений. Вы свободны.

Великан обнял судью так крепко, что чуть не задушил его.

— У вас и без меня полно неприятностей. Вы должны были оставить меня в этом каменном мешке.

— Тюрьма подействовала на ваши умственные способности?

— А где моя обезьяна?

— Скрывается.

— Она вернется.

— Она тоже оправдана. Старший судья признал мой протест обоснованным и отменил решение начальника стражи.