Кристиан Жак – Возвращение фараона (страница 40)

— Вы?..

— Позови хозяина.

Тот не заставил просить себя дважды. Прибежал мужчина высокого роста. Весь его вид подчеркивал уверенность в себе. Заметив павиана начальника стражи, он склонился перед визирем:

— Чем могу служить?

— Я хотел бы встретиться с иноземными работниками. Вот их имена. — И Пазаир протянул список начальнику верфи.

— Здесь таких нет.

— Подумайте хорошенько.

— Нет, уверяю вас…

— Я располагаю официальными документами, подтверждающими, что вы наняли три месяца назад полсотни иноземцев. Где они?

Реакция собеседника была молниеносной. Он настолько стремительно бросился в сторону маленькой улочки, что на секунду даже Убийца растерялся, но затем, перескочив через ограду, прыгнул на спину беглецу и повалил его на землю.

Кем приподнял задержанного за волосы:

— Так, мы слушаем тебя, парень.

Хозяйство, расположенное к северу от Мемфиса, располагало обширными угодьями.

Ближе к вечеру визирь в сопровождении отряда стражников вошел во двор и обратился к крестьянину, пасшему гусей:

— Где иноземцы?

Внушительный вооруженный отряд произвел впечатление на крестьянина, и тот молча указал на хлев.

Когда Пазаир подошел к строению, оттуда выскочили люди, вооруженные серпами и палками, и преградили ему путь.

— Воздержитесь от насилия, — предупредил визирь, — и пропустите нас внутрь.

Один, наиболее воинственный, поднял серп, но тотчас нож, брошенный Кемом, вонзился в его руку. Остальные охранники отступили.

В хлеву полсотни закованных в цепи иноземцев доили коров и перебирали зерно. Визирь приказал немедленно освободить их и арестовать охранников. Затем он отправился к главе Двойного Белого дома.

Бел-Тран лишь посмеивался:

— Рабы? Да, как во всем Средиземноморье! Рабство дает смирную и недорогую рабочую силу. Благодаря ему мы развернем обширное строительство и получим колоссальную выгоду.

— Следует ли мне вам напоминать, что рабство противоречит Закону и запрещено в Египте?

— Если вы хотите привлечь меня к ответственности, оставьте. Вы не сможете установить никакой связи между мной, судоверфью, крестьянским хозяйством и службой найма иноземных работников. Без свидетелей скажу: я проводил важный опыт, который вы совершенно некстати прервали, но он успел принести свои плоды. Вы со своими законами цепляетесь за прошлое. Когда же вы наконец поймете, что Египет Рамсеса мертв?

— Почему вы так ненавидите людей? — нахмурившись, спросил Пазаир.

— Существуют две расы: повелителей и подчиненных. Я принадлежу к первой, вторая должна мне подчиняться. Вот единственный действующий закон.

— Только в вашей голове, Бел-Тран.

— Многие вельможи согласны со мной, ведь они тоже хотят стать повелителями. Даже если их надежды и тщетны, они сослужат мне хорошую службу.

— Пока я визирь, никто не станет рабом на земле Египта.

— Этот бой угасающими силами должен был бы меня огорчать, но ваши бесполезные потуги скорее забавляют. Хватит истощать себя, Пазаир. Вы, как и я, знаете, что ваши действия никчемны и бесполезны.

— Я буду сражаться с вами до последнего вздоха.

30

Сути с грустью смотрел на свой лук из акации, проверял прочность дерева, натяжение тетивы, пружинистость дуги.

— А что, нет ничего лучше, чем можно было бы заняться? — спросила Пантера ласковым голосом.

— Если ты хочешь царствовать, мне нужно надежное оружие.

— У тебя есть оружие, вот и пользуйся им.

— Ты считаешь, что с ним я смогу одолеть египетское войско?

— Сначала установим свой закон песков. Под твоим началом ливийцы и нубийцы побратались: это уже чудо. Заставь их сражаться, и они подчинятся. Ты — хозяин золота, Сути. Захвати землю, на которой мы будем господствовать.

— Ты и в самом деле сумасшедшая.

— Ты хочешь отомстить, мой милый, отомстить своему другу Пазаиру и своему проклятому Египту, — убеждала она. — С золотом и воинами тебе это удастся. — Пантера страстно его поцеловала.

Поверив, насколько волнующим могло быть приключение, военачальник Сути обходил лагерь. Опьянение первых дней прошло. Ливийцы начали осознавать, что Адафи мертв и убил его Сути. Конечно, они должны были держать слово, данное перед богами. Но нарастало глухое недовольство. Во главе недовольных стоял некий Джесет. Невысокого роста, широкоплечий, черноволосый, вспыльчивый и быстрый, он умело орудовал ножом. Джесет был правой рукой Адафи и не мог перенести то, что власть оказалась в руках египтянина.

Сути обошел лагерь и похвалил воинов: они хорошо ухаживали за оружием, тренировались и содержали себя в чистоте. Джесет в сопровождении пяти воинов подошел к Сути:

— Куда ты ведешь нас?

— А ты как думаешь?

— Меня не устраивает твой ответ.

— Я считаю твой вопрос неуместным.

Джесет нахмурил густые брови.

— Со мной не разговаривают таким тоном.

— Подчинение и почтение — первые добродетели хорошего воина, — заметил Сути.

— При условии, если хорош предводитель, — усмехнулся Джесет.

— Я не устраиваю тебя как военачальник?

— Как ты можешь сравнивать себя с Адафи?

— Побежден был он, а не я, и даже обман не помог ему.

— Ты обвиняешь его в обмане?

— А разве не ты закопал труп его приспешника?

Джесет стремительно выхватил нож и попытался вонзить его в живот Сути. Тот увернулся и, ударив ливийца локтем в грудь, опрокинул на землю и, не давая подняться, ногой вдавил его голову в песок.

— Либо ты подчинишься, либо задохнешься, — прорычал Сути.

Взгляд египтянина разубедил ливийцев вступаться за товарища. Джесет бросил нож и стукнул кулаком по земле, показывая, что сдался.

— Вздохни, — разрешил Сути, ослабляя нажим.

Джесет выплюнул песок и перевернулся на бок.

— Хорошо, а теперь послушай меня, мелкий предатель, — продолжал Сути. — Боги дозволили мне убить обманщика и встать во главе хорошего войска. Я не упущу этот шанс. А ты заткнешься и будешь воевать за меня. А если нет — уноси ноги.

Джесет присоединился к другим воинам.

Армия Сути продвигалась на север вдоль долины Нила, держась подальше от населенных районов. Она шла самым трудным и безлюдным маршрутом. Обладая врожденным инстинктом управления, молодой воин умел распределять усилия и внушал доверие подчиненным; никто больше не оспаривал его власть.

Сути и Пантера ехали верхом впереди войска. Ливийка наслаждалась каждой секундой немыслимой победы, будто стала госпожой этой негостеприимной земли. Сути внимательно слушал пустыню.

— Мы надули дозорных, — с улыбкой заявила девушка.