Кристиан Жак – Сфинкс. Тайна девяти (страница 46)

– Пока компьютеры обрабатывают информацию, – сообщил Брюс, – пойду-ка я навещу одного мерзавца. Если кто-то и может узнать нашего высокого брюнета, так это он.

– Это опасно?

– Нет-нет! Он уж давно образумился. Но мне, скорее всего, придется немного его расшевелить.

Пока Брюс садился на мотоцикл, который дворецкий предоставил в его распоряжение, Марк набрал номер чиновника, чтобы договориться с ним о встрече. Этот чудак пережил несколько правительств и ни в чем не мог отказать Святому Джону. Встреча была назначена у входа в один из пабов на Флит-стрит, которая раньше по праву считалась улицей прессы. Информационная революция пошатнула позиции крупных газет.

Перед тем как отправиться на эту встречу, Марк зашел в кабинет своего отца. Апсара, одетая в полупрозрачную оранжевую блузу и черные брюки, с босыми ногами и распущенными волосами, листала толстый том в твердом переплете, посвященный греческой скульптуре, делая при этом записи.

Она была сосредоточена на своей работе и не заметила его присутствия. Если он начнет целовать ее в шею, то точно опоздает. Отец учил его пунктуальности. Марк бесшумно вышел.

* * *

Марк и его гость спокойно шли по улице. Безоблачное небо, ветра нет, прохладно. Два лондонца среди тысяч других. Один из лучших работников «Фореин офис» был одет в серый костюм хорошего покроя, на Марке была спортивная одежда. Специалист по иностранным делам обладал глухим голосом и говорил медленно, взвешивая каждое слово. Большинство сложных вопросов проходило через его руки, и к его мнению прислушивались.

– Значит, вы наследуете вашему отцу?

– Точно.

– В полной мере?

– В полной мере.

– Удачи. Империя – гигантская машина, которой совсем непросто управлять. Ваш отец был практически гением.

– Чаще всего дети проматывают наследство своих отцов.

– Это правда.

– Я попытаюсь стать исключением, как Александр Великий или Вольфганг Амадей Моцарт.

– Вы быстро находите, что ответить.

– Моцарт тоже был находчивым.

Потребовалось несколько веков развития искусства дипломатии, чтобы научиться оставаться спокойным в разговоре с любым визави, особенно с напоминающим непробиваемую машину Святым Джоном, когда он был чем-то недоволен, в моменты устрашающей ярости. Сын Святого Джона – непростой человек, и обращаться с ним нужно было осторожно.

– Чем я могу быть вам полезен?

– Вы получили итоговый отчет по убийству моего отца?

– Авиакатастрофа, – отрезал чиновник.

– Я говорю о последнем отчете, составленном совместно «МІ 5» и «МІ 6» во имя трогательного сердечного союза. Трогательного и удивительного.

– В исключительных обстоятельствах – исключительное поведение.

– И вы верите в сказочку про злых антикапиталистов, способных подорвать частный самолет?

– А почему бы мне не верить в заключение серьезных и компетентных специалистов? Увы, наш мир становится всё более жестоким!

– Наш разговор мне не нравится. Сегодня меня всё раздражает. Я тоже могу стать жестоким и убрать кое-кого с должности.

– Не горячитесь, я настроен поддерживать с империей самые дружеские отношения.

Учитывая секретную сумму зарплаты, которую получал чиновник на протяжении вот уже многих лет, Марк понимал его добрые намерения.

– Итак, мне нужна правда.

– Причины аварии будут подтверждены, а технические детали сообщат СМИ. Наши американские друзья, которые обязаны были уведомить нас о заговоре против вашего отца и тайком избавиться от авторов этого заговора, требуют взамен абсолютное молчание. Естественно, пойдут какие-то слухи, но антиглобалисты будут всё отрицать, и власти тоже. Репутация Нью-Йорка не будет запятнана, и нам удастся избежать политических волнений.

– И при всем этом секретные службы будут продолжать свою работу.

– Этого не произойдет.

Удивленный, Марк замер.

– Вы смеетесь надо мной?

– Никоим образом.

– Вы хотите сказать, что по приказу американцев британские службы прекратят заниматься делом Святого Джона и всем, что из этого вытекает?

– Если грубо описать сложную реальность, то да. Королева Виктория больше не руководит планетой, Европа – глупая шутка, и мы обязаны согласовывать наши действия с решениями мощнейшего в мире государства. Разве мы не говорим на одном языке?

– Значит, всё разыгралось в Нью-Йорке?

– Всё разыгрывается в Нью-Йорке.

– И «МІ 5» будут продолжать заниматься моей скромной персоной?

– Нет, господин Водуа. Ни вашей, ни Брюса. И «МІ 6» – тем более. В Бомбее вам очень повезло, вы были под защитой. Теперь – нет. Примите факт: это дело закрыто, больше не нужно ни разгадывать тайны, ни предпринимать какие-либо поиски. Пусть Брюс займется другой темой, а вы управляйте своей империей и думайте только о выгоде и инвестициях. Ведь спокойствие – это бесценный дар, не так ли?

70

Отчаянно накрашенная, подванивающая духами звезды футбола, от которых бы взвыла целая стая собак, с ногтями, размалеванными в черный цвет, и фиолетовыми губами, секретарша модельного агентства озадаченно окинула Брюса взглядом.

– Вы ошиблись адресом! Мы работаем со стройными молодыми мужчинами, и…

– Ты права, милашка, я не собираюсь дефилировать. Я пришел всего лишь повидать своего старого приятеля Карло.

– Мне жаль, но сначала нужно назначить встречу.

– Я бы не хотел подпортить тебе твой перманентный макияж и получше разукрасить тебе физиономию. Пока я еще в хорошем настроении – не раздражай меня. Скажи, что пришел Брюс, и побыстрее.

Переговоры окончены, результат положительный.

– Ты неплохо устроился, – оценил Брюс практичный кабинет директора агентства, стены которого были облеплены фотографиями анорексичных девушек и парней с жутко смешными челками.

– Скажем, это называется стилем.

Карло был низеньким парнем, резким и раздражительным.

– Что ты у меня забыл, Брюс?

– Визит вежливости.

– Ты же не собираешься писать о моде?

– Если ты мне поможешь, я попридержу свое оружие.

– Что значит «помогу»?

Брюс бросил на металлический стол физиономию высокого брюнета.

– Как его зовут?

– Откуда мне знать?

– Потому что твоя переквалификация не стерла прошлое. Меня интересует твое настоящее портфолио.

– Я изменил свою жизнь, Брюс. И больше не работаю с наемниками.

Шотландец взял кубинскую сигару, пожевал ее кончик и прикурил.

– Меня охватывает приступ гуманности, и я сделаю вид, что поверил тебе. Однако меня не покидает чувство, что ты еще не бросил руководить бандой негодяев.

– Ты ошибаешься.