Кристиан Жак – Фараон (страница 74)

Еще пара часов – и Тутмос придет, чтобы провести утренний ритуал пробуждения силы созидания, даже не подозревая, что в самом сердце храма его поджидает смерть…

Лузи потянулся:

– Близится час нашего триумфа, верный мой слуга! Исполни же свою миссию!

Бак встал, унылый и сгорбленный. Возражать бесполезно.

После ритуальных омовения и облачения в одежды фараон отправился в храм с дочкой и псом по кличке Геб, который с некоторых пор ходил за ним тенью. Маленькая Меритамон присоединится к женскому хору, приветствующему возрождение света, когда государь выйдет из святая святых, где в одиночестве общается с божеством…

Охранники царя рассредоточились на дороге между дворцом и священным храмовым комплексом.

Лузи, сидя на корточках возле стены, видел, как царь входит в свой любимый храм – «Блистающий памятниками».

Пользуясь утренним сумраком, сириец пошел следом, сохраняя дистанцию. Когда оба окажутся в храме, Тутмоса уже ничто не спасет…

Царь задержался у барельефа с изображением Сатьи. Прежде чем снять печать с дверей, ведущих в наос, он почтил ка – бессмертную сущность великой царской супруги.

Лузи переполняло волнение. Столько лет унижений и ненависти… Мгновение – и он смоет их кровью тирана!

И когда он уже готов был броситься на царя, залаяла собака.

Старенький Геб вцепился своими клыками убийце в ногу.

Разъяренный Лузи пнул его в живот, но пес, забыв о боли, не отпускал. Сириец как раз собирался перерезать ему глотку, когда Тутмос обернулся и увидел еще одного чужака.

Бак, как бешеный, набросился на своего бывшего господина и принялся молотить его кулаками, не обращая внимания на кинжал, разрывавший его собственную плоть.

Заботами придворного ветеринара Геб-спаситель выздоровел и, обожаемый царской семьей, проживет еще много счастливых дней… Лузи умер, ему проломили череп. Тяжело раненного Бака ждет суд, однако есть и смягчающие обстоятельства: он не открыл калитку сообщникам Лузи, и всех их задержали. А кроме того, он решил рискнуть своей жизнью, только бы спасти царя.

Основательное расследование не выявило более никаких подпольных организаций сирийцев. Под защитой Сатьи Тутмос и впредь будет проводить утренний рассветный ритуал, в благости пробуждая силы созидания – первоисточник всякой жизни.

122

На пятьдесят четвертом году своего царствования, в шестьдесят один год, я вижу, как вздымается в восточной части Карнака гигантский обелиск[115], символизирующий первый луч света, сотворивший этот мир. Ярчайшее украшение нового храма, он станет предметом ежедневного культа, цель коего – почтить духовное начало, присутствующее в материи. Эта громадная каменная игла пронзит небо, дабы оно одарило нас своими благодеяниями.

Последнее десятилетие не было омрачено ни единым инцидентом в сиро-палестинском регионе. Наоборот, мир упрочился, и население протектората этому очень радо. От Евфрата до Нубии – ни намека на военный конфликт, и дипломатические отношения с хаттами, ассирийцами и вавилонянами складываются прекрасно. Даже укрощенная Митанни ныне ищет моей благосклонности. Что до Египта, он располагает значительными богатствами, распределяемыми с большим тщанием.

Наконец Тот призывает меня, дабы явить двенадцатый и последний час. Тело мое поизносилось, земные дела близятся к завершению. Ни сожаления, ни ностальгии я не испытываю. Я отдавал себя целиком и не боюсь великого путешествия.

Тишина моего вечного жилища навевает мысли о безмятежности. В этот решающий час солнечная ладья прибывает туда, куда стремилась. Несчастья ей больше не грозят, ее враги повержены. Осирис становится Ра. Молодое солнце, возродившееся в ходе долгого и опасного плавания, появляется в форме скарабея. Ночь рассеивается, наступает день. И я произношу свою последнюю молитву: «Боги Запада обрели умиротворение, мрак развеян, восточные врата неба открываются, и нарождается свет».

У Старика ломит все тело, а Северный Ветер, чьему долголетию люди не перестают удивляться, мучится суставами. Как бы то ни было, они до сих пор возят во дворец свои лучшие вина.

Сегодня на главном дворцовом управителе Кенне просто лица нет…

– Ты не заболел? – спрашивает у него Старик.

– Царь умирает!

– Тутмос – и вдруг умирает? Быть этого не может.

– Главный лекарь утратил надежду.

– Египет без Тутмоса? Как судно без капитана.

– Ему наследует молодой Аменхотеп.

– Ему же всего восемнадцать!

– Зато его правильно воспитали.

– Кто сможет достичь тех же высот, что нынешний фараон?

– Он передаст свою силу преемнику.

– Да услышат тебя боги!

Вечер прекрасный, цвета закатного неба – просто неземной красоты. Я с прежним жаром люблю свою страну, но сил жить дальше у меня нет. Простившись с близкими, царицей и дочкой, я прошу подойти сына Аменхотепа, рослого широкоплечего парня, наделенного прямо-таки неуемной энергией.

– Отец, вы еще встанете!

– Уже нет. Двенадцать часов, дарованных мне Тотом, истекли, как и время моего правления.

– Я еще не готов!

– Никто и никогда не бывает к этому готов. Такова твоя судьба, и ты должен ее принять и служить богам, Двум Землям и нашему народу. Твое слово, сын!

Аменхотеп преклоняет колени и целует мне руку:

– Я клянусь, государь.

– Присядь со мной рядом.

Юноша делает, как велено.

– У тебя будет два наставника – твоя мать и первый министр Рехмир. Они превыше всего ставят интересы государства и будут преданно тебе служить. Прислушивайся к их советам, впитывай их опыт. Менх Младший – человек компетентный и преданный, он знает все тайны Карнака. Сделай его своим союзником, не жалей средств на украшение наших храмов, как в Фивах, так и по всей стране. Боги живут среди нас, так заботься же об их жилищах. Мои друзья детства, Минмес и Маху, предпочли заслуженный отдых. Свое окружение выбери сам, начиная с великой царской супруги, которая вместе с тобой составит сущность фараона. И организуй мне достойное погребение.

– Отец!

Я собираю последние силы, чтобы успеть сказать своему наследнику главное, что я понял в этой жизни.

– Пусть страдание наибеднейшего и слабого никогда не оставит тебя равнодушным. Умей сделать так, чтобы твой народ любил тебя, это единственное оправдание твоей власти. Основа нашего общества – законы Маат: праведность помыслов, достойные поступки и справедливость, защищающая слабого от того, кто сильнее. Во всякой вещи и в каждом человеке стремись увидеть ка – жизненную силу – и через нее управляй. Заставь эту энергию циркулировать, поддерживай связь между невидимым и зримым, небом и землей, божественным и людским, ищи наставлений у предков. Делай так, чтобы созидающий порядок пришел на смену разрушительному хаосу, не терпи клятвопреступлений и лжи, борись с алчностью – источником всех зол. Исполняй ритуалы и проводи празднества с соблюдением всех правил – это твоя святая обязанность. Да будет век твоего правления золотым, мой сын. Ибо это счастье, когда люди строят храмы, высаживают для богов деревья, и радостью озаряются их сердца, когда каждый может идти по дороге свободно, ничего не страшась. Пока небо лежит на четырех столпах, а земля непоколебима в своем основании, пока днем светит солнце, а ночи освещает луна, пока в назначенный час разливается благодатный Нил и на земле зеленеет растительность, пока звезды горят на небе – храм пребудет подобием неба, и из него народится единственная сущность, способная управлять людьми и вести их к свету: фараон.

Эпилог

Старик смотрел на звезды, новое местопребывание Тутмоса, вознесшегося к началу начал, дабы слиться с ним и там, вместе с такими же «правогласными», отметить это событие за вечно накрытым к празднику столом…

– Надеюсь, оттуда он и впредь будет указывать нам правильную дорогу.

Северный Ветер поднял правое ухо.

– Ладно, ты снова угадал. Кажется, первая встреча Рехмира с нашим новым государем прошла очень хорошо. С таким первым министром, как наш, Аменхотеп избежит множества ошибок. У тебя горло, случайно, не пересохло?

Ослик кивнул. Его сегодня ждала особая трапеза: хозяин плеснул в воду наилучшего красного вина, еду подал отменную, а на десерт – салат из свежих листьев чертополоха.

Глядя на свои виноградники, купающиеся в золотом свете заката, Старик с Северным Ветром поблагодарили Тутмоса за мирную жизнь, которой благодаря его трудам одинаково наслаждались простонародье и знать. Потом вознесли хвалу богам за то, что им посчастливилось жить в эпоху, когда фараон осознал, что не хлебом единым живы люди, но и светом тоже…