Кристиан Жак – Фараон (страница 64)
– Нет, теперь ты слишком много знаешь.
– Ради нашей дружбы я буду молчать.
– В такие обещания я никогда не верил. А чтобы ты не передумал, вот тебе еще одно признание: всех, кто становился мне поперек дороги, я устранял.
– Устранял? То есть…
– Да, убивал. А раз ты знаешь правду о моем прошлом и нашем будущем, Бак, придется тебе делать, что я скажу.
– Никогда!
– Ничего не попишешь, мой верный слуга.
– Ты и меня убьешь?
– Я же сказал: нужна твоя помощь.
– Прощай, Лузи!
И расстроенный Бак убежал.
Лузи преспокойно вернулся к еде. Как бы Бак ни возмущался, доносить он не станет. Но пока у него сумбур в голове, нужно срочно переходить к решительным действиям…
106
Тьянуни маленькими глоточками поглощал жидкую ячменную кашу, полезную для желудка, когда его обеденную трапезу нарушил писец:
– Донесение из Яффы!
Яффа – маленький ливанский порт, активно торгующий с Египтом. Там всегда спокойно.
Идиллическую картину, однако, совершенно портило зашифрованное донесение местного агента. Тьянуни расшифровал его и… оторопел.
Забыв о своей безвкусной каше, он побежал во дворец. Царь как раз собирался на пир, устроенный первым министром для мастеров-плотников, распоряжавшихся на верфях, – в благодарность за хорошую службу.
– Неслыханное дело, государь! Неслыханное! Несчастье, каких еще не бывало! Захват заложников в Яффе. Бедуинское племя захватило город, и теперь они грозятся вырезать всех жителей, если наши солдаты и администрация не покинут пределы Сирии. И требуют переговорщика самого высокого уровня – срочно!
– Переговорщиков они получат. Пусть Антеф объявляет пятнадцатую кампанию!
После обеда Бак чувствовал себя ужасно. Еле держась на ногах, он тем не менее вернулся к работе. Ближайшие сотрудники встревожились, опасаясь за его здоровье. Бак, обычно жизнерадостный, был явно чем-то очень расстроен, путался в распоряжениях, ошибался в цифрах, отдавал приказы так, что половину слов было не понять.
С закатом солнца он вышел с территории Карнакского храма и, пошатываясь, направился к своему служебному жилищу – маленькому загородному дому с садом. Бака мучил вопрос: должен ли он донести на друга властям или нет?
С одной стороны, в Лузи он увидел человека хладнокровного, расчетливого, готового рискнуть жизнью ради того, чтобы совершить ужасное убийство. С другой… А если все эти разглагольствования – пустое? Плод годами вынашиваемой в душе злости, которая так ни во что и не выльется?
Так выдать его или нет?
Или поговорить с женой? Это было бы опрометчиво. Слишком многое пришлось бы объяснять, о чем ей знать не стоит. Свое недомогание он объяснит просто: поел несвежего, устал, и нужно хорошо выспаться.
А завтра, на ясную голову, может, что-то и придумает…
Но стоило Баку переступить порог своего жилища, как он остолбенел.
Он увидел Лузи, на руках которого был его, Бака, младший сын!
– А вот и ваш муженек! – воскликнул Лузи.
Прибежала жена Бака.
– Мы уже начали волноваться! Тяжелый был день?
– Да, очень тяжелый.
– Мы с твоим другом Лузи уже познакомились. Он приехал из Мемфиса и решил тебя повидать. Прекрасный человек, детям так понравилось с ним играть! Пока я управлюсь с ужином, идите в сад и откройте кувшин хорошего вина, его подарок!
Лузи отпустил малыша, и они с Баком вышли.
– От меня не сбежишь, мой верный слуга! Если не будешь слепо подчиняться, как раньше, убью твою жену и детей. Так что залог твоего маленького счастья – это я. Вместе мы организуем подполье, куда будем привлекать тех, кто родился и вырос в Сирии. Начнем с работников твоей фермы. И нашу прекрасную клятву исполним: уничтожим тирана!
Вступив в должность главы администрации сирийских земель, Пахек действовал осмотрительно, принуждал себя выслушивать сирийских военных и вельмож, продавшихся врагу, мечтая, как однажды перережет им горло. Любезный, внимательный, он принимал решение, только выслушав тех и этих, и отныне имел полную свободу действий, чтобы развивать подпольную сеть в каждом крупном селении и там же до времени прятать в тайниках оружие.
Сомнительными оставались два момента. Первый: поддержат ли восстание широкие массы? Если нет, идея с бунтом провалится. Второй: обязательное участие митаннийцев. Чтобы убедить их своей военной мощью поддержать бунтовщиков, понадобятся долгие, трудные и при этом тайные переговоры. Самые ярые сторонники Пахека не пойдут драться, если митаннийцы откажутся сражаться с ними бок о бок.
Первый контакт с посланником Митанни нельзя было назвать неудачным, хотя его опасливость была понятна: тот, кто столкнулся с армией фараона Тутмоса, поостережется снова навлечь на себя его гнев. И все же, несмотря ни на что, Пахек сумел заинтересовать этого важного собеседника. Рассудительный, точный, он не стал скрывать слабые стороны своего плана и то, что его невозможно осуществить в одиночку. Зато решительность повстанцев и их жажда мести – немаловажные преимущества, и помощь со стороны Митанни склонит баланс сил в их сторону.
Посредник передал все услышанное своему государю, и переговоры продолжились, что само по себе уже было утешительно.
И тут Пахеку сообщили поразительную новость: преследуемое стражниками племя людей пустыни захватило Яффу и теперь держит его обитателей в заложниках! Он тут же запросил разъяснений.
«Безумная выходка!» – рассудили его подчиненные. «Не такая уж безумная», – подумал Пахек. Бедуины требовали убрать из страны силы правопорядка в обмен на жизнь заложников. Идеальная ловушка для Тутмоса, который ответит незамедлительно. Фараон ни за что не согласится уйти из региона, оставив ливанский порт грабителям на поживу. Но если из-за его упорства погибнут сотни невинных людей, его репутации справедливого, заботящегося о благополучии подданных государя конец. Найдет ли он выход из западни?
Когда неутомимая в своей страсти брюнетка пришла к нему в спальню, настроение у Пахека было отличное. Что, если эта банда нарушителей закона все-таки унизит могущественного властителя Египта?
107
И в благополучные времена Старик не хотел бы оказаться на месте фараона, но теперь! Что предпринять? Какую стратегию выбрать для сохранения собственного авторитета и при этом спасти сотни невинных жизней?
Армия полным составом погрузилась на корабли и отплыла в Ливан, дабы как можно скорее оказаться в Яффе. Затишье перед бурей… Погода и ветры египтянам благоприятствовали, забот никаких. Но все терзались вопросом: что же решит Тутмос?
К запасам провизии и оружия прибавились многочисленные горшки с медом и перевязочный материал, всего гораздо больше, чем обычно, чтобы хватило и на раненых, уцелевших под кинжалами бедуинов. И количество лекарей тоже удвоили.
Незадолго до прибытия в Яффу я собираю военный совет. В столь беспрецедентной ситуации мнения моих спутников укажут ли мне верный путь? Об исполнении требований людей пустыни речь не идет. О том, чтобы спровоцировать массовую резню в городе, тоже.
– Осадим город, – предлагает Минмес. – Эти головорезы скоро начнут терзаться голодом и жаждой.
– И перебьют пленников, – возражает Маху. – Единственное решение – массированная атака. Большую часть бедуинов мы уничтожим и спасем как можно больше пленников.
– Как только начнется приступ, – высказывает свое мнение Антеф, – их начнут убивать. Жестокость этих варваров безгранична. Они любят смерть больше, чем мы жизнь.
– Вызовем их на переговоры, – предлагает Тьянуни.
– И что будем обсуждать? – спрашивает Маху. – Они уже выдвинули свои условия и менять их не станут.
– Боюсь, ты прав.
Втянув голову в плечи и разглядывая собственные сандалии, Джехути что-то бормочет себе под нос. Кажется, что он может предложить, кроме как «Вперед! В атаку!»? Поэтому его инициатива повергает собравшихся в изумление.
– В исключительной ситуации и действовать надо так же. Обычные методы приведут к катастрофе. Для себя мы определили два необходимых условия: не уступать и спасти заложников.
– И ты знаешь, как это сделать? – спрашивает Минмес.
– Может, и так. План очень рискованный, с малыми шансами на успех. Но отвечает обоим условиям.
– Египетские корабли на подходе! – крикнул дозорный.
Вождь бедуинов присоединился к нему, дабы своими глазами увидеть прибытие вражеской флотилии.
Военные суда во множестве, впереди – корабль царя, узнаваемый благодаря своим размерам и знамени Амона.
– Он принял нас всерьез, – с удовлетворением заметил вождь по имени Бин, худой и очень высокий мужчина сорока с лишним лет, в белых одеждах и с длинной белой бородой.
За поясом у него – пара кинжалов.
Его племя считалось самым опасным и безжалостным. Они без колебаний расправлялись с себе подобными, если их можно было обокрасть. Их дети, едва встав на ноги, уже учились обращаться с холодным оружием и издевались над животными, особенно над собаками. У каждого мужчины было несколько жен, основная задача которых заключалась в том, чтобы рожать. А покидать племя, постоянно кочующее и неуловимое, нельзя было никому и никогда.
Однако новая политика фараона принесла перемены: вопреки всем уловкам и предосторожностям, стражники выследили клан Бина и отрезали их от обычных путей отступления. Оказавшись в тупике, бедуины вынуждены были отойти к побережью Ливана. Тут вождь выдвинул идею, обещавшую повернуть события в нужное русло: взять в заложники маленький город, а потом шантажировать этим египетские власти, которые – какая глупость! – так дорожат человеческими жизнями.