Кристиан Жак – Фараон (страница 56)
– Нет, в Сирии все спокойно.
– Тогда в чем же дело?
– Нубия, государь!
– Но ведь в этой провинции десятилетиями тишь да гладь!
– Несколько племен объединились и напали на купеческий караван. Они провозгласили независимость региона Миу, близ четвертого порога Нила. Ваш наместник Нубии ждет распоряжений.
– Мы выступаем незамедлительно!
К протестам главного придворного лекаря я остался глух. Единственная уступка – в это путешествие я беру его помощника. На борту корабля он будет следить за моим здоровьем. Благополучие Нубии волнует меня сейчас куда больше, чем мое собственное. Проблема требует немедленного решения. Фараон Сенусерт III, с которого я беру пример, предопределил мой путь. На Юге он правил твердой рукой, что не мешало нубийцам его почитать.
Совершив десять военных походов в северные области, я совершенно забыл об этом малонаселенном регионе. Стараниями «царского сына»[97], надзирающего за крепостями и благоденствием местного населения, голода нубийцы не знают. Из золотых шахт в Египет доставляют «плоть богов», идущую на украшения наших храмов.
Из донесений следует, что повстанцев мало и вооружены они плохо, поэтому я веду лишь половину своей армии. Джехути с Маху опасаются нубийских лучников, отлично обученных и беспощадных в бою, причем последнее – следствие приема дурманящих снадобий. Благо мы можем рассчитывать на опыт наших солдат на местах, а именно – на гарнизон крепости Бухен, которая считается неприступной благодаря своим высоким и прочным зубчатым стенам.
Пока мы плывем, я вполне могу насладиться отдыхом, на котором так настаивал главный придворный лекарь… Узнав заранее о моем прибытии, наместник и придворные не скрывают, как они довольны. Слухи распространяются быстро, так что иные племена передумали бунтовать, а сами мятежники затаились на своей территории. Разумеется, они рассчитывали на победу митаннийцев, мою гибель и хаос, который поспособствует воплощению их чаяний.
Божество-покровитель Бухена – одна из ипостасей сокола-Гора. Не о его ли всевидящем взоре говорится в «Восьмом часе ночи»? Я преподношу ему переносную ладью и изваяние бога Гора, которые отныне будут использоваться во время утреннего ритуала в его святилище. Мастера «Золотого жилища»[98] наделили эту статую магической силой, и теперь она будет оберегать Нубию. Новые храмы скоро увидят свет, дабы освятить эти земли…
Ночью тут прохладно, зато дни очень жаркие. Я быстро утомляюсь, и это заметно, однако мой нынешний лекарь, не менее настойчивый и деятельный, чем его наставник, помогает мне преодолевать усталость.
– Уже близко! – сообщает Маху. – Сейчас высадимся, потом один дневной переход – и мы у логова мятежников в Миу.
После изучения карт напрашивается очевидное решение: окружить противника и всей своей массой атаковать.
Для меня приготовлен удобный паланкин. Недостатка в носильщиках нет – каждый рад послужить царю и получить надбавку к жалованью.
В полдень вдалеке вдруг что-то поблескивает, слышен глухой стук…
Это солнечный луч отражается от рога огромного зверя, который несется прямо на меня.
Носорог.
Я знаю о его существовании по рисункам, но своими глазами вижу впервые.
Перепуганные носильщики опускают паланкин на землю. «Чудовище невозможно остановить!» – думают все. Но только не мой друг Маху…
Первое копье вонзается зверю в голову, второе – в бок. Он меняет направление и попадает под град стрел, после чего его приканчивают мечами.
Я обнимаю друга:
– Ты снова спас мне жизнь.
– Это моя работа, и я ею горжусь!
93
– Вижу врага! – закричал нубиец.
Вождь племени Алланд поежился:
– И много их?
– Подходят со всех сторон!
– Мы их перебьем, – заверил его Меркаль. – Наши воины непобедимы!
– Эпитет, более подходящий для египетского солдата. Они победили митаннийцев, и Тутмос цел и невредим. Ты уже слышал? Говорят, он голыми руками убил носорога!
– Вранье!
Прибежал часовой:
– Мы окружены. Отступать некуда.
– Мы прорвем строй противника во многих местах, развернемся и ударим с тыла! – пообещал Меркаль.
– Египтян десяток на одного, – возразил часовой. – И во главе войска идет сам царь! Нам не устоять.
– Тогда нападем первыми!
– Хватит! – отрезал Алланд. – Мне умирать не хочется. Единственное решение – сложить оружие и умолять фараона о пощаде.
После добровольной сдачи мятежники предстали перед трибуналом в Бухене и были приговорены к общественно полезным работам – все, за исключением двух вождей племен, которым предстояло двадцать лет провести в тюрьме.
Близ четвертого порога Нила я приказал установить стелу с напоминанием, что тут проходит южная граница Египта, а северная – по реке Евфрат.
Границы царства за пределами Двух Земель обеспечат им безопасность. Сирийцы и нубийцы отныне знают, что я не колеблясь подавлю в зародыше любую попытку к бунту.
На обратном пути не обошлось без неприятностей. Навигацию затрудняли сильные ветры, опасные течения и атаки разъяренных гиппопотамов, которые водились тут стаями.
Восемь великих часов, запечатленных в моем вечном жилище, истекли. Тот продиктует мне еще четыре часа, а потом призовет к себе, и я предстану перед божьим судом.
Я с чувством огромного облегчения возвращаюсь в Фивы. И узнаю`, что первый министр с Менхом Младшим приготовили мне сюрприз – освящение в Карнаке объединенного Дома Золота и Серебра. Это прекрасное строение с фасадом, выполненным в форме пилона, где будут храниться сокровища, преподносимые богу Амону. Жрецы, освятив дары и обязательно включив их в опись, отправят их в хранилища под сводчатой крышей, а потом по мере надобности их будут перераспределять.
Мне надлежит открыть главную дверь и опечатать ее своей печатью; каждый носильщик кланяется и слагает свою драгоценную ношу перед алтарем. Золото в слитках и песке, бруски серебра, вазы с благовониями, ляпис-лазурь, бирюза и другие полудрагоценные камни – первые поступления в эту новую сокровищницу имеют высокую ценность и свидетельствуют о процветании Двух Земель.
Процессия движется более двух часов, и меня начинает одолевать усталость, однако я не подаю вида. Когда же сокровищницу наконец должным образом запирают и всюду выставляют караулы, я увлекаю Менха Младшего и Минмеса на свободное от построек место, в самом сердце огромного Карнакского храмового комплекса.
– Амон принимает в своем жилище всех богов, – напоминаю я им. – Здесь мы проведем ближайшие мистерии Осириса.
Менх Младший удивлен.
– Для самой тайной церемонии ваш храм вполне подойдет. Но для окончания ритуала нужно озеро, по которому поплывет ладья торжествующего Осириса.
– Мне это известно.
Минмес уже все понял…
– Ты хочешь, чтобы мы тут создали священный водоем?
– Причем самый большой во всем Египте. И это – первоочередная задача.
Помимо составления «Анналов
Правлению, которому угрожают не только внешние враги, на сегодня обузданные, – пусть даже не навсегда, а на время. Есть враги и внутри страны, не менее опасные. Задача Тьянуни – их выявить, пресечь любую попытку заговора против фараона.
Непременное условие: остерегаться ближайшего окружения. Первый министр, этот Рехмир – не слишком ли он идеален? Нет ли у него потаенных амбиций? Влиятельнейший Минмес… Не пользуется ли он своим положением, чтобы создать подвластную себе группировку? Маху, еще один друг детства, отвечающий за безопасность государя. Не станет ли он инструментом какого-нибудь манипулятора? И что на уме у царского глашатая Антефа?
Тьянуни всегда начеку…
94
– Ваше величество, мои поздравления! Вы соблюли все предписания, и результат удовлетворительный. Тем не менее почки у вас останутся слабыми, поэтому лечиться мы будем и дальше. Очень прошу, не забывайте пить. Недостаток воды в организме грозит серьезными проблемами. Не дожидайтесь, пока придет жажда, пейте постоянно и понемногу!
Не успевает придворный лекарь покинуть мои апартаменты, как появляется пес Геб. Взгляд у него умоляющий. Он перебегает с места на место, смотрит то на меня, то на двери, то снова на меня.
– Ну, показывай, куда идти!
Геб ведет меня в сад, где в тени беседки царица с дочкой дожидаются моего прихода. Они, бесспорно, выбрали наилучшего парламентера…
Едва завидев меня, малышка берет миниатюрную арфу и начинает играть мелодию, а я просто стою и слушаю. Геб укладывается у ног девочки.
Закончив концерт, моя подающая надежды музыкантша в смятении убегает к матери.