Кристиан Жак – Фараон (страница 53)
Минмес еле таскал ноги от усталости. По ночам страстная красавица-супруга не оставляла его в покое, хоть и была беременна. Женатый человек, а скоро и отец семейства… То, чего он всегда страшился. Впору жаловаться, что стал невинной жертвой военных кампаний своего царя. Его ливанке так понравилось жить в Фивах, что возвращаться на родину она совсем раздумала. От египтянки ее уже было не отличить.
Но усталого или нет, Минмеса с раннего утра ждали на строительстве «Храма на тысячу лет», возводимого по приказу Тутмоса в западной части Фив, которому предстояло стать конечной точкой движения величественной процессии в честь Прекрасного праздника Долины с его традиционным чествованием предков и «правогласных».
Придворные спешно готовились к празднику. Большой почитатель царицы, чья красота и поведение были безупречны, и поборник элегантности во всем, дворцовый управитель Кенна сурово карал подчиненных за безвкусицу.
У военачальника и командира царской гвардии Маху были другие заботы. Обеспечить безопасность владыки – дело непростое. По донесениям стражи, интеграция сирийских военнопленных, отбывших принудительные работы, проходила не так легко, как ожидалось. Чаще всего суда отправляли их на родину. Но сколько их, натурализованных, в большинстве своем занятых тяжелым трудом, питают по отношению к фараону негасимую злобу? Наряду с оглушительным успехом, как в случае с юным Пахеком, – сколько их, мучительных неудач?
Прошлой ночью Маху приснился кошмар: сирийцы намереваются убить фараона. Их лица рассмотреть он не смог… Маху проснулся с бьющимся сердцем и побежал во дворец.
Там царил полный покой.
Благодаря строжайшим мерам царские апартаменты для злоумышленников недостижимы. В ходе официальных публичных церемоний публики его личная гвардия вмешается с максимальной быстротой, если это понадобится. Но участие царя в долгом, многочасовом шествии требует особых предосторожностей. И тут у Маху нет права на ошибку…
– Как я тебе?
В новой светло-коричневой тунике изящного покроя, причесанный и выбритый, в кожаных сандалиях, Старик выжидательно посмотрел на Северного Ветра. Не слишком ли он разоделся, не выглядит ли этаким престарелым фатом?
К счастью, ослик поднял правое ухо, хоть глаза его и смеялись. Северный Ветер не был ни дипломатом, ни лжецом, поэтому Старик успокоился. Модничать он не привык.
Во дворце тем временем Антеф продолжал себя нахваливать, пока Старик исполнял за него черную работу. Старик воспринимал это спокойно: он был рад служить фараону, которым искренне восхищался. Тот, кого превозносили как гениального стратега, неумолимого защитника Двух Земель, проводил половину своей жизни в религиозных ритуалах, а вторую – в заботе о подданных, при активном содействии первого министра, не терпящего ни лени, ни несоблюдения правил. Благословенное время, хрупкое счастье…
– Ладно, теперь идем!
За безукоризненное поведение в ходе сирийских кампаний Северного Ветра представили к командирскому званию. Поэтому ему предстояло пойти во главе колонны осликов, несущих ритуальные предметы, необходимые для Прекрасного праздника Долины.
88
Это шествие запомнится надолго! Впервые Прекрасный праздник Долины завершится в моем «Храме на тысячу лет», а не в святилище царицы Хатшепсут, моей предшественницы. Строительство еще не закончено, но Минмеса не в чем упрекнуть, потому что времени я ему дал мало.
У подножия фиванской горы высится двухуровневый храм, посвященный царственной
В часовнях храма – мои изваяния. Но не моя человеческая сущность запечатлена в них, а миссия, которую я унаследовал и которую передам своему преемнику.
Здесь, после моей кончины, царственную душу будут поминать вечно.
В сопровождении царицы я приношу дары Амону – тайной силе, источнику всего живого, и Хатор – богине небесной любви, звезд и божественного света.
Я надолго застываю перед изображением Сатьи, умершей и все же такой близкой. Это она венчает праздник, она дает жизнь этому храму.
Царица также погружена в раздумья.
Лузи пытался утопить свою злость в финиковой водке. Два болвана, которых он рассчитывал завербовать, испугались провокации и, пока не вмешались стражники, сбежали.
Надо сказать, силы правопорядка в последнее время и правда взялись за ассимилированных сирийцев, словно опасаясь заговора. Разочарование было жестоким: создать тайную сеть оказалось не так просто, как ему казалось. И должность у него подходящая, и деньги, пусть и нажитые нечестным путем, завелись.
Но чтобы набрать людей, готовых свергнуть фараона, Лузи придется попотеть. Вдобавок активность стражи принуждала к особой осторожности.
После неспокойной ночи Лузи явился на прием к начальству. В конце месяца Тройной Подбородок проводил итоговую сверку.
– Как у тебя дела, мой мальчик?
– Лучше и быть не может.
– Подчиненными доволен?
– Глаз с них не спускаю.
– И прекрасно! А вот у меня появились подозрения.
– В связи с чем?
– С тобой.
– Недосмотр с моей стороны?
– Боюсь, тут дело посерьезнее. Я, к твоему сведению, держу на подозрении всех подчиненных, и ты не исключение. Когда работаешь с драгоценными металлами, соблазн велик… Поэтому в твою команду писцов я определил своего человека – чтобы был двойной надзор. И его цифры с твоими не сходятся. Не хватает трех слитков золота, одного серебряного и трех мешочков золотой пыли.
– Конечно, это ошибка!
– Очень хочется верить. Завтра мы с тобой вместе проверим склад. Если соглядатай не ошибся, кто-то из твоих людей ворует!
– В это я не верю. Но если окажется правдой, расхитителя я найду.
– Это наша первейшая задача. Спокойной ночи!
Действовать нужно было быстро, очень быстро. Проверка выявит хищения, и правдоподобно объяснить Лузи ничего не сумеет. Тройной Подбородок обвинит его в краже, а затем будут суд и суровая кара. О мести Тутмосу придется забыть.
Однако положение не такое уж отчаянное – если, конечно, не сидеть сложа руки… Посреди ночи сириец вышел из дома и двинулся по улице, то и дело оглядываясь: с Тройного Подбородка станется приставить к нему слежку.
Успокоившись на этот счет, Лузи направился в северную часть столицы, где в уютном доме, окруженном небольшим садом, проживал его начальник. Здесь все дома были двухэтажные, по обе стороны улицы.
Лузи сильно рисковал, но выбора у него не было. Есть во дворе собака или нет? Спит ли Тройной Подбородок в одной комнате с женой? Есть ли в доме дети? Прислуга? Ничего этого он не знал, и времени выяснить не было. Но если не вмешается прямо сейчас, попадет на каторгу!
Убедившись, что за ним не следят, сириец перелез через невысокую ограду и оказался в саду.
Собака не залаяла.
Пригибаясь к земле, он подбежал к деревянной двери и толкнул ее.
Та даже не скрипнула.
На первом этаже – кухня, кладовая, рабочий кабинет, столовая, гостиная и еще одна комнатушка, откуда доносился громкий храп престарелого слуги.
Лузи взбежал по лестнице. Тут было три комнаты. Дверь в первую приоткрыта: там спят два подростка. Во второй – тучная женщина, лицом вниз.
В третьей – Тройной Подбородок. Спит на спине с открытым ртом. Кровать крепкая, из мебели есть еще ночной столик и сундуки для одежды.
И множество подушек. Несколько – под головой у толстяка, остальные разбросаны по постели.
Лузи схватил подушку и прижал к лицу Тройного Подбородка, крепко и безжалостно. Руки его с сильными пальцами в который уже раз превратились в смертельное оружие.
Жертва его несколько раз дернулась, взмахнула конечностями и затихла. Столько Лузи вложил в свое деяние ярости, что смерть наступила быстро.
В доме по-прежнему было тихо.
Убийца крадучись убрался прочь.
89
Старик как раз вышел от Минмеса, с которым обсуждал поставки вина, когда увидел, что к малой зале для приемов спешным шагом направляется Тьянуни. И как только это у него выходит – каждый раз мина еще угрюмей, чем накануне?
«Это не к добру!» – буркнул он себе под нос. Северный Ветер, конечно, знает наверняка, но, уже предчувствуя ответ, Старик отправился к Антефу, чтобы встряхнуть того как следует, а заодно проверить, в порядке ли царский шатер и дорожная мебель.
– По моим сведениям, государь, дело очень серьезное.
– Опять город взбунтовался?
– Не один, а множество, и не это самое страшное. Армия Митанни предприняла контратаку и отвоевывает потерянные позиции. Лобовое столкновение представляется мне неизбежным, и остановить захватчиков надо как можно скорее.
– Пусть царский глашатай объявляет десятую кампанию! Все войска привести в боевую готовность.
Новость эта не так плоха, как кажется. По-правде говоря, я этого ожидал, и даже рад. Наконец открытое столкновение! После серии военных неудач митаннийцы вынуждены действовать, демонстрируя тем самым свою мощь и доказывая, что мой переход через Евфрат – событие незначительное, без серьезных последствий.
С первого своего похода я знал, что этот момент настанет и нужно готовиться: тренировать и обучать солдат, хорошо их кормить и платить достойное жалованье.
Так, значит, в Сирии, далеко от Двух Земель, решится будущее Египта…