Кристиан Жак – Фараон (страница 28)
48
Минмес отчитывается передо мной о ходе строительных работ в ряде провинций Двух Земель: сколько построек отреставрировано, сколько новых храмов вот-вот распахнут свои двери и станут обиталищем божественных сил. Под началом Минмеса – множество бригад, и он делом доказывает, что стал отличным организатором.
– Первый министр проверил твои сметы, и замечаний у него нет, – сообщаю я ему.
– Вот и прекрасно!
– А ваши личные взаимоотношения? Вы поладили наконец?
– Скорее терпим друг друга.
– Если уж мы заговорили об Узере… Тебя в нем ничто не тревожит?
Минмес смущенно отводит глаза:
– Здоровье у него уже не то, но с делами Узер справляется.
– На мой взгляд, ты слишком оптимистичен. Узер держится, но силы его на исходе. Скоро мне придется выбирать ему преемника. Хочу услышать твое мнение.
– Вот как?
– А разве многочисленные подхалимы еще не начали тебя обхаживать?
– Все знают, что мы дружим с детства, поэтому льстецов вокруг меня всегда хватает. Но заверяю тебя, их старания напрасны.
– А разве из тебя не получится хороший первый министр?
Минмес побледнел:
– Ваше величество, только не это! Должности, которые мне уже доверены, главного распорядителя строительных работ и виночерпия, – их более чем достаточно! Я хочу и дальше оставаться в твоей тени и быть твоим другом, но управлять – это не мое!
– Но если придется, ты примешь этот пост?
– Ты – государь, и я подчинюсь твоей воле. Но только это испортит мне жизнь, я уверен.
В определенные дни я посещаю место своего вечного упокоения, прихватив с собой принадлежности для письма и рисования. Перевозит их ослик Северный Ветер, причем он всегда инстинктивно выбирает правильное направление.
При свете нескольких десятков масляных ламп (фитиль у них особый, не дает копоти) я делаю зарисовки, иллюстрирующие «Первый час ночи», – в действительности он соответствует началу моего правления[63]. Боги услышали мои молитвы и ниспослали мне силы, чтобы победить врагов при Мегиддо и поспособствовать процветанию Двух Земель, при содействии моей супруги Сатьи. Не покладая рук, она совершенствует Дом Царицы и присутствует на многочисленных церемониях, в которых принимают участие певицы Амона, в том числе и Меритре с ее несравненным, чудесным голосом. Мой храм «Блистающий памятниками», включающий и «Ботанический сад» с его «живыми камнями», благоденствует в самом сердце Карнака благодаря отобранным мною лично жрецам. К их вступлению в должность был приурочен концерт в Зале Сердца, куда были приглашены «посвященные в тайны». Царица согласилась на золотой арфе аккомпанировать Меритре, исполнившей песню четырех ветров, дабы вселить в строение дыхание жизни.
Отныне именно здесь будет приобщаться к божественному высшее жречество Карнака. И первым станет Менх Младший, сын верховного жреца Амона. Этому сановнику, обученному мудрецами Дома Жизни, предстоит алхимическое очищение и возрождение; его мысль откроется свету творения, и он принесет клятву исполнения своих жреческих обязанностей. Пиршеством, напоминающим о том, что жизнь протекает вне циклов земного существования и смерти, будет отмечено это новое рождение.
– Мы можем поговорить наедине? – спрашивает Менх Старший.
Ночь нежна, и мы медленно прогуливаемся по аллеям сада.
– Я стар, ваше величество, и управлять огромным храмовым комплексом и его богатствами становится все труднее. Подчиненные не ропщут, но я и сам чувствую, что недочетов в моей работе все больше. Я рискую совершить серьезную ошибку и вызвать ваше недовольство. Если вы соблаговолите назначить мне преемника, я все свое время посвящу его инициации.
– Ты видишь своим преемником сына, Менха Младшего?
– Это назначение – не привилегия, но тяжкий труд! Я присматриваюсь ко всем жрецам Амона, и, несмотря на то что я его отец, могу сказать, что Менх Младший нужными качествами обладает.
– Знает ли он, что ты видишь его своим преемником?
– Нет, ваше величество. Лучше ему этого не знать.
А не ловкая ли это манипуляция со стороны Менха Старшего? Верится в это с трудом. В его голосе слышится ненаигранная усталость, ему тяжело передвигать ноги. В ходе церемонии инициации его сына я пришел к тем же выводам, что и сам Менх.
– Обучи его! – приказываю я.
– Еще одна проблема меня беспокоит, ваше величество. Мы с Узером с давних пор работаем в связке. Он ни за что не признается в этом перед вами, но болезнь его одолевает, и что ни день, все хуже.
– Тебя тревожит вопрос: кого я изберу своим новым первым министром?
– Признаюсь, да. Это главный пост в правительстве, ваше величество. И если назначить посредственность, пострадает государство в целом.
– Ты можешь посоветовать дельного человека?
– Очень скоро мы с Узером встретимся в ином мире… Наши труды подходят к концу, ваше же правление продолжается. Мы заботимся единственно о вашем процветании и о счастье нашего народа.
– Назови имя!
– Рехмир[64], градоправитель Фив. Он – племянник Узера и хорошо разбирается в экономике. Замечу, что сам Узер ставит его познания выше, нежели оные своих собственных сыновей.
49
Разливы Нила – важнейшее условие нашего процветания. Когда Исида проливает слезы, воскрешая Осириса, сухой сезон заканчивается, вода в реке прибывает, а потом и вовсе выходит из берегов, принося с собой ил, который удобряет почву.
Опасаться в этот период стоит двух вещей – слишком низкого паводка, когда воды недостаточно, и слишком высокого, разрушительного. С помощью ниломеров[65] мы узнаем, каким будет разлив, и поступаем соответственно. К тому же запасов зерна в государственных кладовых хватит на семь неурожайных лет.
Благодаря строгому соблюдению ритуалов несчастье обходит меня стороной – все эти годы река разливается вовремя и приносит столько ила, сколько нужно, к величайшему удовлетворению крестьян. Праздник Нового Года, совпадающий с подъемом уровня воды, дал повод череде шумных празднеств. По обычаю мы с Сатьей получили подарки от всех слоев населения, и эти подарки впоследствии мы людям и возвращаем. Малыш Аменемхет под присмотром тещи и своих кормилиц тоже позабавился на славу.
Едва узнав, что Джехути вернулся после патрулирования сиро-палестинского региона, нашей четвертой по счету военной кампании, я приказал ему явиться в маленький приемный зал во дворце.
– За все время – никаких происшествий, ваше величество.
– Если так, почему ты хмуришься?
– Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Но и в донесениях шпионов ничего подозрительного.
– Значит, они не туда смотрят.
– Твое беспокойство подтверждается конкретными фактами?
– Нет, но новые бунты будут, это вопрос времени. Чутье меня обычно не подводит.
– Твои рекомендации?
– Мы должны постоянно быть начеку!
Когда глашатай Антеф, в роскошном парике и белом одеянии из царственного льна, отделанном тончайшей работы плиссировкой, обращается к придворным, те затаивают дыхание – происходит нечто важное. И в своих ожиданиях они не обманываются.
– Фараон заложил свой «Храм на тысячу лет»[66] на берегу реки, в западной части Фив. Он будет соединен с местом его вечного упокоения в Долине Царей, и жрецы позаботятся о благополучии
Главный распорядитель строительных работ Минмес с радостью предвкушает воплощение своего проекта двухуровневого храма у подножия горы, окруженного кирпичной стеной. Что ж, на то, чтобы обеспечить магическое взаимодействие между моим храмом в Карнаке и моей могилой, уйдет немало лет…
– Я хочу его в мужья! – заявила племянница Сабастета.
Бедный брадобрей побледнел:
– Это глупая шутка?
– И не надейся!
– Но ты так молода, ты…
– И он тоже молодой!
– Ты разве забыла, что он сириец, военнопленный?
– Еще неделя, и срок его наказания закончится. Он станет свободным человеком!
– Твоя правда. Но только…
– Только что? В этой стране свободный мужчина и свободная женщина могут пожениться, разве нет?
– Конечно, могут. Но…