Кристиан Жак – Фараон (страница 21)
По требованию царя постройка должна была покоиться на прочном фундаменте, что защитило бы ее от разливов реки. Также предусмотрены были ряды каменной кладки в основании стен, колонн и обелисков и слой гравийно-песчаной смеси под полами.
Прежде часовен в этом месте не строили, но теперь ему предстояло превратиться в Зал Сердца египетского царства, где будут поклоняться предкам и посвящать в сан жрецов, достойных участия в величайших таинствах.
Царь с царицей натянули между двумя колышками бечевку, проверяя уклон участка, затем государь взял заступ и открыл траншею для закладки фундамента, сформовал первый кирпич.
И вдруг, к изумлению присутствующих, материал в его руках засверкал. Руки фараона преобразовали свет Амона, Сокрытого, который таким образом явил себя смертным и благословил своего сына.
Церемония завершилась серией подношений и закладкой в один из котлованов нескольких амулетов в виде строительных инструментов, глаза Гора, обелиска и других защитных статуэток. Тайник накрыли плитой. Незримые, эти магические предметы сохранят храм от разрушительных волн.
Тьянуни ждет, пока не закончится обряд и не разойдутся чиновники, после чего подходит ко мне. Вид у него сконфуженный.
– Не хотелось портить этот прекрасный день, ваше величество, но мои новости не могут ждать.
– Снова волнения в Мегиддо?
– Нет, мы контролируем ситуацию. Дело в том, что…
Тьянуни в нерешительности умолк.
– Новое восстание?
– К несчастью, да.
– И где же?
– На большой равнине в Ретену, в сиро-палестинском регионе.
– Местными войсками не обойдемся?
– Боюсь, что нет. Противник распускает слухи, что фараон больше не осмелится покинуть Египет. Но если вы не вмешаетесь, причем лично, волнения распространятся на большие территории.
– По-твоему, дело серьезное?
– Исходя из моих донесений, серьезное и не терпит отлагательств.
– Собирай военный совет!
Никогда мне не наскучит покой дворцового сада. Это особый мир между двумя вселенными – людей и богов. Здесь, каким бы тяжелым ни выдался день, я испытываю такую благодать, что усталость тут же отступает. Меня всегда интересовали деревья, цветы и садовые растения, неподвижные с виду, а на самом деле живущие в своем собственном ритме. Я понимаю их язык, радуюсь их расцвету и огорчаюсь, слыша их жалобы. Если бы судьба не уготовила мне участь фараона, я стал бы садовником.
Когда Сатья завершает беседу с главными распорядителями Дома Царицы, я увлекаю ее в сад, и мы усаживаемся в легкие кресла, в тени старого сикомора, возле пруда.
– Новое восстание, на этот раз в сиро-палестинском регионе Ретену. Я склоняюсь к тому, что это маневр Митанни. Хотят проверить, как быстро мы способны действовать.
– Разве это не сможет уладить кто-то из твоих военачальников?
– Думаю, мое присутствие необходимо. Заговорщики увидят, что я не гнушаюсь лично инспектировать подвластные нам земли.
– Ты чего-то недоговариваешь.
– До этого момента только два моих друга детства знали, насколько грандиозны мои планы. Мегиддо – всего лишь этап, и теперь перед нами следующий – Ретену. И на этом война не закончится. Восстания будут вспыхивать до тех пор, пока мы не переломим хребет Митанни. Это они исподволь подстрекают своих союзников к бунту. И если я их не одолею, Египет окажется в опасности.
– А достаточно ли сильна наша армия?
– Этого я не знаю. Если бы в Мегиддо я совершил ошибку, послушавшись своих военачальников, нас бы уничтожили. Египетское войско пока еще слабовато, ему недостает опыта. И с какими бы затруднениями на чужбине я ни встретился, я буду полагаться только на собственное видение.
– Ты хочешь сказать, этот конфликт затянется на годы?
– Безусловно.
– И в каждом сражении ты будешь рисковать жизнью!
– А как по-другому? Не будет царя – солдаты не захотят сражаться, бросая вызов смерти. Мое присутствие спутает противнику карты. В Мегиддо одной атаки хватило, чтобы правители, которые заключили против нас союз, сбежали с поля боя и укрылись в крепости. В отличие от нашего тайного недруга, я должен не прятаться, а показать, что сокол Монту направляет мою длань!
Царица не стала возражать. Тутмос избрал лучшую стратегию, со всеми тревогами, ей присущими, и, быть может, провалом в итоге. Сохранность Двух Земель – главное, о чем стоит заботиться. Это – дорога, по которой ему следует идти.
– В мое отсутствие, – добавляю я, – править Египтом будешь ты.
37
Когда государь объявил о своем решении, первый министр оторопел. Царица – и вдруг станет во главе государства? Конечно, традиции дают ей это право, пока супруг находится в чужих землях, но Сатья так молода и неопытна! А с другой стороны… Неужели он, Узер, не придумает ловкий маневр, чтобы удержать власть в своих руках, оставив царицу на вторых ролях?
Пока фараон готовился ко второму военному походу, первый министр, размышлявший над проблемой речных перевозок пшеницы, узнал от слуги, что к нему пожаловала великая царская супруга.
Помимо красоты, изящества и природной величавости, Сатья обладала способностью располагать к себе собеседника, даже враждебно настроенного, и его обезоруживать. Правда, на легкую победу над первым министром, закаленным в дипломатических боях, рассчитывать не приходилось.
– Уверена, мы отлично поладим, Узер.
– Согласен, ваше величество.
– Как только царь покинет столицу, мы с вами будем встречаться каждое утро. Я хочу знать обо всех проблемах, без исключения.
– А как быть с экономическими вопросами? Они зачастую очень запутанны, нужно собрать множество сведений…
– Как, к примеру, проблема с перевозкой пшеницы? Я нашла решение и уже приказала построить новую баржу и изменить график поставок. Хочу услышать ваше мнение насчет того, насколько действенны эти меры.
Сатья передала первому министру свиток папируса.
– Раз нам снова приходится воевать, – продолжала она, – нужно увеличить производство оружия, а именно – луков, позволяющих стрелять на далекие расстояния. Я уже отправила письмо в арсенал Мемфиса и прошу вас проследить за выполнением этой первостепенной задачи.
После ухода царицы Узер схватился за кубок с крепким пивом. Кто бы мог подумать, что за переливчатым нежным голосом и внешней хрупкостью скрывается властность главы государства?
– Как это – нет? Нам самое время выдвигаться во дворец, там ждут вино!
Однако Северный Ветер решения не изменил.
– Ждем чего-то или, может, кого-то?
Ослик поднял правое ухо. Что ж, спорить бесполезно… Правда, и ждать долго не пришлось: Старик вздрогнул, услышав раскатистый бас командира царской гвардии Маху.
– Говорят, такого крепкого осла, как твой, во всей стране не сыскать?
– Кто тут чей осел – это еще как посмотреть…
– Это вы решайте между собой. Я реквизирую этого осла для второго военного похода. И тебя заодно.
– Для похода? Военного?
– Эти плюгавцы из Ретену испытывают царское терпение. Себе на беду! Но мы научим их вежливости. Выступаем завтра, с рассветом.
«Я еще от прошлого не оклемался», – буркнул Старик себе под нос, откупоривая пробку кувшина. Самое время выпить…
Тьянуни, памятуя о своей обязанности записывать подвиги Тутмоса, дабы впоследствии они были увековечены в «Анналах», собрал писчие принадлежности. Погасить очаг восстания на равнине Ретену – задача не такая трудная, как взять крепость Мегиддо, но кто знает истинные намерения фараона?
Не доверяя военачальникам, царь был склонен принимать спонтанные решения, откуда недалеко было и до неоправданного риска. После свадьбы его главной советчицей стала царица Сатья, в ком обаяние сочеталось с исключительной твердостью характера. Бразды верховной власти она взяла в свои руки неожиданно легко, и все сановники во главе с первым министром тут же ей подчинились.
Царь с царицей обладали главным качеством – они умели слушать. И только потом выносили решение. С особенным вниманием они слушали донесения из сиро-палестинского региона, готовясь встретить опасность во всеоружии. Но эта решимость – не приведет ли она царскую чету к катастрофе? Вступить в военный конфликт в зоне влияния Митанни… Не роковая ли это ошибка?
Египтяне слишком любили своих богов, чтобы хотеть с кем-то воевать. Профессиональных солдат было мало, и войско состояло в основном из молодых рекрутов, воодушевленных идеей служить фараону и спасти страну от вражеского нашествия. Однако если бы Митанни, эта ненасытная хищница, пошла на Египет открытой войной, такая армия против нее не устояла бы…
Она не ожидала разгрома своих союзников в Мегиддо. Коалиция чванливых правителей, недостаточная сплоченность в действиях, иллюзия, что крепость Мегиддо неприступна… Все эти ошибки будут учтены. Теперь пришел черед испытать, на что способен новый фараон. Кто он – удачливый авантюрист или прирожденный стратег?
Ответа на этот вопрос Тьянуни не знал. Замкнутый и сдержанный до крайности, Тутмос не проявлял эмоций на людях. Беспечности и легкомыслия он не поощрял, все его приказы должны были исполняться, что называется, в мгновение ока.
Но что, если он ведет страну к пропасти, желая любой ценой возобладать над сиро-палестинцами, даже если это перерастет в открытый конфликт с Митанни? С точки зрения знатоков военного дела – чистое безумие. Тьянуни, принадлежавший к той же касте, разделял мнение коллег. Может, нужно совместными усилиями убедить, уберечь государя от необдуманных действий?