Кристиан Винд – Дом поющих стен (страница 2)

Он приветливо улыбнулся и помахал Джеку своей большой ладонью, а затем исчез так же внезапно, как и появился. В распахнутом настежь окне остался лишь намокший от дождя лоскут старинной портьеры.

Джек молча вздохнул, поднял с сырого крыльца свой тяжелый чемодан, и послушно поплелся вслед за Матильдой. Та уже топталась у входной двери, пытаясь ее открыть, однако упертая дверь никак не желала отворяться. Должно быть, ветхие петли окончательно заржавели от бесконечной сырости.

– Убирайтесь прочь, проклятые трупоеды, – проворчала себе под нос одноглазая старуха, с раздражением разгоняя толстых черных жуков, некстати подвернувшихся на ее пути. – Сегодня вы ничего не получите!

Глубоко оскорбленные подобной бестактностью, насекомые сердито захлопали крыльями, а затем демонстративно принялись расползаться в разные стороны. Вскоре от них не осталось и следа.

Наконец, тяжелая дверь неохотно распахнулась, пронзительно скрипнув, и Матильда тут же юркнула в образовавшуюся щель. Джек поспешил вслед за ней, ускорив шаг.

Прихожая на первом этаже, где он очутился, едва переступив порог, показалась ему странной. Коридор был необычайно длинным и невероятно узким, и невольно напомнил мальчику тамбур старых спальных вагонов, которые ныне покрывались мхом на заброшенной станции Вудсберри, окончательно и бесповоротно затопленной.

Темные кирпичные стены прихожей были густо увешены черно-белыми почтовыми открытками довоенных времен, давно поблекшими детскими рисунками, мятыми личными письмами, а кое-где – даже пожелтевшими от времени счетами за электричество.

– Ступай за мной, мальчонка, – тут же поторопила Матильда, когда Джек притормозил, чтобы рассмотреть одну из таких бумажек.

Он мог поклясться, что в графе, где обычно печатают сумму задолженности, было нечто вроде: «Одна треть невинной души». Прочесть дальше мальчик не смог – Матильда намертво вцепилась крючковатыми пальцами в рукав его намокшей куртки, увлекая за собой в самые недра бесконечного коридора.

– Мистер О живет на втором этаже, – затараторила она, громко клацая квадратными каблуками по каменному полу. – Там же располагаются его лаборатории и кабинет. Прошлый помощник мистера О внезапно исчез, поэтому теперь вместо него будешь ты, мальчонка!

– Исчез? – переспросил Джек, чувствуя, как по спине скользнул холодок. – Как это?

– Так случается, когда не следуешь главным правилам дома, – старуха равнодушно передернула костлявыми плечами, как будто рассуждала о каких-то сущих пустяках. – Мистер О ведь не зря придумал их. Так что не вздумай нарушать его запреты, мальчонка!

Джек промолчал, невольно поежившись. И бегло огляделся по сторонам.

Они шли уже достаточно долго, но коридор и не думал заканчиваться. А самым ужасным было то, что за все это время он не заметил ни дверей, ни даже крошечного смотрового окошка. Стены были сплошными.

– И что же это за правила?

– Прежде всего, не выходи из дома, когда стемнеет, – скрипнула Матильда, оборачиваясь на ходу и сверкая своим маслянисто-черным глазом. – Это правило здесь главное, мальчонка!

– Но почему? – ахнул Джек. – Что может случиться, если выйти из дома ночью?

Матильда вдруг грустно вздохнула и указала скрюченным пальцем на свою цветастую повязку:

– Если повезет, то вернешься без глаза.

– А если не повезет?

– В таком случае, не вернешься вовсе!

Джек сглотнул ком, застрявший в горле. С каждой новой секундой это место казалось ему все более кошмарным. Этот коридор без дверей, который и не думал заканчиваться, загадочная одноглазая старуха, увлекающая в неизвестность… Мальчика охватило неприятное предчувствие.

– Второе правило дома – не спускайся на первый этаж, пока не прокричит безголовый петух, – продолжала Матильда, будто ни в чем не бывало. – Иначе угодишь в беду, так и знай!

– В какую беду? Секундочку… Безголовый петух?

Джек запоздало понял, что его голос предательски дрожит.

– По ночам в этом коридоре появляются двери, – пояснила чудная помощница дедушки Оливера. – И никто не знает, что именно может выбраться оттуда наружу.

– Но…

– И, наконец, третье правило, – Матильда резко сбавила шаг, отпустила рукав мальчика, повернулась к нему и вновь погрозила указательным пальцем. – Никогда не оставайся под крышей дома в темноте. При себе всегда нужно иметь источник света, понятно?

– Но почему?

– В темноте стены дома начинают напевать всякую чепуху, – старуха сурово зыркнула в лицо Джека. – Поэтому особняк и получил такое название. Вреда от их пения никакого, однако мистеру О очень не по нраву подобное творчество.

– Стены поют? – вытаращив глаза, прошептал Джек. – По-настоящему поют?

– Конечно, – равнодушно проскрипела Матильда. – Правда, у них нет ни капли таланта, да и откуда ему взяться у каменной стены? Но, в любом случае, слушать их не стоит. Ты все понял, мальчонка?

– Как скажете…

Джек умолк и задумчиво брел следом за старухой, стараясь не отставать. После всех этих безумных наставлений Матильды ему стало до ужаса неуютно в бесконечном каменном коридоре, и он все ждал, когда же они наконец оставят его позади.

К счастью, спустя несколько минут вдалеке засияли оранжевым светом округлые своды высокого потолка. Старуха и мальчик вышли в большой светлый холл, посреди которого на длинном деревянном столе горели десятки желтых свечей, и Матильда тут же закрыла на засов литые железные ставни, ведущие обратно в кирпичный тоннель.

За выпуклыми стеклами странного дома дедушки Оливера было совсем темно. Казалось, мглистый сумрак, расстилавшийся снаружи, просачивался сквозь щели в толстых каменных стенах. Отовсюду вдруг поползли темные крадущиеся тени, а вслед за этим где-то над линией горизонта вспыхнул алым лучом причудливый багряный диск, совсем не похожий на луну. Однако Джек не успел рассмотреть его как следует: тощая старуха тут же надвинула на окна пыльные портьеры, и сияние загадочного красного круга исчезло.

– Иди вверх по лестнице, мальчонка, – скомандовала Матильда. – Кабинет мистера О находится на втором этаже, сразу за углом. Он все тебе объяснит.

Джек молча кивнул и двинул к широкой лестнице – такой же деревянной, как и стол, на котором, моргая, дымились многочисленные свечи. После нескончаемого коридора из кирпичей, освещаемого лишь тусклым светом лампочек, раскачивавшихся под самым потолком, это место показалось мальчику почти по-домашнему уютным. По крайней мере, пока он не заметил огромные холсты, темневшие в массивных медных подрамниках.

На черных гранитных колоннах, теснящих лестничный пролет, висели портреты незнакомых мужчин – угрюмых и отталкивающих, застывших в неестественных позах и сверлящих пустоту мутными зрачками. От одного взгляда на эти одутловатые зеленые лица сердце Джека сжималось в животном порыве необъяснимого ужаса. И кому только могло прийти в голову развесить здесь эти устрашающие картины?

– Просто жуть, да? – прощебетал тонкий голосок прямо над ухом Джека, отчего он вздрогнул. – Терпеть не могу этих утопленников!

Джек поднял голову, и встретился взглядом с очаровательной незнакомкой, пританцовывающей на самой верхней ступеньке.

У девочки были большие оливковые глаза, похожие на два океана, подернутые тиной. Смешной вздернутый нос и щеки, усеянные веснушками. Она приветливо улыбнулась Джеку, заметив его смущение.

Затем протянула ему свою изящную ручку и добавила:

– Я Энни, кстати.

Мальчик сдержанно улыбнулся в ответ. И осторожно пожал хрупкую фарфоровую ладошку.

– Ты Джек, да? – продолжала Энни, спустившись еще на несколько ступеней, и наконец поравнявшись со своим новым знакомым. – Я подслушала ваш с Матильдой разговор.

Молча кивнув, Джек неловко перевалился с ноги на ногу. Он чувствовал, как его щеки начинают предательски гореть.

У него никогда не выходило производить приятного впечатления на других. Поэтому у него совсем не было друзей. Для себя Джек давно заключил, что он – закостенелый одиночка. И сейчас, в компании этой кудрявой девчонки, он ощущал себя до ужаса глупо.

– Ты сказала, на картинах изображены утопленники? – немного сбивчиво протянул Джек. – Кто же захочет украшать лестничный пролет портретами мертвецов?

Энни легкомысленно повела плечами, отчего кружевной подол ее цветастого платья пошел задорными волнами. Только сейчас Джек заметил, что девочка была босая – ее белоснежные стопы то и дело шлепали по деревянным ступеням, словно ей с огромным трудом удавалось устоять на одном месте.

– Мистер О, к примеру, – ответила Энни, взлохматив свои и без того пышные кудри. – Он просто обожает своих мертвых друзей. Я несколько раз пыталась спрятать эти отвратительные картины, но мистер О каждый раз находит их и возвращает на место.

Девочка демонстративно закатила блестящие оливковые глаза к потолку.

– А теперь извини меня, Джек, – вновь зазвенел ее чистый голосок. – Но я должна поторопиться, если желаю успеть спрятаться на первом этаже, пока там еще никого нет.

Мальчик озадаченно приподнял брови. Буквально несколько минут назад старая Матильда настойчиво втолковывала ему, что детям не стоит бродить по коридору первого этажа по ночам. Неужели Энни, обитавшая в доме, могла этого не знать?

– Но ведь это запрещено… – начал было он.

– Это запрещено, – со смехом передразнила Энни, оборвав Джека на полуслове. – Поглядим, что ты скажешь, когда я притащу из-за двери нескончаемый трюфельный торт или волчий череп, который всю ночь рассказывает байки!