Кристиан Роберт Винд – Нечто из Блэк Вудс (страница 28)

Все казалось таким привычным и изученным, но в то же время я чувствовал, что-то не так. Было что-то неуловимо странное и в пейзаже за моими окнами, и в обстановке моей одинокой квартиры. Что-то, что заставляло с сомнением оглядываться по сторонам, будто выискивая причину этого гнетущего внутреннего беспокойства.

Лишь спустя несколько минут, когда пустая чашка из-под кофе гулко ударилась дном о подоконник, я вдруг понял, что именно насторожило мое внимание.

Все вокруг меня казалось слишком темным. Словно я наблюдал за происходящим в каких-то мутноватых черных линзах. Даже сияние настольной лампы на моем письменном столе выглядело безжизненным, слишком унылым и невыразительным.

Я с удивлением выглянул в окно и обнаружил, что на аллеях города правил тот же тревожный сумрак. Знакомая палитра столицы будто лишилась своей будничной яркости. К тому же, я внезапно осознал и другую странность: несмотря на высокий этаж, я мог отчетливо видеть лица людей, снующих по аллее внизу.

Проскользнув взглядом по странно одетым прохожим – немногочисленным в такое раннее время, я уставился на мальчика, стоящего немного поодаль. Он был худым и как будто нескладным: старомодный теплый пиджак с отворотами болтался на его плечах, как на вешалке, а из-под шерстяной шляпы в мелкую черную полоску выбивались густые темные волосы.

Мальчик, застыв на месте, с ужасом таращился куда-то вниз, будто оцепенев. Что-то в его лице казалось неуловимо знакомым мне, но я никак не мог уцепиться за это чувство и понять, что же именно.

С трудом оторвав взгляд от странного ребенка, я опустил глаза ниже – туда, куда он глядел с нескрываемым ужасом все это время. И тут же почувствовал, как по моей спине скользнул липкий, обволакивающий ужас.

Прямо на тротуаре лежала женщина. Ее темно-серые глаза – такие же, как у мальчика, уже подернулись мутными пятнами. Бежевое пальто, больше похожее на теплое чопорное платье, пестрело багровыми пятнами. Вокруг ее неподвижного тела медленно росла алая лужа крови.

С каким-то тупым изумлением я понял, что такие же яркие капли были и на белоснежном вороте рубашки мальчишки, торчащем из-под пиджака. Казалось, что кто-то напал на несчастную женщину со спины, вспоров ей артерию, а затем скрылся с места преступления, бросив рядом с телом оцепеневшего от страха ребенка…

Даже когда ты крепко спишь, ты все равно остаешься детективом. Мой пытливый взор быстро изучал место происшествия. Я отчетливо мог разглядеть брызги крови на фасаде соседнего здания и на обнаженном стволе дерева, растущем у тротуара, где развернулась пугающая картина, и это лишь подтверждало мои догадки.

Кто-то накинулся на жертву, подкравшись сзади. Очевидно, с ножом: острый предмет молниеносно и легко разрезал крупные сосуды, отчего кровь брызнула большей частью вперед, и лишь некоторые мелкие капли попали по сторонам, задев одежду мальчика, шагающего рядом.

Я снова переключил свое внимание на его худую, нелепую фигуру. Густая алая лужа вокруг тела погибшей продолжала расти, и именно в этот момент она приблизилась к носкам коричневых детских ботинок. Испуганно сжавшись в комок, мальчик отшатнулся прочь, не сводя своих зрачков с тела мертвой женщины.

– Фрэнк? – негромко позвал я, и лишь спустя мгновение с удивлением осознал, что я только что произнес.

Ребенок не мог слышать моих слов, это было невозможно. Нас разделяли не только пролеты этажей и оконные стекла, но и пешеходный переход. Он не смог бы услышать меня, даже если бы я принялся кричать изо всех сил и бить кулаками в окна. Однако он почему-то обернулся.

Я видел, как на его растерянном лице блестят капли слез. Как он беспомощно оглядывается по сторонам, будто силясь отыскать того, кто назвал его по имени. Как скользит блестящими зрачками по соседнему зданию, с надеждой заглядывая в его погасшие окна.

– Я здесь, – хриплый грубый голос, прозвучавший совсем близко, заставил меня вздрогнуть.

Я обернулся и застыл, скованный каким-то мистическим ужасом.

Посреди моей темной спальни стоял Фрэнк. Он был почти таким же, каким я обнаружил его впервые в столовой полицейского участка, но все же с ним было что-то не так. Все в этом пугающем сновидении происходило не так.

Вместо темно-серых глаз на меня сейчас глядели два черных, бездонных провала. Его тощее лицо вытянулось еще больше, и теперь лишь отдаленно напоминало человеческое. Мелкие зубы, похожие на треугольные клыки, торчали из-под приоткрытых пунцовых губ. И без того длинные, вытянутые конечности выглядели сейчас совершенно непропорциональными. На его тонких костлявых пальцах, казалось, было куда больше фаланг, чем у обыкновенного человека. И я мог поклясться, что под темными ногтями, больше похожими на когти животного, я успел разглядеть запекшуюся кровь.

– Господи… – я отшатнулся, и тут же уперся лопатками в холодное оконное стекло. – Фрэнк, что с тобой?

Но он не ответил мне. Лишь продолжал стоять на месте, буравя мое лицо своими мутными черными глазами, не имеющими ничего общего с его настоящими, холодными серыми. Он как будто изучал меня и раздумывал над тем, как поступить со своей внезапной жертвой, загнанной в угол.

Это продолжалось невыносимо долгие несколько минут. Пока я не услышал отдаленный шум над своей головой. Такой знакомый топот домашних тапочек, который не раз тревожил мой поверхностный ночной сон.

Шарканье старушечьих шагов смещалось: казалось, кто-то этажом выше сперва пересек комнату по диагонали, а затем, немного постояв, направился к окну. Вслед за этим до моего слуха донесся отчетливый скрип оконной рамы, и я понял, что кто-то выбрался на пожарную лестницу.

Каждый шаг по металлическим ступеням отдавался эхом в моих ушах. Гул влажного железа наполнял мою голову, звучал за моей спиной все громче и громче. Но Фрэнк, казалось, этого даже не замечал. По-прежнему застыв на месте, как притаившийся ночной хищник, он все смотрел и смотрел на меня, будто стараясь загипнотизировать своими мертвыми глазами.

Когда позади жалобно скрипнула створка окна, я машинально обернулся и едва не вскрикнул от неприятного изумления. На пожарной лестнице стояла миссис Симонс.

Придерживая одной рукой Тапиоку, она аккуратно гладила ее по голове между ушами, а старая кошка блаженно щурила глаза, даже не пытаясь вырваться и сбежать. Утренний сырой ветер трепал домашний халат старушки, но ей было все равно – она смотрела куда-то сквозь меня, в недра моей темной спальни.

– Ты видел его прошлое, – проговорила она, все так же спокойно поглаживая мою кошку. – А теперь видишь его будущее.

– Что? – от всего происходящего голова шла кругом, сердце все сильнее колотилось в груди. – О чем вы говорите, миссис Симонс?

Старушка медленно отвела мутные зрачки от того, что приковало ее внимание, и наконец поглядела в мое лицо. Затем так же неспешно, до раздражения заторможенно, вытянула вперед сморщенную кисть и указала пальцем куда-то вперед.

– Фрэнк, – проскрежетал ее голос. – Я говорю о Фрэнке.

Шокированный и потрясенный внезапным возникновением своей мертвой соседки, я на время забыл о существовании Миллера. Но, резко обернувшись в том направлении, куда указывала старушечья рука, я не нашел его в спальне. Он испарился.

– Фрэнк?.. – неуверенно позвал я, изо всех сил таращась в сгущающуюся темноту перед собой.

– Да какого черта тебе нужно? – прохрипел сонный голос откуда-то сверху, а затем я ощутил, как меня толкнули в плечо.

Я распахнул глаза.

На фоне давно некрашеного потолка в гостевой спальне шерифа белело недовольное лицо моего напарника. То лицо, которое я привык видеть – человеческое, нормальное, с надменными блестящими серыми глазами, похожими на вымокший под дождем бетон.

С облегчением сделав вдох и убедившись в том, что ужасные ночные образы остались надежно запертыми в мире грез, я сел в кровати и потер взмокший лоб:

– Доброе утро, Фрэнк.

– Серьезно? – по его лицу скользнуло нескрываемое раздражение. – Ты полночи горланил мое имя для того, чтобы просто пожелать мне доброго утра?

– Прости, – я виновато улыбнулся и неловко почесал затылок, ощущая себя до ужаса глупо. – Наверное, меня мучили кошмары…

Миллер скользнул по мне угрюмым взглядом и демонстративно скрестил руки на груди.

– В следующий раз, когда будешь смотреть сны с моим участием, наслаждайся ими молча, – процедил он сквозь зубы и шагнул к своей постели.

Я хотел ответить ему, но внезапно понял, что все это время Фрэнк был совершенно голым. Его худой жилистый торс, обтянутый белоснежной кожей, внизу резко обрывала полоса темных волос, под которой бесстыже топорщилось его нагое мужское достоинство.

– Какого… – я машинально прикрыл глаза ладонью и отвернулся. – Почему ты голый?

– Потому что я ненавижу спать в одежде и никогда не делаю этого, – пробасил он откуда-то издалека, отчего я заключил, что он успел вернуться в свою кровать. – А теперь, если ты, конечно, не возражаешь, я бы поспал еще хотя бы полчаса, чтобы не клевать носом весь оставшийся день.

Я промолчал, устало откинувшись на подушку и прикрыв веки. Беспокойная ночь, наполненная кошмарами, не принесла мне ни желанного отдыха, ни облегчения. Но как бы я ни старался, я больше не смог уснуть.

Лежа в постели и бездумно таращась в мутное окно, за которым стремительно светало, я прислушивался к размеренному дыханию Фрэнка, растянувшегося на соседней кровати, и с горечью размышлял о том, насколько запутанной стала моя жизнь с появлением этого странного человека.