Кристиан Роберт Винд – Нечто из Блэк Вудс (страница 10)

В конечном итоге, мне все же пришлось смириться с неизбежным и признать, что последние робкие надежды унеслись прочь вместе с завыванием осеннего ветра. Мэган Джеймс исчезла, нарушив мой запрет и отправившись в лес.

Теперь оставалось только одно – дождаться прибытия столичного детектива и постараться спасти несчастную девушку. Я практически был уверен в том, что история повторится с точностью – так, как это уже бывало с прежними жертвами.

Очутившись в темно-зеленой чаще, люди теряли память, блуждая между деревьями какое-то время, а затем их, растерянных и полубезумных, находили на аллее, примыкавшей к кромке леса.

После этого у больных неизбежно и стремительно развивалась необъяснимая бессонница, в конечном счете и приводящая к полному истощению и дальнейшей неминуемой гибели. Поговорить с пострадавшими не представлялось возможным – первые несколько суток люди плели какую-то бессвязную околесицу, а на третий день полностью утрачивали любую связь с реальностью.

Все это выглядело так, будто по какой-то причине у потерпевших мутился рассудок, и они, медленно угасая, теряли всякий покой, аппетит и сон.

После изнурительного разговора с миссис Джеймс, во время которого она безостановочно рыдала в руках у уставшего мужа, я поехал домой, чтобы хотя бы немного отдохнуть перед завтрашним днем. Если верить тому, что я услышал из недавнего телефонного разговора с Эрлом Майерсом, детектив должен был приехать в Блэк Вудс уже завтрашним утром. Вот почему я втайне надеялся на то, что грядущий день станет переломным для нашего опустошенного горем и страхом городка.

Однако, как и прошлой ночью, я несколько часов безуспешно старался уснуть, валяясь в своей постели. Будто назло, сон обходил мой дом стороной, и я мучительно заставлял себя вновь и вновь сомкнуть уставшие веки. Это длилось так долго, что в какой-то момент я с раздражением стащил с себя одеяло, поднялся из постели и, беззвучно ругаясь себе под нос, вышел в коридор.

Пока чайник вскипал на плите, сипя своим тонким носиком, я с угрюмым лицом рассматривал темноту, ползущую к моему дому со всех сторон. Одинокие уличные фонари лишь отчасти разбавляли ее своим тыквенно-бледным мерцанием, так что поздняя осень вовсю резвилась на аллеях беспокойно дремлющего города.

Чашка сладкого чая с молоком исчезла в моем пустом желудке, и я с искренней радостью осознал, что на меня наконец начинает наваливаться сонливость. Я наскоро обмыл пустой молочник, вернул его на законное место на полке, потянулся и решил вернуться в постель.

И в это самое мгновение полицейская рация, висящая в коридоре на крючке вместе с верхней одеждой, издала тихий, вкрадчивый треск. Я вздрогнул и остановился, замерев на месте.

В пустом и темном коридоре алая лампочка, внезапно вспыхнувшая на приемнике, казалась плохим и опасным предзнаменованием. Я машинально бросил взгляд на старые настенные часы, висящие над холодильником. Близился четвертый час ночи.

Я шагнул к вешалке и прислушался. Рация продолжала гореть красным, но ничего, кроме тихого шипения, из нее не доносилось.

Решив, что старый доктор случайно уронил прибор на пол или забыл вынуть на ночь батарею, я уже отвернулся, чтобы вернуться в кровать, но в то же мгновение треск и шипение стали громче, заполнив жуткими звуками весь мой дом.

– Ни-ик, – проскрежетал голос из рации, лишь отдаленно напоминая интонацию старого доктора. – Ни… Ник…

Стащив приемник с крючка, я поднес его к губам, после чего щелкнул кнопкой и неуверенно произнес:

– Доктор Вайнс?

– Ник… – казалось, помехи становились все громче с каждой секундой, так что голос из рации звучал едва слышно. – Ник, мне нужна твоя помощь…

– Что случилось?

Я напрягся, готовясь услышать худшее. Если местных после исчезновения Мэгги охватила паника, они вполне могли пробраться ночью в больницу, а затем напасть на старика, чтобы он не мешал расправиться с Кристин.

За последние дни этого я опасался больше всего, всей душой надеясь, что у горожан все же еще сохранился здравый рассудок, несмотря на чудовищные происшествия, терзающие Блэк Вудс.

– Ник, Ник… Помоги мне, Ник…

Рация трещала все ощутимее, и я невольно подумал про себя о том, что радиосвязь отчего-то внезапно и странным образом испортилась, хотя до больницы от моего дома в прежние времена сигнал доходил отлично.

– Где вы, доктор? Что произошло?

Я напряженно прислушался, пытаясь выловить слабый голос старика через стену оглушительного треска, но это было нелегко. Рация, будто бешеная, громко хрустела и хрипела, выплевывая отдельные слова, похожие на шелест опавшей листвы.

– Я… в лесу… Я в лесу… Ник.

– Что? – я ошарашенно уставился на мигающий красным приемник, будто он лично мог объяснить мне то, что я только что услышал. – Как вы там оказались?.. Доктор Вайнс! Вы здесь?

Но алое сияние погасло так же неожиданно, как и появилось. Теперь я держал в руке рацию, спокойно дремлющую в полной тишине, будто не она еще мгновение назад сходила с ума, передавая колеблющийся сигнал.

Я уже собирался накинуть на плечи теплую куртку и рвануть к полицейской машине, когда вдруг передумал и остановился посреди коридора с протянутой к дверной ручке ладонью. Медленно повернулся, сделал шаг вперед и обхватил похолодевшими пальцами телефонную трубку.

Поднес ее к уху, по памяти, в темноте, набрал знакомый номер и стал терпеливо ждать. Спустя несколько минут, к моему облегчению, на другом конце провода раздался сухой кашель, а затем сонный голос невнятно пробормотал:

– Слушаю вас…

– Доктор Вайнс? – я выдохнул, вытирая свободной рукой холодный пот со своего лба. – Это вы?

– Ник? – в голосе старика промелькнуло недоумение. – Да, это я… Что-то случилось?

– Вы сейчас в больнице?

– Разумеется, я в больнице, – проворчал Вайнс, теряя самообладание. – Как бы я мог ответить на твой звонок, если бы находился в другом месте?

Я устало опустился на деревянный табурет, стоящий в углу коридора, вытянул ноги вперед и уперся спиной в стену, отделяющую узкий холл от крошечной кухни.

– Рад это слышать, – искренне проговорил я. – Потому что только что кто-то, прикинувшись вами, пытался убедить меня в том, что вы в лесу и вам требуется моя помощь.

– Что? – изумленно воскликнул старик. – Это какая-то чепуха, Ник! Уверяю тебя, я не стал бы шутить так глупо и жестоко. Моя рация лежит рядом со мной, на ночном столике!

– Нисколько не сомневаюсь в этом, доктор, – я тяжело вздохнул и взглянул в окно, за которым, казалось, понемногу начинает светать. – Кажется, теперь я понимаю, как Мэгги оказалась в лесу, несмотря на все мои предостережения.

Глава 5. Фрэнк Миллер

– Что такое реальность? – проскрипело автомобильное радио бархатистым мужским голосом. – Разве кто-то может дать ясный ответ на этот вопрос? Можно ли считать реальностью объективный мир, окружающий нас, или же это нечто субъективное, совершенно различное для каждого отдельно взятого человека?

Я оставил позади жалкое подобие асфальтового шоссе еще несколько часов назад. Теперь я рулил по гравийной полосе, стараясь не выныривать из ее центра. Мокрые камешки, тихо шурша, то и дело настойчиво стукались о днище полицейской машины, как будто желали прорваться внутрь салона.

Солнце, бесцветное и мутное, успело взобраться на горизонт, и теперь без особого энтузиазма освещало до тошнотворности пресный пейзаж, расстилающийся повсюду. Голые корявые деревья, лужи с неровными краями на обочине и низкое, угрожающе зависшее над ними небо – вот и весь живописный вид, что мне открыл лениво наступивший осенний день.

– Не знаю, Дирк, – проскрежетал второй голос. – Но думаю, что мы с тобой ужасные зануды, если обсуждаем субботним утром такие вещи.

– О, нет, – возразил первый голос сквозь мелкие помехи. – Я знаю, к чему ты клонишь, Ричард, но ни за что не стану беседовать с тобой о новой песне Барбары Йетс. Это же абсолютная безвкусица!

– Клоуны, – я щелкнул кнопкой, и в салоне машины восстановилась гробовая тишина.

Я рулил уже часов пять кряду, сменив Алекса Рида после полуночи. Большую часть времени полицейский дремал на заднем сидении вместе со своим старым котом, свернувшимся в серый клубок. Однако, когда мрачное небо подернулось внизу бледно-красным свечением, Рид внезапно заворочался и проснулся. Очевидно, он привык вставать очень рано.

– Да брось, – Рид потянулся и зевнул, а через мгновение его взлохмаченная голова возникла в зеркале заднего вида. – Ричард и Дирк – это отличное научно-популярное шоу. Я всегда слушаю их по утрам, когда тащусь на работу. К примеру, ты знал о том, что в прошлом люди считали, будто у кашалотов внутри головы плещется огромный запас спермы?

– Ты что, серьезно? – я прибавил газ, заметив впереди ровную стену зеленых сосен.

– Это научный факт, – категорично заявил Рид. – Или, скажем, что экспедиция Франклина, затерявшаяся во льдах, была обречена на провал только потому, что швы в консервных банках, из которых они питались, были запаяны свинцом?

– Какое это имеет значение?

– Члены команды слетели с катушек, отравившись тяжелыми металлами. Начали жрать и убивать друг друга, а затем те, кому все же удалось выжить, потащили по заснеженной пустоши письменный стол¹.

– В этом нет никакой логики, – заметил я, объезжая поваленное дерево.