Кристиан Монтаг – Новые боги. Как онлайн-платформы манипулируют нашим выбором и что вернет нам свободу (страница 5)

Но что такое внимание и когда оно действительно заставляет нас игнорировать окружающую действительность? Здесь может помочь аналогия, которая встречается во многих учебниках по когнитивной психологии[64]. В этой области академической психологии внимание для простоты примера часто сравнивают с лучом театрального прожектора. Как правило, на сцене создается иллюзия реального действия, которая поддерживается в течение всего спектакля. Немецкий драматург Бертольт Брехт хотел разрушить эту иллюзию и создал эпический театр: одним из нововведений стала смена декораций прямо во время спектакля при полном освещении. А в более традиционном «театре представления» зритель, напротив, не видит, как постепенно меняется реквизит или как актеры ждут своего выхода на сцену[65]. Смена декораций обычно происходит в слабо освещенных частях сцены. Для поддержания иллюзии режиссеру важно перенаправить внимание зрителя в другое место. Обычно для этого используется прожектор, луч которого следует за главным героем. Когда мы смотрим спектакль, наше внимание сосредоточено в луче прожектора, а то, что происходит в темноте, мы совершенно упускаем из виду. Иными словами, мы неосознанно игнорируем остальные действия на сцене. Этот эффект слепоты возникает из-за излишней концентрации на определенном объекте, что неоднократно подтверждалось в ходе психологических экспериментов.

Один из самых известных экспериментов проходил так: участников эксперимента попросили посмотреть видео, в котором две команды в белых и черных футболках бросают друг другу мяч. В то же время члены каждой из команд передают пасы друг другу, и эта неразбериха сбивает с толку. Тест на внимательность заключается в том, чтобы посчитать, сколько раз передают друг другу мяч игроки в белых футболках. Если вы не слышали об этом эксперименте, то сначала попробуйте посчитать пасы сами, а потом читайте дальше. Видео можно найти на ютубе[66]. Вероятно, вы уже успели зайти на сайт и посмотреть его. Правильный ответ – 15 пасов. Не так-то просто подсчитать в суете, верно? Но затем руководитель эксперимента задает вопрос, который вызывает у многих участников недоумение: «А вы заметили черную гориллу?» Оригинальный эксперимент Дэниела Саймонса и Кристофера Шабри[67] дал поразительные результаты: 44 % участников не обратили внимания, что в кадре появился человек в костюме гориллы, неторопливо прошелся между баскетболистами, постукивая себя по груди, и вышел с другой стороны. Если вы не увидели гориллу, посмотрите видео еще раз: она там есть. Только не расстраивайтесь, если не заметили сразу. Вы в хорошей компании. Интересно, что результат этого классического исследования может меняться в зависимости от некоторых переменных. Как выяснилось, гориллу замечают больше людей, если перед ними ставится задача подсчитать пасы внутри черной команды. Кроме того, женщина с зонтиком, проходящая сквозь группу игроков, привлекает больше внимания. Это может быть связано с цветом и силуэтом человека. Так или иначе, эксперимент иллюстрирует феномен «слепоты невнимания» (inattentional blindness) – иными словами, слепоты ко всему, что происходит за пределами «луча», на котором мы сосредоточены. Получается, технологические корпорации могут заставить нас игнорировать происходящее вокруг, если им удастся направить и удержать наше внимание на чем-то конкретном, как в эксперименте Саймонса и Шабри. Тогда наши мысли будут вращаться только вокруг того, что происходит на цифровых платформах, и о свободном мышлении можно будет забыть. Может, в век смартфонов нам все-таки нужен критический дух эпического театра Брехта, где закулисье оказывается на виду? В главе 3 я подробно расскажу о психологических приемах, к которым прибегают цифровые платформы, чтобы приковывать наше внимание как можно дольше.

Прежде чем перейти к психологической стороне вопроса, мне бы хотелось вкратце объяснить, почему технологическим корпорациям так важно сделать нас зависимыми от своих симпатичных приложений и чем это чревато. Сейчас я объясню это в общих чертах, а в последующих главах остановлюсь подробнее на возможных последствиях чрезмерного увлечения соцсетями. Чуть ниже вы увидите краткий обзор основных проблем, который позволит лучше понять и осмыслить содержание книги.

Когда мне было, наверное, лет пять-шесть, родители часто напевали мне песню «Die Gedanken sind frei» («Мысли свободны»). Любопытно, что это детское воспоминание всплыло именно во время работы над этой книгой.

Согласно статье в Википедии, текст песни – весьма злободневный на тот момент – впервые опубликовали в немецких газетах примерно в 1780 году. Народ восстал против местных правителей Германского союза[68]. Современная мелодия была написана десятилетия спустя, между 1810 и 1820 годами. А общий смысл текста, который мы знаем сегодня, восходит к средневековому поэту Вальтеру фон дер Фогельвейде[69], сами слова за несколько столетий не раз менялись.

Мои родители пели мне следующий вариант:

Мысли свободны, Никто их не поймает. Как ночные тени, Мимо пролетают. Человек их не узнает, Охотник не подстрелит. Мысли свободны, Я в это верю.

Помню, в детстве эти слова действовали на меня умиротворяюще. Правда, не знаю, насколько хорошо я тогда понимал текст. Возможно, песня звучала успокаивающе из-за простой и знакомой мелодии. Но и сегодня меня греет мысль, что я могу думать о чем угодно без каких-либо последствий. И никто об этом не узнает. Как психолог, я убежден, что такие размышления очень благотворны. Разве у кого-то в жизни получается всё, как хотелось бы? А вот думать и правда можно что угодно, ведь про мысли никто не узнает. И охотник не подстрелит… Но так ли это на самом деле?

Хотя песня «Die Gedanken sind frei» сопровождала меня все детство, позже я забыл о ней на долгие годы. И даже не знаю, почему она постоянно крутится у меня в голове в последнее время. Подсознание, конечно, забавная штука[70]. Как бы то ни было, кажется, в этой простой народной песенке таится неоспоримая истина. Прекрасно быть наедине с собой. Прекрасно, что люди не могут читать мысли близких. Прекрасно, что мы можем строить в воображении фантастические воздушные замки, обрушение которых не причинит никому вреда. И было бы прекрасно, если бы эти простые истины никогда не теряли актуальности.

Мои научные изыскания привели меня к выводу, что главная идея этой песни, при всей своей привлекательности, верна лишь отчасти. Мысли были свободны. Я даже взял этот тезис в качестве рабочей гипотезы для своей книги. В следующих главах я подробно расскажу, как пришел к такому заключению. Кроме того, я объясню, какие последствия несет в себе манипуляция массовым сознанием. Я решил специально привести ряд аргументов в самом начале книги, чтобы лучше структурировать свои мысли.

Краеугольный камень моей аргументации – пресловутая бизнес-модель данных, преобладающая в Кремниевой долине. В рамках этой модели каждый пользователь платит за доступ к приложению или онлайн-платформе, открывая корпорациям дорогу к собственным данным (да, «ты принадлежишь нам!»). Поскольку технологические компании зарабатывают деньги на наших данных, они чрезвычайно заинтересованы в создании цифровых платформ, которые вызывают как можно бо́льшую зависимость[71]. Как следствие, наше время пребывания в сети увеличивается; создается множество цифровых следов, которые попадают в лапы технологических гигантов. Разнообразная информация о пользователях очень ценится в рекламной индустрии, ведь она позволяет прицельно размещать в соцсетях рекламу, ориентированную на определенные группы людей. Такая бизнес-модель буквально озолотила крупные соцсети. Я полагаю, что люди, слишком пристрастившиеся к соцсетям, постоянно думают о них, подобно тому как наркотики постоянно находятся в центре внимания наркозависимых. Такое положение дел всегда означает, что мысли больше не свободны. А в дивном новом технологическом мире наши мысли оказываются в заложниках у социальных сетей и других онлайн-платформ. В известном документальном фильме Netflix «Социальная дилемма» бывший генеральный директор компании Parler[72] Джон Матце метко сказал: «Есть только две группировки, которые называют своих клиентов „пользователями“: наркоторговцы и соцсети».

У бизнес-модели данных есть еще одно свойство, негативно влияющее на нашу психику: в социальных сетях и на других платформах вроде Amazon мы получаем только те сообщения и те данные, которые могут представлять для нас особый интерес. Информация специально предварительно фильтруется, чтобы пользователь ни в коем случае не заскучал. С точки зрения операторов платформ, нет ничего хуже скуки, ведь это приведет к сокращению времени, которое пользователи проводят онлайн, и от них будет поступать меньше данных. Однако предварительная фильтрация контента (такая заботливая!) может повлечь за собой негативные последствия для некоторых из нас – особенно для тех, кто читает новости преимущественно в социальных сетях: они всё реже будут сталкиваться с мнением, отличным от их собственного. Вместе с тем они снова и снова будут находить в соцсетях подтверждение своей картины мира. Сейчас нет единого мнения о том, приводит ли предварительная фильтрация контента в социальных сетях к меньшей рефлексии на тему собственного мировоззрения и, следовательно, сужению кругозора. Но поскольку эти процессы в значительной степени протекают подспудно, то есть не всегда осознанно, можно предположить, что предварительная фильтрация информационного потока все же ограничивает свободу мышления.