Кристиан Хандель – Ночь королев (страница 14)

– Как пожелает Ваше Величество.

Он кивает:

– Сейчас я прикажу проводить вас в вашу комнату, чтобы вы могли немного отдохнуть перед ужином.

– В мою комнату?

Должно быть, я ослышалась.

– Вы остановились у баронессы Вассерштеттской, не так ли? Нет необходимости пользоваться ее гостеприимством, когда ничто не мешает вам жить здесь. Только один вопрос. Надеюсь, вы не против разделить комнату с другой девушкой?

– Я… ну… н… нет, Ваше Величество.

Ветры Виркай!

– Очень хорошо. Я подготовил комнаты для всех вас. В ближайшие дни я хотел бы узнать вас получше и чаще проводить время с вами. В моем замке всем хватит места.

Тревога внутри меня все нарастает, но король лишь подмигивает мне:

– Вам понравится королевский парк.

– Ваше Величество… Я… Позвольте… У меня еще есть дела с баронессой Вассерштеттской. Могу ли я навещать ее? Покидать пределы королевского двора?

Змеиный король громко смеется, как будто я пошутила:

– Конечно, Александра. Вы моя гостья, а не пленница.

9

Ирке Кальтенфельсская

Меня сопровождает в комнату не обычный слуга, а то странное существо, поднявшее кубок с вином в тронном зале. В нем, как и в короле, есть что-то зловещее… только еще более жуткое, отчего волосы на затылке встают дыбом. От него исходит неприятный, довольно сильный запах меди.

Я следую по коридорам замка за фигурой в черных одеждах и теряюсь в догадках. Неужели я останусь при дворе на несколько дней? «У моей матери были такие же глаза, как у вас, Александра». Кто говорит такое потенциальной невесте? И неужели он видит во мне свою мать? Хотя между нами нет больше ничего общего… И я уж точно не ведьма. И не королева. Он ведь не станет всерьез рассматривать мою кандидатуру только из-за цвета глаз? Сердце сжимается от страха при одной мысли об этом.

Что ж, по крайней мере, если я проведу ночь здесь, мне не придется встречаться с Тирасом Эйхенхалем. Ветры Виркая, а что, если они поселят меня в одной комнате с Ребеккой?!

– Мы пришли, – сообщает мне странный виночерпий короля Гидеона, когда мы оказываемся в длинном коридоре с несколькими дверями.

В промежутках между ними темные фигуры. Поначалу я принимаю их за стражников, но, когда мы подходим ближе, понимаю, что это всего лишь рыцарские доспехи из черного металла. Мы останавливаемся перед дверью почти в самом конце коридора.

– Приятного времяпрепровождения, – говорит виночерпий. – Через час вас позовут на ужин.

Он кланяется, и я кивком благодарю его. Только когда он исчезает из виду, я перевожу дух, открываю дверь и вхожу.

В комнате темно и почти ничего не видно, потому что здесь, видимо, только одно окно, узкое, как бойница, с темно-зеленым лунным стеклом. Рядом пятисвечный подсвечник. Слава Божественным Близнецам, пламя свечей не темно-зеленого, а обычного цвета. Деревянные настенные панели темного цвета придают интерьеру немного уюта. Пол отполирован до блеска и пахнет лаком. Этот запах смешивается с ароматом звездных кистей, которые стоят в вазе на маленьком приставном столике рядом с дверью. В комнате есть комод с зеркалом, несколько сундуков для одежды и даже бронзовая ванна.

Кто-то уже принес наши костюмы для бала. Манекен с серо-коричневым платьем совы стоит рядом с переливающимся зелено-голубым костюмом водной феи. Кровать здесь только одна. Четыре витых столба по углам тянутся вверх, но в отличие от спальни в Совиной башне не поддерживают балдахин. Должно быть, его сняли летом. Мне придется разделить кровать с девушкой, которая стоит на коленях перед комодом и складывает в нижний ящик свою одежду.

Это не Ребекка. Она меньше ростом и более изящно сложена; длинные черные волосы мягкими волнами струятся по плечам до бедер. Это Ирке Кальтенфельсская. Она оглядывается на меня с застенчивой улыбкой.

– Я оставила для вас два верхних ящика, – говорит она, когда я закрываю за собой дверь. – Или вы предпочитаете нижние?

– Нет, все в порядке, – отвечаю я. Мне все равно, в какие ящики складывать одежду.

Только сейчас понимаю, что один из двух дорожных сундуков в этой комнате – мой.

– Вещи уже принесли? – удивляюсь я и спешу проверить, не ошиблась ли я.

– Наверное, они сообщили сопровождающим, что король предложил нам гостевые комнаты после того, как мы покинули тронный зал, – предполагает Ирке.

– Но даже в этом случае их не могли принести сюда так быстро.

Тем не менее дорожный сундук на месте. Я поднимаю крышку и вижу, что там действительно лежит моя одежда, даже ночная рубашка, которую я надела вчера вечером, а утром сложила и положила на табуретку рядом с кроватью. Тревога усиливается. Кто собрал мои вещи? Леди Олимпия? Заметила ли она пузырьки, которые положила мне тетя Камилла? Что она могла обо мне подумать?

Я начинаю перебирать вещи и натыкаюсь на завернутую в ткань шкатулку из розового дерева, в которой хранятся те самые флаконы. Я достаю ее и собираюсь открыть, но моя соседка все еще стоит рядом. А судя по слухам, она пользуется благосклонностью Его Величества. «Тир думает, что король Гидеон уже выбрал себе невесту», – вспоминаю я слова Экки.

– Все в порядке? – спрашивает она теперь.

Какой у нее тихий голосок! Сейчас в ней нет ни капли той спокойной твердости, с которой она призывала к порядку карликового пуделя рыжеволосой девушки.

– Да, – заверяю я, кладу шкатулку на платья и поворачиваюсь к ней. – Меня зовут Александра. Я дочь графа Гримхольда.

Неважно, кто она такая, но тетя Камилла и отец научили меня хорошим манерам.

– Я Ирке Кальтенфельсская, – с застенчивой улыбкой говорит девушка.

– Знаю, – отвечаю я, и ее улыбка исчезает.

Должно быть, я произнесла это с большей холодностью, чем планировала.

– Один из слуг просил передать вам, что ваша тетя пришлет карету завтра утром и вы сможете навестить ее.

Должно быть, она имеет в виду леди Олимпию. Я киваю. Хорошо. Это очень хорошо. Ирке указывает на комод:

– Помочь вам с вещами? Со своими я уже разобралась.

Я качаю головой и спешно закрываю крышку сундука.

– Не вижу смысла перекладывать платья туда-сюда.

– Вы не хотите их проветрить?

Она показывает назад, и я замечаю, что на скамье разложено еще одно платье. Оно такое же скромное, как и то, в которое одета Ирке, хотя она герцогиня большого герцогства. Похоже, Ирке Кальтенфельсская еще не рассталась со своим монастырским прошлым.

– Нет, – отвечаю я, хотя было бы глупо этого не делать. И не только потому, что к ужину мне придется снова переодеться.

По правде говоря, я немного завидую Ирке Кальтенфельсской и ее простым нарядам. Я скучаю по своим родным домашним платьям. Интересно, что бы сказали король Гидеон и остальные, если бы я пришла на ужин в штанах для верховой езды?

Ирке никак не комментирует мое странное решение. Вместо этого она тянется за маленькой полотняной сумкой, лежащей на полу перед комодом. Затем достает оттуда серый льняной мешочек и протягивает его мне.

– Лаванда, – поясняет она.

– Спасибо. – Я смущенно принимаю ее маленький подарок и кручу его в руках.

– Для cундука.

– Знаю, – бурчу я в ответ.

– Простите. Я не хотела вас обидеть.

Склонив голову, она проходит мимо меня и садится на край кровати, которую мы будем делить с сегодняшнего вечера. Не стоило мне отвечать так резко.

– Нет, это я должна извиниться перед вами, – возражаю я и следую ее примеру. – Просто… я немного растеряна. Я впервые при дворе. А тут еще и король.

Только сейчас понимаю, что она не спросила меня о нем. Или о том, куда он меня отвел и что ему от меня нужно. Вместо этого она освободила для меня лучшие ящики в комоде и дала мне саше с лавандой.

– Я совсем позабыла о приличных манерах, благодарю вас.

Ирке кивает:

– Уверена, вы бы предпочли другую соседку.

Я сажусь рядом с ней:

– Я не очень хорошо знаю других девушек.

– Но вы знаете, кто я. Вернее, кем был мой отец.

Она нервно теребит деревянный медальон на скромной цепочке. На нем изображен узкий нож, оплетенный тысячелистником, – символ бога целителей.