Кристиан Бэд – Сломанная скрижаль [СИ] (страница 62)

— Думаю, справлюсь. — Борн тоже налил водки и вдохнул её, не утруждаясь даже изображать, что пьёт, как люди. — Вряд ли она стала сильнее от того, что заточена в камень.

Фабиус покивал с набитым ртом. Он был очень озабочен судьбой души Дамиена в аду, но это не портило ему аппетита.

— Отправимся в полночь? — уточнил он. — Я провожу тебя до трона в Йоре. И буду ждать там твоего возвращения.

Борн кивнул:

— В полночь.

Он не отказался от помощи человека, ведь магистр Фабиус на деле доказал, что не слабее демона. А Борн не мог сейчас даже предположить, какими будут свойства портала. Вдруг следом за ним на землю проникнет через него какая-нибудь демоническая тварь?

Демон был внутренне готов к схватке. Он был сыт. Раны его хоть и отдались болью, когда он погружался сегодня в Междумирье, тоже уже достаточно зажили.

Нет, он не собирался встречаться в аду с Сатаной, только разведать как там и что, но сытость всё-таки успокаивала. А вот неизвестность тревожила: демон не знал, где и как искать душу Дамиена.

Если она попала в общий котёл, он не найдёт даже свидетелей её смерти. А если нет? Кто может просветить его о судьбе мальчика? Разве что книга адских записей, ведь она знает все пути и все судьбы.

Пожалуй, что да. Именно книгу ему стоит найти для начала. А уж тогда будет ясно: искать ли душу Дамиена дальше или принести магистру свидетельство о смерти души его сына.

— В полночь, — повторил Борн. — А сейчас тебе лучше немного поспать. Ты всё-таки человек, а тебе тоже будут нужны силы.

Маг сыто икнул и согласился. Водка расслабила его: черты лица смягчились, начали слипаться глаза.

Демон предложил другу расположиться в комнате для гостей и пообещал разбудить, как только пробьёт полночь. Он уже привык учитывать, что тела людей удивительно слабы, зато их души обладают удивительной стойкостью.

Кем мог бы стать Фабиус, проживи он ещё пару-тройку тысячелетий, если и сейчас маг не так уж и отстаёт от демона в мудрости и огне рвения?

Так в чём же секрет человечьей души? Что тогда отличает её от демонического средоточия огня? Неуязвимого, пылающего, но раз за разом проигрывающего субстанции не крепче водки.

Глава 3. За час до полуночи

Прогуливаясь по ночному замку и размышляя, демон Ангелус Борн сам не заметил, как ноги принесли его к дверям спальни Ханны.

Он постоял немного под дверью, размышляя, хочет ли её видеть, и вдруг, сам не ожидая этого от себя, одним порывистым движением прошёл сквозь.

Правительница спала. Она дышала ровно, улыбаясь, словно дитя. Когда Борн был рядом с ней, во дворце, Ханна ничего не боялась.

Демон наклонился к её лицу, вдыхая тонкий запах, похожий на запах пряностей. Когда-то в верхнем аду он любил аромат корицы.

Его тепло коснулось нежной кожи Ханны, и она открыла глаза.

Борн не знал, как тонок бывает сон человека во время игры сновидений. Он уже много раз приходил посмотреть на спящую Ханну, и тогда она не почувствовала ничего. И вдруг…

Демон улыбнулся и позволил своей огненной крови осветить тело. Пусть лучше Ханна увидит его, чем испугается присутствия неведомой опасности.

Она тоже улыбнулась, узнав его.

— Уже утро? — спросила она.

Правительница подняла голову и посмотрела на тёмный прямоугольник окна, чуть подсвеченный масляными фонарями с дворцовой аллеи.

— Нет, — сказал Борн. — Ещё целый час до полуночи.

— Ты не спишь по ночам? — Она села в постели, и он опустился рядом. Места здесь хватило бы на всех студентов, что прошли сегодня отбор.

— Да, — отозвался он эхом. — Я редко сплю по ночам. А последнее время мне и вовсе не спится.

— Почему? — спросила Ханна обеспокоенно.

Она потянулась к креслу, чтобы стянуть с него и накинуть на плечи шаль.

Ей было неловко сидеть рядом с жарким телом демона в слишком тонкой сорочке.

А ещё она знала, что Борн хорошо видит её во тьме спальни, освещённой только сиянием его рук и лица.

Демон вздохнул: он разбудил, а теперь ещё и смутил правительницу. Но отступать было некуда.

Если не сейчас, то когда? А вдруг он сегодня сгинет в аду и больше не сумеет вернуться в человеческий мир?

Борн давно хотел открыть Ханне правду. Но лишь овладев силой лжи, ощутил, что способен не солгать в важном.

— Я нашёл твою дочь, но не сумею её спасти, — сказал он тихо. — Силы демона не безмерны. Я не бог этого мира. Я…

Ханна молчала.

— Её тело погибло, — продолжал Борн, успокоенный тем, что она хотя бы не плачет. — Уцелела только душа. Но, боюсь, бедняжка уже совсем ничего не помнит. Я мог бы создать ей новое тело и переселить туда остатки души, только это уже не поможет. У тебя будет призрак твоей Софии, полоумная дурочка. Она… — он замолчал.

Иные считают, что правду говорить легко и прекрасно.

Нет! Правда болезненна и отвратительна.

Но, будь она лёгкой, давно смешалась бы с ложью и растворилась в ней.

Ханна молчала, кусая губы. Только дышала тяжело и со всхлипом.

Борн, не в силах выносить это молчание, нащупал её холодные пальцы.

— Где она? — прошептала Ханна. — Могу ли я увидеть её?

— Да, — кивнул Борн, накрывая её руку своей, огненной. — Душу Софии Алекто вселила в чёрный трон правителя.

Он встал.

Ханна тоже выбралась из постели, и они вместе пошли в тронный зал.

Первая луна тускло светила за высокими длинными окнами. Дорожка света бежала к чёрному трону. Магическое зеркало кружило во тьме, закручивая пылинки в вихри.

Ханна заплакала. Она опустилась на колени и приникла к тёплому камню.

Правительница знала, что Борн прав, что София здесь. Она давно уже ощущала её дыхание, только не хотела себе в этом признаться.

— Ты можешь разорвать договор, — сказал Борн. — Я не смогу вернуть тебе дочь. И ты тоже не обязана ещё целый год править миром людей.

Ханна покачала головой, всхлипнула, размазывая по лицу слёзы.

— Нет, демон, — прошептала она. — Я… остаюсь. Если я покину трон, я покину и её.

Пылинки закружились быстрее. Они роились и распадались: дочь Ханны слышала мать.

Она всё ещё узнавала её и любила. Но это было последнее, что в ней осталось от прежней Софии.

Ханна долго сидела у трона, согретая и успокоенная им, пока не начала засыпать. Тогда Борн взял её на руки и понёс в спальню.

Напитавшись магией трона, тело Ханны стало горячим, словно у демоницы.

Борн ласково уложил её на одеяло и провёл рукой по груди, снимая шаль.

Ханна вздрогнула, просыпаясь, и вдруг обняла его, привлекая к себе.

Демон качнулся навстречу женщине и… растворился в ней, проник в каждую её клетку, согревая и зажигая. И Ханна тоже растворилась и потерялась в нём.

Он был везде — в её крови и в дыхании, в каждой трепещущей клетке тела.

Так любят друг друга создания ада — они на миг становятся единым целым, смешивая средоточия огня в один неистовый огненный взрыв.

И пусть любовь сущих — совсем иная, чем человеческая, но кто сказал, что между человеком и демоном не бывает любви?

***