Кристиан Бэд – Сломанная скрижаль [СИ] (страница 30)
Чем старше и опытнее душа, тем сложнее вплести её в магическую сеть, превратив в ключ. Но и тем более свирепый страж порога из неё получится.
Она была глупа. Зачем нужен страж, если хочешь всего лишь сбежать?
Борн не догонит, ему заказан путь во владения Сатаны!
Эх… Если бы Алекто сразу догадалась использовать душу едва рождённого ребёнка, то у неё уже был бы проход в Ад!
Но она, привычная исполнять закон, купила смертную душу так, как и было положено по закону. Уж какая досталась…
Она слишком поздно поняла, что надо брать от этого мира силой!
Она не виновата, что её заперли здесь! Закон Сатаны умер! Похищенная душа будет ничуть не хуже выкупленной по закону!
Да и кто узнает? В мире людей больше нет Церквей Сатаны, что учитывают каждую смерть мягкотелого, каждое дуновение души!
Можно жрать! Жрать сколько влезет!
Алисса опять застонала, похоже, у неё начинались потуги.
Фурия ощутила, как затрепетал в ней флюид — её лёгкая магическая кровь. Вот сейчас всё свершится! Вот сей…
— А ты мастерица, Алекто! — раздался вдруг негромкий баритон.
Фурия вскинула руки, выбрасывая когти и зашипела от ярости: перед нею стоял Борн.
Сверкающий, в проклятой человечьей одежде — он был отвратительно похож на смертных!
— Ты зря решила, что я не смогу догадаться, — проговорил он с усмешкой. — Не такой уж сложной была шарада с троном.
— Убирайся! — заклекотала Алекто, теряя всякое желание говорить по-людски. — Ксшшпш!
Борн провёл ладонью перед её лицом, и символы стихий, оплетающие стонущую Алиссу и остатки трона древнего правителя Йоры, засветились уже не багровым, но алым.
Алисса приподнялась на локте — она узнала демона. Тот предостерегающе поднял ладонь: лежи!
Фурия от злости уже до половины обратилась в крылатую исчерна-синюю тварь, только лицо её оставалось женским.
— Это моё! — шипела она. — Мой ключ!
Борн с усмешкой разглядывал вязь пылающих символов, читая их, а потом рассмеялся:
— Дура ты, Алекто, — сказал он негромко. — Дурой была и дурой осталась. — В этом мире нужно учитывать пять стихий: воду и огонь, землю и ветер. А ещё… Флюид, что объединяет по свойствам и души людей, и средоточие огня сущих!
Он взмахнул рукой, дописывая пятый символ. И тут же каменный кусок трона вздрогнул и начал расти, превращаясь в огромное маслянисто-чёрное кресло.
С потолка посыпалась пыль. Дрогнули, разрастаясь, стены «зернового склада» — дворец правителя возвращал себе утраченный облик.
Заклинания, испорченные Борном, стали болезненно-прозрачными и вдруг… погасли, поглотив пыль.
Тронный зал снова стал светел и чист. И могучий каменный трон был в нём единственным тёмным пятном.
Алисса нашла в себе силы встать на четвереньки — всю её какая-то страшная сила тянула вниз.
— Где? — спросила она, оглядываясь. — Где фурия?
И тут же начались потуги, и Борн бросился к женщине, чтобы принять стремительно рождающееся дитя.
— Где она? — в полубреду шептала Алисса.
— Не бойся. Её больше нет.
Борн успокаивающе окутал женщину собственной горячей силой, помогая тужиться прямо на холодном полу тронного зала.
— Убежала? — Алисса в ужасе разглядывала изменившиеся стены.
Ей уже не было больно. Она словно бы наполовину спала, а тело её жило какой-то своей жизнью, служа проводником для дитя.
— Алекто стала тем, чего хотела, — пояснил Борн, улыбаясь и подставляя ладонь под крошечную головку младенца. — Хотела поместить твою душу в ловушку из рун, но не учла, что в этом мире души людей равны средоточию демонов. Это пятая стихия вашего мира, флюид. И теперь «душа» фурии поймана в её же собственную ловушку и замурована в троне. Она будет обеспечивать нам портал в Ад. Незаконный, с точки зрения Сатаны… Но что в этом новом мире законно?
Борн замолчал, помогая ребёнку окончательно выбраться на свет.
— Ого! — рассмеялся он, спустя пару минут. — Да у тебя — мальчик! Я завидую Фабиусу!
***
Магистр Фабиус убрал ладонь с магического кристалла, Диана выпустила рукав Зибигуса и отряхнула ладони.
Только Малко продолжал угрожающе размахивать палкой перед физиономией чёрта. Кровь прилила к его лицу, глаза метали молнии.
Зибигус морщился, косился на магистра, но молчал.
Старый чёрт не столько боялся, что смертный заденет его своим нелепым оружием, сколько страдал от неуважения. Все-таки, как ни крути, он был главой запертых на земле чертей и мелких бесов.
Повитуха вместе с ребёнком в порыве ужаса забилась в щель между стеной и тяжёлым сундуком и застряла там. Ещё не понимая, впрочем, что самой ей не вылезти.
— Эй! — рявкнули с улицы крепким густым басом. — Выходи, ведьма!
Видно, Пертя успел наделать в деревне переполоху.
По крыльцу затопали. Раздались крики:
— Это тут, чё ли, черти сидят?
— А ну, зажигай факела!
— Жечь ведьму!
Магистр Фабиус шагнул к окну и выбил затянутую редянкой раму.
— А ну! — крикнул он. — Пошли прочь, босота! Без вас разберусь! — И обернулся к Малко. — И ты палку уже убери!
Деревенские, увидав в окне магистра Фабиуса, орать перестали. Но расходиться не спешили. Отошли до забора и загудели там, обсуждая, кто что успел увидеть.
Малко отшвырнул палку и обнял Диану, порывисто повисшую у него на шее.
— Видал? — Фабиус кивнул чёрту на окно. — По жаре истомились, бессмертные? Или в ад захотелось? Отдавайте младенца!
Зибигус коротко глянул на повитуху: биться с магом из-за такой мелочи, как дитя, ему было совсем не с руки.
Будь маг ещё как-нибудь сам по себе. Будь он какой-нибудь хитрец, сохранивший прежнюю силу… Но этот, конкретный магистр, ходил «в друзьях» у самого Борна…
Старый чёрт не верил в дружбу между людьми и сущими, однако, вполне мог предположить выгоду такого союза.
Он вздохнул и кивнул повитухе: отдай.
Но не тут-то было.
Зарёванная баба только плотнее вжалась в стену, а в ноги Зибигусу рухнул, материализовавшись из пустоты, молоденький бес Кастор.
На вид он был парень как парень: крепкий, ладный, вихрастый.
Жил Кастор в Лимсе, скупал в деревне полотно у ткачих и возил продавать. Ну а за одно и у повитухи покупал нерождённых детей, которых сбрасывали глупые бабы.
Фабиус, уже понаторевший в распознавании нечисти, сразу узрел в Касторе адское отродье и сурово нахмурился.
— Не отдавай, господин, — шептал бес, валяясь в ногах у Зибигуса. — Пощади! Хоть и дрянь лавовая, а уже смотрит и улыбается!
— Что значит — не отдавай! — рассердился Фабиус. — Младенец наш! И Алиссу отдайте! Куда вы её подевали?