Кристиан Бэд – Сломанная скрижаль [СИ] (страница 2)
«Дрожи, Александэр! Теперь ты узнаешь меня настоящую. Я пришла!»
В полночь Ханна спустилась с горы по звериной тропе и быстро пошла вдоль дороги.
Было темно, но дорога и в самом деле оказалась хорошо обихожена — глубокие ямы засыпаны, а крики стражников то и дело неслись через ночь, пугая недобрых людей.
Перед рассветом путница увидела в помутневшей тьме Йору — её высокие стены и мощные ворота из лиственницы.
Первые, центральные ворота были для знатного и торгового люда, к ним вела широкая дорога, посыпанная с вечера чистым песком, вторые ворота предназначались для чёрного люда и для скота. Они назывались Коровьи — с рассветом через них выходило городское стадо.
Из-за ворот уже доносилось коровье мычание, щёлканье кнутов.
И вот в рассветной сырой тишине забухали тяжёлые сапоги стражников, забрякало оружие. Огромные створки бревенчатых ворот заскрипели и поползли в стороны, и в открывшийся проём двинулось сонное стадо.
Ханна прижалась к холодному камню городской стены. Она испугалась, что не сумеет пробраться в город, но потом заметила жмущихся сбоку селянок со свежей зеленью, тоже стремящихся побыстрее попасть на базар.
Центральные ворота ещё не открыли, и стражники не хотели пускать хитрых баб. Селянки вступили с ними в пререкания под продолжающееся мычание и топот скотины.
Ханна, воспользовавшись суматохой, надвинула на лицо капюшон плаща, выставила вперёд корзинку с травами, низко опустила голову и быстро проскользнула в ворота.
Миновав казарму, где ночевали стражники, она перешла улицу по деревянным мосткам. Остановилась, прислушалась.
С базарной площади уже неслись крики продавцов зелени и рыбы, и Ханна зашагала на это разноголосие. За спиной у неё висела сума, в руках корзинка — сойдёт за травницу, успевшую набрать свой товар до росы.
Подул ветер, принося запах падали и противный скрип.
Десять шагов, двадцать… Сердце быстро-быстро стучало от страха.
Занимался рассвет, и Александэр мог заметить её со своей башни. Именно сейчас, пока она здесь чужая и беспомощно глядит на незнакомые улицы и дома, Ханна была особенно уязвима.
Оставалось пересечь ратушную площадь, свернуть к базарной и… Ханна вскрикнула, едва не споткнувшись о полуразложившуюся женскую руку.
Она подняла голову: ветер раскачивал на виселице тело светловолосой женщины.
«Блондинка! Александэр боится похожих на дочь! Неужели у него всё-таки есть сердце?» — Ханна попятилась и почти побежала.
«Звяк-звяк, — донеслось до неё. — Звяк-звяк».
Навстречу из проулка вывернула городская стража. Трое крепких мужчин с палашами и арбалетами и три женщины с повязками на лицах, в длинных плащах с капюшонами и колокольчиками на вышитых поясах.
Звяк-звяк…
«Это за мной! — подумала Ханна. — Он посылает со стражей девок из ковена ведьм! Тех, кто растерял магию, но не злобу! Он ищет меня!»
Ханна повернула назад, но было поздно: стражники заметили её.
— А ну стой!
Женщина замерла, судорожно вцепившись в корзинку, уткнулась глазами в брусчатку ратушной площади.
— Кто такая?! — сердито взревел над ухом стражник в огромных сапогах с отворотами.
О его колено стукнул палаш. Наверное, это был начальник стражи.
«Всё. Сейчас прямо тут и повесят», — подумала Ханна, и мысли её разбежались. Она и не знала, что в ней плещется столько страха, что в пору самой утонуть.
— Я… — пролепетала она. — Я бедная травница из Брааны…
— Побирушка? — Палаш грозно качнулся.
Ханна ещё ниже опустила голову.
— А ну покажи, что у тебя за травы?
Дрожащими руками женщина протянула стражнику корзинку:
— Вот первоцвет от любовной тоски, а вот мать-и-ма…
— От любовной тоски? Да ты ведьма! — взревел стражник, отшвыривая корзинку. И скомандовал: — Взять её!
Крепкая рука другого стражника ухватила Ханну за капюшон, встряхнула. Светлая прядь выбилась и упала на грудь.
— Ещё и беловолосая! — с неудовольствием отметил начальник стражи. — Пусть-ка кто из магистрата на тебя глянет. Или сам господин герцог!
— А может, сразу повесим? — с затаённой надеждой спросил стражник, что держал Ханну за капюшон.
Зазвякали колокольчики — ведьмы тоже разглядывали пленницу.
Ветер качнул тело беловолосой женщины, мешком свисающее со столба, и запах тления снова коснулся ноздрей Ханны.
Борясь с тошнотой, она вскинула голову.
Начальник стражи присвистнул:
— Ничего себе, бедная травница! Беловолосая, губы в кровь! Тут или шлюха, или из знатных! Какая же ты травница, девка?
— Уж какая есть! — выдавила Ханна, полузадушенная капюшоном. — Мать моя умерла! С мачехой — не больно-то руки убережёшь!
Она сунула под нос начальнику стражи грязные пальцы с обломанными ногтями, но это его не смутило. Мужчина жадно разглядывал ладную фигуру и белоснежные волосы.
Широкая грудь начальника стражи вздымалась, длинное лицо стало хищным.
— А хороша девка! — подал голос второй стражник. — Надо бы поговорить с ней вечерком, а?! — Он облизал толстые губы. — Сведём её в городскую тюрьму?
— Беловолосых господин бургомистр велели сразу вести в ратушу! — выкрикнула одна из ведьм.
— Молчи, Иссият! — огрызнулся начальник стражи.
Ведьма, возраст которой нельзя было определить из-за маски и широкого одеяния, скрестила руки в колдовском жесте.
— Я всё расскажу бургомистру! — каркнул её скрипучий голос, а колокольчики резко звякнули на поясе.
Начальник стражи скривился, глянул на Ханну с сожалением и резким взмахом руки велел подчинённым вести пленницу, куда приказала ведьма.
— В Ратушу так в ратушу, — буркнул он. — Пихайте её на самый низ!
Стражники крепко схватили Ханну за локти.
«Как в ратушу? — в ужасе подумала она. — Мне же нельзя в ратушу! А что если колдовство уже ослабло, и Александэр увидит меня и… узнает?»
Руки Ханны дёрнулись пощупать лицо, но стражники держали крепко. Они почти волоком потащили пленницу через площадь ко входу в ратушу.
Глава 2. Узница
Когда-то ратушей считалась только высокая угловатая башня с огромными часами под острой крышей, с кабинетами бургомистра и его помощников и единственным залом для заседаний городского совета.
В этом же зале выносились по необходимости и судебные решения.
Постепенно Йора росла, и к башне городской совет прикупил два соседних здания, объединив переходами и дома, и подвалы.
Справа от башни высился большой четырёхэтажный особняк торговца сладостями Броёра, он и сейчас сохранил на фасаде магазины, торгующие солью и пряностями. Слева стоял мрачный дом кожевника, в подвалах которого и располагалась теперь тюрьма для самых опасных врагов магистрата.
Ведьмы в «дом кожевника» не пошли. Звеня колокольчиками, они двинулись к парадному входу в ратушу. Видно, решили донести бургомистру о пленнице.
Один из стражников шёпотом выругался им вслед.
Ведьм в Йоре боялись. Вроде и колдовство исчезло из мира, а вера в ведьминскую силу всё равно теплилась.
Кто знает, может, и вправду осталось немного магии в этих мегерах? А нет, так не подведут злые бабьи языки.