Кристиан Бэд – Прозрение. Том 1 (страница 72)

— Пешком шла! — оповестила она. — Туфли убиты в хлам. Выкинула.

— Мы забыли тебя встретить, — извинился за всех Тоо. — Это очень важно, ты понимаешь? Нужно отступить или лететь с ним. — Он кивнул на Роса и шлюпку.

Данини внимательно посмотрела на пилота, потом на наследника.

Эберхард зябко обхватил руками плечи, но глаз не отвёл. Уж какой есть, теперь не исправишь.

— Этого брать нельзя, — Данини кивком указала на наследника. — Никто не вернётся.

Айяна поморщилась, как от боли, но положила руку Эберхарду на плечо, притянула к себе, показывая, что его-то наоборот привезли, чтобы сдать в храм.

— Так никто и не собирается брать, — отозвался Тоо. Он не видел, что сделала мать.

— А в чём тогда спор? — Данини посмотрела на Проводящую. — Полечу я, вот и всё. Долг платежом красен.

— Мы тоже полетим! — Тоо указал Данини на шлюпку. — Сюда поместятся все, кто сможет перенести прокол.

— То есть, никто? — уточнила Айяна.

— Почему? — Данини поднялась на ноги, чтобы встать вровень с Проводящей.

Гостья и хозяйка встретились глазами. Айяна знала, что Данини три последних года провела во внутреннем храме, занимаясь упражнениями и медитацией перед итоговыми испытаниями. Запертая в келье, она не смогла принять участия в судьбе сводной сестры. Но как только вернулась в мир, чтобы срастись с ним после длительного отрешения, отодвинула процедуру вхождения в храм и вылетела на Кьясну.

Сомнения Проводящей Данини прочла без слов.

— Ты видишь — я прилетела сама, не в капсуле медиков, — сказала она. — Мы много работали над подготовкой тела и разума к перемещению между звёздами. Я дам необходимый настрой и покажу нужные упражнения. Проводящий Аскеароми будет доволен, что мы не просто обменяемся знаниями, а сумеем их проверить на практике.

Айяна чуть склонила голову вбок. Это был жест приятия.

— Аскеароми благословил меня, — подтвердила Данини. — В нашей общине считают, что отрешённые имеют право вмешаться, если у них есть воля и силы.

— Конечно! — вклинился Тоо. — Тех, кто не прошёл процедуру отрешения, брать мы не будем. Только тех, чьё сознание уже готово к процедуре введения в Храм.

Лисичка обиженно шмыгнула носом, но промолчала.

Эберхард тоже открыл рот в попытке что-то сказать, но Проводящая Эйи потрепала его по волосам и крепко взяла за тут же ослабшую руку.

Молодёжь зашевелилась, переглядываясь. Одно дело пожертвовать жизнью, другое — совершить опасную, но небезынтересную миссию. К звёздам.

— Вам нужно будет собраться очень быстро, — предупредила Айяна.

И было непонятно, сердится она или нет.

Открытый космос, алайский испытательный полигон

— …восьмой, — сообщил навигатор, когда у меня на браслете появился сигнал от Роса.

Я нажал голосовую связь.

Лейтенант сообщал, что наследник успешно доставлен, а шлюпка уже у Джанги, и он ждёт координат для прыжка.

— Млич, кинь, — приказал я и засёк время.

Вряд ли Рос уложится меньше чем в два-три часа, даже с учётом зеркальности секторов и отката по временной оси. А мне так не хватало его фатализма и невозмутимости дочерна загорелой морды.

Уже пять минут мы с Мличем шифровали в навигаторской план полигона и считали алайские крейсеры, проявляющиеся в секторе с запаздыванием в сорок секунд. И уже по запаздыванию было понятно, что суда к нам идут тяжёлые.

Теперь весело стало нам обоим. Восемь боевых кораблей, не считая шакалов, не оставляли мéста для грусти.

— Последний, что ли? — изобразил удивление Млич, глядя на секундомер.

Пятьдесят секунд, пятьдесят пять…

— Вроде, — выдохнул я.

Мы переглянулись и расхохотались. Два-три тяжелых крейсера — гибель, а восемь на одну несчастную «Персефону» — просто комедия какая-то.

— Ты знаешь, — сказал Млич. — А ты мне всегда нравился. Ещё когда я на «Выплеске» ходил. Про тебя говорили — чумной. А к чумным никакая зараза не липнет.

— Думаешь, и она — зараза? — слово «смерть» я произносить не стал. Не принято поминать старушку перед боем.

— А как же. Вроде борусов, но справиться можно. Нет ничего такого, с чем нельзя справиться.

Я посмотрел на навигатора оценивающе. Похоже, у него возникла какая-то сумасшедшая идея.

— Ну, давай, — сказал я. — Колись, справляйся.

— Бродит мыслишка… — сузил глаза Млич. Он работал с полем навигационного экрана, гоняя туда-сюда условные точки кораблей противника. — Мне твои руки нужны. В навигаторской группе я пока такого чумного не вырастил. Объяснять — времени нет, но ты по ходу сообразишь. Я в тебя верю. Я ж кем порченный, я тобою пор… — его пальцы носились над панелью, формируя задания для пилотов. — …ченный. Разрешишь?

Млич опасался прослушки и не хотел раньше времени раскрывать замысел.

— Командуй, — согласился я. — Если что — бац по башке, и приму бразды правления. Не боись, бить буду сильно, но аккуратно.

— Угу, — Млич сделал вид, что согласился. — Знаю я твоё «аккуратно». — И включил связь с пилотами.

Я слушал его команды и никак не мог сообразить, что же он задумал.

И вдруг Тусекс уточнил в ответ на приказ о полном слиянии с ложементом:

— Ось вращения, что ли, менять будем?

Тусекс не любил работать в полном слиянии. Кроме перегрузок и собственного немалого веса, на него тогда начинало давить ещё и кресло.

Дерен, которого Млич сунул с Бо в третий карман, тут же вклинился:

— И активировать АОК через один, в шахматном порядке.

Я посмотрел на радостную физиономию Бо. Ему ничуть не жало место второго пилота, и до меня тоже начало кое-что доходить.

На «Персефоне» двадцать четыре пилота основного состава и столько же сменного. Плюс бегунки, но это уже самый крайний резерв.

Первый пилот выше по квалификации, чем второй, первому навыки позволяют летать и стрелять в одно рыло. Шлюпки ведь выполняют и роль корабельных орудий. Встают в АОК — автономный огневой карман — и носятся под обшивкой корабля, изображая подвижные светочастотные пушки. Мощность их такова, какую могут дать корабельные генераторы.

Первые корабли ходили по воде, им нужны были для боя катера, самолёты, дальнобойные орудия, ракетные установки. Сейчас основная ударная сила — АОК. Этакое подвижное универсальное орудие из шлюпки и огневого привода. Плюс шлюпка способна отстрелиться и вступить в бой автономно.

Неподвижных орудий у нас нет. Неподвижного на корабле вообще мало. Только реакторы, вокруг которых «плавают» и жилые, и огневые блоки. Ну и капитан тоже условно неподвижен, как бродящий кругами ташип.

Внутренняя часть корабля и его обшивка постоянно меняют форму, в зависимости от задач. Мы не поворачиваем корабль во время манёвра, но разворачиваем его нутро. Двигатели уходят из носа в корму — это называется переполяризацией.

Выхлоп нам не мешает, там другой принцип. А у антивещества вообще нет выхлопа в исторически понятном смысле. Он уходит на формирование туннеля, искажая пространство в зонах Метью.

Судя по тому, что в огневых карманах находились сейчас только первые пилоты, Млич планировал за каким-то Хэдом создать на корабле дикий хаос. Раскрутить «Персефону» и стрелять? Куда?

Я велел патрульным кораблям отойти от нас максимально и угнать на самый край полигона неуклюжий «Райот».

На подробности времени не было. Алайцы сжимали вокруг «Персефоны» кольцо, демонстрируя нам всю полноту природного миролюбия.

То, что мы сами попадём в окружение, Млича, судя по всему, не пугало. Наоборот, он быстро просчитывал возможные траектории, инструктировал пилотов.

Я внимал ему, как пилот, чтобы не осмыслить, так вжиться в стратегию. Но увидеть замысел целиком не получалось, всё-таки навигаторские мозги другие.

Удавка вражеских кораблей ещё не сомкнулась, когда нам начали угрожать.

Млич хлопнул меня по спине, предлагая вступить в игру и порулить боевой частью задачи. Я упал в активированный ложемент, залился гелем, но на алайское мяуканье не ответил, жирно им будет.

А через секунду и не смог бы уже. Мало того, что ударно включились маршевые двигатели, ещё и техники вывели на полную мощность диагональные магнитные приводы!

Корабль задёргался, как припадочный. Его разрывало от несовместимых задач и векторов движения.